Постум

Говорю тебе, друг мой, у каждого есть глаза, чтобы разыскать дорогу, по которой пойду я. Только многие предпочитают закрыть их и не смотреть.

Тюремщик

Ну не насмешка ли это: выходит, человеку глаза нужнее всего, чтобы различить дорогу к слепоте! Впрочем, виселица закроет глаза кому угодно.

Входит гонец.

Гонец

Сними со своего узника цепи и отведи его к королю.

Постум

Ты пришел с добрыми вестями! Меня зовут к королю, чтобы даровать свободу.

Тюремщик

Пусть меня раньше повесят!

Постум

Тогда ты станешь свободнее всякого тюремщика. Для мертвеца не существует никаких замков.

Постум и гонец уходят.

Тюремщик

Даже тот, кто желал бы жениться на виселице и народить малюток, не стал бы так стремиться к своей нареченной, как этот парень. Хоть он и римлянин, но, скажу по чести, на свете есть немало негодяев похуже его, которые цепляются за жизнь; тем не менее многим из них приходится умирать. Во всяком случае, я бы так поступил, будь я на его месте. Хотел бы я, чтобы по этому вопросу все мы держались одного мнения, притом мнения хорошего. Тогда худо пришлось бы только виселице и тюремщикам! Я говорю против своей выгоды, но желание мое, если осуществится, всем принесет счастье. (Уходит.)

Шатер Цимбелина.

Входят Цимбелин, Беларий, Гвидерий, Арвираг, Пизанио, вельможи, офицеры и слуги.

Цимбелин

Приблизьтесь, вы, что волею богов

Спасли наш трон! Печалюсь я душою,

Что не разыскан неизвестный воин,

Сражавшийся так славно, что затмил

Сверканье лат лохмотьями своими.

Он голой грудью шел на вражьи копья.

Нашедшего его я осчастливлю,

Коль счастьем нашу милость можно счесть.

Беларий

Таким пылал он благородным гневом,

Какого я досель еще не видел.

По платью жалкий нищий, он в бою

Героем был.

Цимбелин

Вестей о нем все нет?

Пизанио

Его искали средь живых и мертвых,

Но не нашли следов.

Цимбелин

Я, к сожаленью,

Наследником наград его остался.

(Беларию, Гвидерию и Арвирагу.)

Их вам отдам, спасители страны,

Земли британской мозг, душа и печень.

Но мне пора спросить, кто вы? Ответьте!

Беларий

Из Камбрии мы родом и дворяне.

Иным хвалиться было бы нескромно,

Но мы честны.

Цимбелин

Колени преклоните.

Так! Встаньте, рыцари мои! Отныне

Вы в свите нашей будете, и вам

Почет согласно сану воздадут.

Входят Корнелий и придворные дамы.

Что вижу я? На ваших лицах скорбь!

Встречать победу так? Вы не похожи

На победивших бриттов.

Корнелий

Государь,

Я омрачаю радость грустной вестью:

Скончалась королева.

Цимбелин

Не пристала

Такая весть врачу. Однако знаю:

Лекарства могут жизнь продлить, но смерти

И врач подвластен. Как она скончалась?

Корнелий

Как и жила — ужасно, и в безумье.

Жестокая, она рассталась с жизнью

В жестоких муках. Передать позвольте

Предсмертные признания ее.

Коль я солгу, пусть уличат меня

Те дамы, что у ложа королевы

В слезах стояли.

Цимбелин

Говори.

Корнелий

Она

Призналась в том, что не любила вас,

Что лишь стремилась к власти и величью

И с вами в брак вступила для того,

Чтоб королевским троном завладеть.

Цимбелин

То знала лишь она одна. И если

Она пред смертью в этом не призналась,

Я б не поверил. Дальше.

Корнелий

Ваша дочь,

Которую она ласкала лживо,

Была, как скорпион, ей ненавистна;

И, если бы принцесса не бежала,

Дала бы ей отраву королева.

Цимбелин

Чудовищно! О, кто постигнет женщин? —

И это все?

Корнелий

Есть кое-что похуже.

Она для вас смертельный яд хранила,

И, если бы вы приняли его,

Он медленно точил бы вашу жизнь.

Она ж намеревалась в это время

Заботой, лаской, просьбами, слезами

Всецело подчинить вас и потом

Заставить вас наследником престола

Назначить Клотена. Но планы эти

Нарушило его исчезновенье.

Тогда она в отчаянье бесстыдном,

Прокляв людей и небеса, открыла

Все замыслы свои, жалея горько,

Что не свершила их. Вот так, в безумье,

Она и умерла.

Цимбелин

(к придворным дамам)

Вы все слыхали?

Придворные дамы

Да, государь.

Цимбелин

Мой взор винить нельзя —

Она была прекрасна. Невиновен

И слух, плененный льстивостью ее,

И сердце, верившее ей во всем, —

Преступным было бы не верить ей.

И все же, Имогена, дочь моя,

Ты вправе называть меня безумцем,

Пройдя все испытания свои.

О небо, помоги мне зло исправить!

Входят Луций, Якимо, прорицатель и другие римские пленники под стражей; позади всех Постум.

Ну, Кай, теперь уже не требуй дани:

Ее мечом сложили мы с себя,

Утратив многих храбрецов, чьи души

Нас родственники успокоить просят,

Обрекши смерти пленных; мы на это

Согласье дали. Умереть готовься.

Луций

Но ты учти превратности войны.

Помог вам только случай. А достанься

Победа нам — грозить бы мы не стали

Так хладнокровно беззащитным пленным.

Что ж, если боги только нашу жизнь

Берут, как искупительную жертву, —

Мы, римляне, достойно встретим смерть,

Но Цезарь жив, и он запомнит это.

Что до меня, прошу лишь об одном:

Со мной здесь юный паж, британец родом;