Глава 58.
Мессир Гильом де Байёль (Bailleul) и мессир Вофлар де ла Круа совершают вылазку в Понт-а-Трессен.
Вскоре после того, как король Франции разбил лагерь своей армии у Бувина около моста, отряд энюэрцев пришел в движение из-за увещеваний мессира Вофлара де ла Круа, который сказал им, что хорошо знает все окрестности и может провести их к такому отряду французской армии, который они с уверенностью смогут одолеть. Однажды, дабы совершить доблестные воинские подвиги и из чувства любви друг к другу, от них выступило 120 человек, рыцарей и оруженосцев, и они двинулись к Понт-а-Трессену. Они сделали своим капитаном сеньора Байёля, ведь именно под его знаменем они и были завербованы.
В это же самое утро несколько льежцев также отправились на вылазку под командованием мессира Робера де Байёля, родного брата вышеупомянутого мессира Гильома де Байёля, поскольку он дал епископу Льежскому обещание сделать это, и был связан словом, что исполнит это обещание вместе со всем своим отрядом. Льежцы прошли по мосту Понт-а-Трессен, накормили лошадей и стали осматриваться, не найдут ли они какой-нибудь шанс поживиться. Энюэрцы же приехали туда и тоже переправились по мосту, никого не встретив, поскольку там был такой туман, что нельзя ничего было различить на расстоянии длины копья. Когда все они перешли мост, то решили, что мессир Гильом де Байёль и его знаменосцы останутся здесь, а мессир Вофлар де ла Круа, мессир Рафле де Монсо (Raflet de Monceaux (ниже он назван Рас де Монсо)) и мессир Жан де Вершен проедут до того места, где стали король Чешский и епископ Льежский, (а находились они рядом с мостом), и нападут на них. Этой ночью часовым в армии чешского короля был сеньор Родемах (Rodemach), и он уже собрался уходить, когда показались легкие кони энюэрцев. Они атаковали их, сразу, как только подошли, и атаковали очень храбро, В отражении этого нападения приняли участие также и льежцы. Бой был ожесточенным, и энюэрцы показали себя хорошо. Однако, отступая к своему знамени, они оттянулись к мосту, куда за ними последовали льежцы и люксембуржцы, и там бой возобновился. Мессиру Гильому де Байёлю посоветовали вернуться по мосту назад, вместе со своим знаменем, так на той стороне у него еще оставалось много людей. Было совершено много славных дел, и многие были взяты в плен, но многие и спаслись. К несчастью, мессир Вофлар не смог перейти мост, поэтому он выбрался из толпы и спас себя самым лучшим способом - зная дорогу, он спрятался в терновнике и в болоте, где провел долгое время, пока остальные еще продолжали бой. Но, в конце концов, льежцы и люксембуржцы опрокинули мессира Гильома де Байеля.
Пока все это происходило, вернулся отряд мессира Робера, который находился на фуражировке, и услышав шум, он подошел к мосту. Мессир Робер приказал своему знамени, которое нес оруженосец по имени Жак де Форсен (Forsines), двигаться вперед, громко крича «Морьен (Moriennes)!». Энюэрцы, которым приходилось очень жарко, увидев стоящее прямо знамя Морьена, подумали, что это их собственное, под которое они решили собраться вновь, ведь между ними двумя было мало разницы - герб Морьен имеет полосы, пересеченные двумя красными шевронами, причем шеврон мессира Робера имел маленький золотой крест. Энюэрцы допустили досадную оплошность и побежали в гущу войска мессира Робера, который встретил их самым яростным образом, отразив и приведя в смятение. Они потеряли со своей стороны мессира Жана де Варньи (Vargny), мессира Готье де Понт-а-л`Арш (Pont-a-l’Arche), мессира Гильома де Пипемпуа (Pipempoix), мессира Жана де Суара (Soire), мессира Даниэля де Блез (Bleze), мессира Раса де Монсо (Race de Monceaux), мессира Луи Дампелю (Dampelu) и многих других рыцарей и оруженосцев. Сам мессир Гильом де Байёль спасся, как мог, но он потерял много своих людей. Мессир Вофлар де ла Круа, который скрылся среди терновника в болотах, надеялся пробыть там до ночи, но он был замечен несколькими солдатами, которые поскакали туда через болото. Они так кричали и шумели, что мессир Вофлар вышел к ним и сдался, а они привели его к своей армии и сдали своему командиру. Тот задержал его в своей палатке на весь день и из жалости охотно бы спас его, ведь он знал, что его голова наверняка пострадает. Но король Франции, услышав о нем, пожелал познакомиться с ним лично, поэтому мессир Вофлар был к нему доставлен, и король отослал его в Лилль. Так как он причинил много зла его жителям, то лилльцы не приняли никакого выкупа, но предали его смерти.
