Литмир - Электронная Библиотека

Я хотел еще что-нибудь сказать, но тут раздались шаги Йозефа. Он родом из гораздо более плотного мира, поэтому его походку трудно не распознать.

– Что случилось? – спросил я не оборачиваясь: выцеливал очередного корнеплода.

Джозеф медлил с ответом; я нажал на гашетку (шпок!) и глянул через плечо.

– У них подкрепление, – обеспокоенно прогудел Йозеф.

– Большое? – спросил Джаи, и я понял, что дело плохо, поскольку обычно все его реплики не короче десяти слогов.

Йозеф кивнул:

– Такое, что враз не сочтешь.

Джей/О уставился на соседний брандмауэр.

– Подключаюсь к камере наружного наблюдения, – сообщил он.

Джей/О – моя киберорганическая версия с планеты, которая сейчас очухивается после Войны машин. В нем больше гидравлического масла, чем крови, и потому его побледневшая физиономия говорила, что дело из рук вон плохо. Джей/О моложе меня на пару лет. На заданиях всегда хладнокровен (и не упускает случая это отметить), но вот в такие минуты я вспоминаю, что он совсем еще мальчишка.

– Давай глянем, – сказал я.

У Джей/О один глаз кибернетический – на вид ничем не отличается от обычного, но снабжен электронной схемой. Глаз этот вспыхнул, и на стене появилась черно-белая проекция улицы. Поначалу смотреть было не на что – остовы домов, искореженная арматура и все такое. Но потом…

Что-то шевельнулось.

Да как пошло шевелиться!

Сквозь проломы в стенах, канализационные люки и даже трещины в тротуарах на развороченные улицы хлынули корнеплоды. За пару минут их набралось не меньше сотни. И они всё прибывали.

Джей/О транслировал только изображение, да я и не уверен, что там был какой-то звук. И впрямь, жуткое зрелище: в полном безмолвии волна за волной приближались враги…

Потом я смекнул: тишина означала, что они уже внутри, на электростанции, и приостановили атаку. Ну конечно – зачем тратить силы, когда можно просто сидеть и ждать? Нас всего шестеро, а их пять сотен с лишним…

Мои терзания по поводу собственного имени вдруг показались какой-то чушью.

Стены и пол начали подрагивать. Овощные клоны подошли вплотную.

– Ну что, бесстрашный вожак? – спросила Джо, еще одна моя версия – девушка с белыми ангельскими крыльями за спиной.

– Думаю, нам крышка, – прогремел Йозеф. Как правило, здоровяки флегматичны, а такого богатыря еще поискать.

– Фига с два! – Я крепче ухватил излучатель.

Джейкон повернулась ко мне – на мохнатой мордочке поблескивали глаза.

– И что ты собираешься делать?

– Что-нибудь придумаю, – ответил я с уверенностью, которой вовсе не чувствовал.

Выстрел корнеплода уничтожил камеру, к которой подключился Джей/О. Картинка лопнула, и на экране теперь не отображалось ничего, кроме статических помех. На дальнем краю цеха копошились бойцы бинариев, уцелевшие в первой атаке. Позади меня разлетелось окно, и корнеплоды полезли внутрь.

Я судорожно огляделся – влево, вправо, вверх, вниз. В потолке виднелись отдушины, через которые, видимо, можно попасть в вентиляционные шахты, но это вряд ли сгодится. Йозефу не пролезть – он вдвое меня крупнее и вчетверо тяжелее. Крылатая Джо здесь может только планировать – для полета ей необходимо, чтобы воздух был пропитан магией, а здешний мир, полностью захваченный бинариями, гораздо ближе к технологическому краю Дуги. Да и больше одного пассажира ей не поднять.

Я вскинул руку, готовясь отдать приказ к атаке. Времени на другие варианты уже не осталось. Портала поблизости я не чувствовал, так что через Промежуток нам не смыться. Если бы Тони пошел с нами на задание, все могло бы сложиться иначе, но многомерный малыш вел себя точно кот: время от времени куда-то пропадал и не возвращался неделями.

Требовалось чудо, однако в окружении бинариев не шибко верилось в «бога из машины».

