Большая часть сеньоров согласилась с этим мнением. Но граф Эно был очень недоволен, и полагал, что его честь пострадает, если французы удалятся без боя. Он просил и умолял их, и прежде всего баронов, чтобы они не покидали его, но присоединились к его мнению. После этого совет разладился, и каждый вернулся к своим палаткам. Люди из Брюсселя и Лувена были очень рады вернуться домой, поскольку они очень утомились и поиздержались и едва могли себя содержать, и они часто жаловались своим капитанам, что остались при больших издержках, а ничего не добились. Когда граф обнаружил, что совет расходится во мнениях и, нет единодушия относительно того, чтобы перейти Шельду и сразиться с французами, он обратился к своему дяде и сказал: «Дорогой дядя, скачи вдоль берега реки, позови нескольких людей чести из французской армии и скажи им от меня, что я перекину мост через реку и что я хочу и страстно желаю сражаться при любых обстоятельствах, но я прошу перемирия на 3 дня, чтобы его построить».
Сеньор де Бомон, видя страстное желание своего племянника, уступил его просьбе, пошел к себе, чтобы собраться, и поскакал вдоль берега Шельды в сопровождении двух других рыцарей, сеньора Фаньоле (Fagnoelez) и мессира Флорена де Борью (Florens de Beaurieu), и с одним знаменосцем впереди себя. Увидев на противоположном берегу рыцаря из Нормандии и узнав его по гербу, он обратился к нему со словами: «Монсеньор Мобиюссон (Maubuisson), я хочу с вами поговорить». Рыцарь, который знал его, остановил своего коня и спросил его приказаний. «Я прошу вас, - сказал сеньор де Бомон, - оказать любезность и пойти к королю Франции и членам его совета и сказать им, что граф де Эно послал меня попросить о трехдневном перемирии, для того, чтобы перебросить мост через реку, чтобы наши армии могли бы сойтись в бою. Вы мне принесете ответ, а я вас здесь подожду». «Даю вам свое слово, что я с радостью это исполню», - ответил рыцарь. Затем, пришпорив своего коня, он помчался к королевскому шатру, где находились герцог Нормандский и большое множество ноблей. Он сообщил о своем послании и вскоре получил такой ответ: «Монсеньор Мобиюссон, сообщите тому, кто вас сюда послал, что наши намерения именно в том и состоят, чтобы граф Эно оставался в том положении, в каком находится сейчас, и мы ручаемся ему, что его атакуют со всех сторон. И как только нам будет угодно, мы вторгнемся в его графство так глубоко, что сожжем его все целиком». Сеньор Мобиюссон передал этот ответ, слово в слово, сеньору де Бомону, который ждал его на берегу. Он поблагодарил его за беспокойство, которое он ему причинил и вернулся к графу Эно, которого застал играющими в шахматы с графом Намюрским. Как только он увидел своего дядю, то вскочил и спросил, какие новости он ему принес. «Мессир, - сказал мессир Жан, - как я вижу, король Франции получает большое удовольствие от того, что заставляет вас содержать такие войска с такими огромными расходами. Совершенно ясно, что он заставит вас истощить и заложить все свои земли, и сразится он с вами тогда, когда это будет угодно ему, а не вам». Граф весьма на это разгневался и поклялся, что все будет наоборот.
Глава 50.
О морском бое между королем Англии и французами при Слейсе.
Теперь мы оставим герцога Нормандского и графа Эно, и расскажем о короле Англии, который отправился на кораблях во Фландрию, чтобы идти в Эно и помочь своему зятю в его войне против Франции. Король и весь его флот отплыл из Темзы за день до кануна дня Святого Иоанна Крестителя 1340 года и отправился прямо в Слейс. Мессир Юг де Куирье, мессир Пьер де Баусе и Барбенуар в это время стояли между Бланкенбургом (Blanckenburgh) и Слейсом с более чем 120 большими судами, не считая мелких. Там было около 40 тысяч человек, генуэзцев и пикардийцев, включая и моряков. По приказам короля Франции, они стояли на якоре и поджидали возвращения короля Англии, чтобы помешать его высадке на берег.
