В КАЗАРМАХ При казармах черные рабочие, Мы в порядке — люди говорят. Всё они увидели б воочию, С нами поменялись бы навряд. Наши, моя, дела не плохи — Так судачат, гоп-гоп-гоп, На соломе нашей блохи Скачут, скачут, гоп-гоп-гоп! Нашим старым говорят родителям. Мол, у нас там сытная еда. Вы завидуете? Не хотите ли С нами поменяться, господа! Наши, мол, дела не плохи — Так судачат, гоп-гоп-гоп. На соломе нашей блохи Скачут, скачут, гоп-гоп-гоп! Все над нами: штатские, военные, Обер-комендант и юденрат, Бьют нас полицаи здоровенные, Песни петь веселые велят. Наши, мол, дела не плохи — Так судачат, гоп-гоп-гоп, На соломе нашей блохи Скачут, скачут, гоп-гоп-гоп! Чуть рассвет — уже в грязи по горло мы. Так недели, месяцы подряд. Вот бы все начальство перемерло бы — Обер-комендант и юденрат. Наши, мол, дела не плохи — Так судачат, гоп-гоп-гоп. На соломе нашей блохи Скачут, скачут, гоп-гоп-гоп! ПЕСНЯ ГРОДНЕНСКОГО ГЕТТО Небо серее стало, И на душе тяжелей. В гетто согнали немало, Много тысяч людей. За проволоку колючую Загнали нас всех как есть, Забрали, что было лучшее, Сказали: «Живите здесь!» Горе нам, и горе кругом, Что было, того не стало, Всего, что нажили мы с трудом, Нынче как не бывало. За проволоку колючую Загнали нас всех как есть. Забрали, что было лучшее, Сказали: «Живите здесь!» Всех нас, старых и малых, Силой втолкнули сюда, И заняли мы подвалы, Где каплет со стен вода. За проволоку колючую Загнали нас всех как есть, Забрали, что было лучшее, Сказали; «Живите здесь!» Куда ни посмотришь — очередь. Люди бранятся днем И засыпают ночью В постели одной ввосьмером. За проволоку колючую Загнали нас всех как есть Забрали, что было лучшее Сказали: «Живите здесь!» * * * Евреи, нам не жить в родном дому, Загнали нас в проклятую трясину, Евреи мы, и только потому Летят нам пули и проклятья в спину. И я еврей, еврей всему виной, Уже могилы вырыты умело, Эсэсовцы уже идут за мной, Привычно им палаческое дело. Немало тех, что нас убить хотят. Ну что ж, на смерть готовы мы с тобою. По доброй воле сами встали в ряд, Изгои мы, а может быть — герои. Мы смертники, и мы на смерть идем, Мы мстители, солдаты, партизаны, Из нас, быть может, кто-то в отчий дом Живым вернется поздно или рано. КРОВЬ Кто в счастье верит, кто верит в удачу. Мне не во что верить, лежу я и плачу. Кто хочет, нас все унижают и мучают, И нету теперь пути никуда, Недаром проволокой колючею Опутали гетто в четыре ряда. Ах, мама, утешь меня, дочку свою, Скажи мне: в каком обитаешь краю? А мы тут вповалку лежим в сарае, Над нами над всеми нависла беда. Кого-то каждую ночь забирают, Уводят, и льется кровь, как вода. Что с нами будет? Пред нами тьма, Лучше не думать — сойдешь с ума. Но как нам не думать, каратели вновь Ночью займутся привычным делом. И через край перельется кровь В ямах, что выроем перед расстрелом. По всей земле и грохот, и смрад, Дымят поезда, и колонны пылят. Из Киева, Винницы, Минска и Вильно Везут эшелоны людей на убой. И кровь наша льется, густа и обильна. Но мы со своей не смирились судьбой. Кто жив останется, отомстит Тем, кто наши мученья творит. За кровь, что льется и будет литься, Мучители наши заплатят потом. И нашим врагам ничего не простится. Хоть мы до победы и не доживем. ВЫШЕ ГОЛОВЫ, РЕБЯТА! Дождь идет, и ветер веет, Смерть нас косит, не жалеет. Стражники не дремлют у ворот. Жжет нас зной, морозят стужи, Было плохо, будет хуже, Впереди нас только горе ждет. Хоть бедой земля объята, Выше головы, ребята, Мы едины все, рука в руке, Переполнившие чашу, Стали гневом слезы наши, И надежда светит вдалеке. Рук не опускайте, братья, Вы ль не слышите проклятья — Мертвые взывают из могил. Старые они и молодые — Заклинают: «Слушайте, живые, Отомстите тем, кто нас убил!» |