Глава 59.
Граф Эно разными способами атакует крепость Мортань.
Король Франции очень обрадовался прибытию мессира Робера де Байёля и его победе над энюэрцами. Вскоре после этого, граф Эно, мессир Жан, и его дядя, сенешаль Эно, с целыми 6 сотнями копий энюэрцев и немцев выступили из лагеря под Турнэ. Граф послал приказы валансьеннцам идти другой дорогой, стать между Скарпой и Шельдой с тем, чтобы напасть на город Монтань. Валансьеннцы пришли большим отрядом и привезли с собой много осадных машин, чтобы было чем бомбардировать этот город. Прежде я рассказывал о том, что в качестве губернатора туда был послан сеньор Боже. Он ожидал, что нападение будет, исходя из самого из самого расположения Монтаня, который стоит на реке Шельде и граничит с Эно 12. Чтобы помешать судоходству на Шельде он вбил в русло реки свыше 12 сотен свай. Это было незадолго до того, как граф и его энюэрцы подошли к городу с одной стороны, а валансьеннцы - с другой. Они подготовились к немедленному штурму. Валансьеннцы приказали своим арбалетчикам спешиться и выдвинуться к палисадам, но те не смогли этого сделать, поскольку перед ними оказались широкие и глубокие рвы. Тогда они решили переправиться через Скарпу выше Шато-л`Аббэ (Chateau l’Abbaie) и подойти к городу со стороны Сент-Амана 13, чтобы сделать приступ на ворота, что выходят в сторону Манда (Mande). Это они и сделали. Целые 4 сотни легковооруженных воинов переправились через реку, и третьи ворота Мортаня также были осаждены. Несомненно, самыми слабыми были именно те ворота, что ведут к Манду, хотя и они были довольно крепкими.
На это место сеньор Боже назначил самого себя, так как знал, что все остальные ворота находятся в безопасности. Он вооружился очень крепким копьем, имевшим наконечник из закаленной стали, а с другой стороны - острый крюк, так что когда он наносил удар, то мог зацепить крюком за камзол или за доспехи того, кого он атаковал, подтащить к себе поближе и сбросить в реку. Этим способам он в течение дня он поймал и убил более дюжины штурмующих. В этих воротах, схватка была гораздо более жестокой, чем где-либо еще, а граф Эно об этом и не знал - он действовал со сторону Бриналя (Brisnal), подступив к городу по берегу Шельды. Сеньоры держали совет, как бы им, силой или хитростью, вытащить из русла реки сваи, чтобы они смогли бы подойти по ней к стенам города. Они решили построить на большом судне механизм и вытащить их одну за другой. Для этого были привлечены все плотники. В этот же день, со своей стороны, валансьеннцы, возвели замечательную машину, которая стала метать камни в город и в замок, и сильно досаждала обитателям Монтаня. Так прошел первый день, и последовавшая за ним ночь - в штурмах и изобретательности, как бы наилучшим образом нанести городу наибольший ущерб.
Следующим утром они вернулись и штурмовали город со всех сторон. На третий день судно и машина были готовы вытаскивать сваи и те, кто был на это отряжен, приступили к работе, но они затратили так много хлопот и труда на вытаскивании лишь одной сваи, что сеньоры посчитали, что они никогда не завершат это дело, и потому от этого отказались. В это время в Монтане был очень способный мастер, который, изучив осадную машину валансьеннцев, и видя, как она досаждает городу - ведь она непрерывно была в действии, изготовил в замке другую, которая была не очень большой, но хорошо сделана и отрегулирована, и так хорошо расположена, что ее пришлось использовать только три раза: первый камень упал менее, чем в 12 шагах от орудия валансьеннцев, второй пришелся радом с коробом, а третий был так хорошо нацелен, что нанес удар по опорному столбу орудия, перебив его пополам. По этому поводу, воины из Монтаня подняли большой радостный крик. Энюэрцы, таким образом за 2 дня и 2 ночи, что они провели перед Монтанем, так и не смогли захватить ни пяди. Граф и его дядя подумали, что целесообразно будут вернуться к Турнэ, что они и сделали, а валансьеннцы вернулись назад в свой город, откуда и пришли.