Когда королевский флот почти добрался до Слейса, то они увидели впереди так много возвышавшихся мачт, что казалось, перед ними находится лес. Король спросил капитана своего корабля, чтобы это могло быть, а тот ответил, что это, должны быть, вооруженные силы нормандцев, которые король Франции держит в море, и которые столь часто причиняли ему много вреда, сожгли его добрый город Саутгемптон и захватили его большой корабль «Христофор». Король ответил: «Я долгое время хотел встретиться с ними и теперь, благодаря Богу и Святому Георгию, мы с ними сразимся. Ведь, по правде говоря, они принесли мне так много вреда, что я отомщу им, если только это будет возможно». Затем король стянул все свои суда, поместив сильнейшие в центре, а на флангах - своих лучников. Между каждыми двумя судами с лучниками было одно с латниками. Он поставил несколько отдельных кораблей с лучниками в резерве, чтобы содействовать и помогать тем, кто, возможно, будет поврежден. На кораблях этого флота находилось множество великих дам из Англии, графинь, баронесс, рыцарских и дворянских жен, которые должны были сопровождать королеву в Гент. Их король позаботился охранить особенно тщательно с помощью 3 сотен латников и 5 сотен лучников. Когда король Англии и его маршалы должным образом расставили корабли, они подняли свои паруса и, имея ветер на свою сторону, а солнце светящим прямо им в лицо. Это они сочли для себя неблагоприятным, и немного растянулись, так, чтобы в итоге расположиться относительно ветра так, как они хотели. Нормандцы, которые видели их курс, не могли не изумиться, зачем они это делают и говорили, что они стараются повернуть прочь по-хорошему, поскольку бояться иметь с ними дело. Однако, по знамени они поняли, что на борту находится сам король, что доставило им большую радость, так как они жаждали сразиться с ним. Поэтому, они выстроили свои суда в надлежащий порядок, ведь они были на морях опытными и храбрыми людьми. Они снабдили «Христофор», тот большой корабль, который ранее был захвачен у англичан, трубами и другими воинскими орудиями и приказали ему напасть на англичан. Затем началась очень яростная битва, лучники и арбалетчики стреляли со всей мочи друг в друга, и воины сходились в рукопашную. Для того, чтобы добиться большего успеха, у них были большие кошки и железные крючья с цепями, которые они перекидывали с корабля на корабль. Там было совершено много славных деяний, много было взято пленников и было проявлено много взаимовыручки. «Христофор», который возглавлял авангард, был отбит англичанами, и все находившиеся на нем были либо взяты в плен, либо убиты. Было много большого шума и крика, и англичане вновь наполнили его лучниками и послали сражаться против генуэзцев.
Эта битва была очень кровавой и страшной. Сражения на море более гибельны и упорны, чем на земле, поскольку там невозможно отступить или бежать - каждый должен полагаться на свою фортуну и проявлять всю свою доблесть и отвагу. Мессир Юг де Куирье и его соратники были храбрыми и решительными людьми, причинившими много ущерба англичанам на море, и уничтожившим много их кораблей. Так что, это сражение длилось с раннего утра до полудня, и англичанам пришлось туго, поскольку их врагов было четверо на одного, и к тому же большая часть людей была опытной в действиях на море. Король, который тогда находился в расцвете своей юности, в этот день показал себя доблестным рыцарем, так же как и графы Дерби, Пемброук, Херфорд, Хантингтон, Нортгемптон и Глостер, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Фельтон, лорд Брейдестан (Bradestan), сэр Ричард Стаффорд, лорд Перси, сэр Уолтер Мэнни, мессир Анри Фландрский, сэр Джон Бьюкамп, сэр Джон Чандос, лорд Делавэр, лорд Льюис Мэлтон (Malton) и сеньор Робер д`Артуа, называемый графом Ричмондским. Я не могу упомнить имена всех, кто столь доблестно сражался в этой битве, но они сделали свое дело так хорошо, что, при некоторой помощи из Брюгге и его окрестностей, французы были полностью разбиты, все нормандцы и прочие их люди были убиты или утоплены, так что ни одному не удалось бежать. Об этом вскоре стало известно всем фламандцам, и когда известия об этом пришли к двум армиям у Тён-л`Эвека, энюэрцы были настолько же обрадованы, насколько были расстроены их враги.