Оставалось только драться. Но прежде чем я успел отдать приказ, воздух перед нами накалился. Повеяло приятным теплом – будто зябким вечером оказался у камина. Сияние превратилось в овал, из которого вышла девушка.

Моих примерно лет. Темная лохматая шевелюра и чудной наряд, будто собранный из разных времен и мест: мавританские шальвары, мантия эпохи Возрождения и блуза, смахивавшая на викторианскую. Но все это я разглядел позже. В тот миг я заметил только ее руки.

Вернее, ногти. Каждый был точно крохотная монтажная плата. Девушка наставила правый указательный палец на лазутчиков Бинарии. Ноготь налился зеленым светом; свет окутал корнеплодов, и они… окоченели. Не в смысле замерзли – просто замерли. Потом девушка протянула к нам левый мизинец, он тоже засветился, и нас накрыло пурпурным светом.

Прежде чем все исчезло, девушка взглянула на меня. Я успел подметить фиалковые глаза в обрамлении длинных ресниц.

– Привет, симпатяга, – сказала девушка. И подмигнула.

Джейкон ухмыльнулась, показав клыки. Я понял, что цех исчезает, а сам я заливаюсь краской до корней волос.

Глава вторая

Вам смешно, а я славлюсь тем, что могу заблудиться по дороге от койки в туалет.

Когда-то я думал, что просто обделен путеводным инстинктом – уж такой уродился. Но за последние два года я понял, что все не так просто. Оказалось, что так паршиво я ориентируюсь только в трех основных пространственных измерениях: длине, широте и высоте. Однако существуют и другие направления, целая уйма. По крайней мере еще восемь, а то и больше.

Если вы повторите мою ошибку и попытаетесь зримо представить эти восемь направлений, под прямым углом отходящие от трех общеизвестных, у вас заломит лоб, будто от мороженого. Где находятся эти дополнительные измерения? Почему с ними нельзя взаимодействовать, как с тремя нам знакомыми?

Короче говоря, в тот самый миг, когда возникла вселенная, утверждают великие умы нашей Базы, эти величины были «компактифицированы» (звание ученого прелестно еще и тем, что можно выдумывать новые слова), то есть каким-то образом съежились до размеров меньше атомного диаметра. Если взять одну из величин «большой тройки» – скажем, направление «вверх», – ее можно использовать как бесконечный вектор и унестись прочь от Земли – миновать Луну, Марс, покинуть Солнечную систему и кануть во мрак. «Вверх» никогда не кончится.

Всё потому, что мы (во всяком случае, большинство из нас) обитаем в трехмерном мире (или, говоря формально, четырехмерном, если время считать за четвертое измерение). В трехмерном мире трем векторам хватает места, чтобы от точки разойтись под углами девяносто градусов: они взаимно перпендикулярны. (Время пока можно не брать в расчет, так как до определенной точки удаления по асимптотической кривой оно остается константой.) Но есть и другие вселенные, где правила «мягче» и для иных направлений остается больше «места».

Понимаю, представить это трудно. Но запомните: о вселенной мы знаем лишь то, что отфильтровано нашими органами чувств, а это далеко не всё. Возьмите, к примеру, спектр электромагнитных волн. Он включает в себя всю энергию, питающую космос: от длинных ленивых радиоволн, с которыми мы знакомы благодаря кухонным микроволновкам, до рентгеновских и гамма-лучей, которым хватает мощи пронизать целую галактику. А видим всего лишь крошечный ломтик из всего этого волшебного и бесконечного разнообразия энергии – какие-то жалкие семь цветов. Это все равно что получить приглашение на роскошный банкет, где вам позволено лишь подбирать объедки с тарелок.

Поэтому вспомните все, что сейчас я сказал, и попытайтесь вообразить все это разом. Представьте предметы невиданных цветов и текстур. Они перемещаются под немыслимыми углами, шныряют туда-сюда и преображаются, издавая удивительные звуки. Теперь все это перемешайте. И представьте, как это отражается в двух треснувших зеркалах, поставленных друг против друга. Примерно так и выглядит Промежуток.

Вот туда-то девушка нас и забрала, и это было самое мучительное из моих перемещений. Я уже и со счету сбился, сколько раз путешествовал по Промежутку, но еще никогда от прыжка меня так не мутило.

2
{"b":"240217","o":1}