Осажденные почувствовали суровость этой осады, и еще прежде никто не претерпевал так много ради своей чести как этот гарнизон. Капитанами, на которых легла вся тяжесть и весь труд, были мессир Ричард Лимузенский, англичанин, и два оруженосца из Эно - Жан и Тьерри, братья сэра Уолтера Manny 6 Они ободряли своих соратников, говоря: «Доблестные судари, граф Эно непременно явится сюда в течение нескольких дней и нападет на французов, чтобы благородно вызволить нас из опасности, и передать нам свои самые теплые благодарности за то, что мы так храбро защищаемся». Осаждающие своими машинами бросали в замок мертвых лошадей и прочую падаль, чтобы отравить гарнизон их вонью, и это причиняло им больше страданий, чем что-либо другое, поскольку в середине лета воздух был жаркий. Соответственно этому, они рассмотрели свое положение и рассудив, что из-за ужасного зловония они долго продержатся, предложили заключить перемирие сроком на 15 дней, а за это время они дадут знать о своей нужде мессиру Жану де Эно, который был регентом и правителем графства и, если тогда они не будут освобождены, то сдадут этот замок. Это предложение было принято, что доставило великое наслаждение запертым в замке людям. Согласно условиям договора, гарнизон послал оруженосца по имени Эстралара де Соммен (Estralart de Sommain), который приехал в Монс, в Эно, и застал там сеньора де Бомона, который уже имел сведения о своем племяннике, графе Эно, о том, что он вернулся в свое графство после пребывания в Германии, где заключил союз с императором и остальными князьями империи, которые были дружественны к королю Англии.
Сеньор де Бомон уверил оруженосца Эстралара де Соммен, что гарнизон Тёна вскоре будет освобожден, но что сначала должен вернуться его племянник. До того, как это перемирие истекло, граф прибыл в Эно, что доставило великую радость его жителям, так как его ждали с нетерпением. Сеньор де Бомон сообщил ему о том, что произошло с момента его отъезда, и том, с какой могущественной армией герцог Нормандский вторгался на его земли, сжигая и разрушая все деревни и земли вплоть до самого Валансьенна, не затронув лишь крепостей. Граф ответил, что он должен будет сполна заплатить за это, и что французское королевство достаточно обширно, чтобы дать ему полное возмещение за все их дурные дела, но прежде всего, он жаждет отправиться к Тёен-д`Эвеку, чтобы вызволить этих добрых людей, которые столь верно и с такой честью защищают его. Поэтому, вновь приняв свои властные полномочия, он разослал умоляющие письма своему добром другу Якобу ван Артевельду, во Фландрию, герцогам Гельдернскому и Юлихскому и другим сеньорам Германии, а сам пошел к Валансьенну с большим отрядом воинов, рыцарей и оруженосцев своего графства. Его силы увеличивались каждый день, и выслав вперед большой обоз, в котором были палатки, шатры и прочая амуниция и провизия, он разбил лагерь в Нансе, на прекрасных лугах и долинах на берегах Шельды.
Из сеньоров Эно там были мессир Жан де Эно, сеньор д`Ангиэн, сеньор Вершен, сенешаль Эно, сеньор Антуэн, сеньор Барбенсон (Barbenson), сеньор Ленс (Lens), мессир Гильом де Байолль, сеньор Авре (Havereth), губернатор Монса, сеньор Монтаньи, сеньор Барбэ (Barbais), мессир Тьерри де Валькур, маршал Эно, сеньоры Альмед (Almede) и Гомменж, сеньор Брисоль (Briseul), сеньор Руазен (Roisin), сеньор Тразеньи (Trasegmes), сеньор Лалэ (Lalain), сеньоры Мастен (Mastin), Сар (Sars), Варньи (Vargny), Борю (Beaurieu) и многие другие, которые разбили свои палатки около шатра графа, их сеньора. Вскоре прибыл граф Намюрский, в сопровождении внушительного отряда из 2 сотнями копий, и стал на реке Шельде, присоединившись к армии графа. Следующим пришел герцог Брабантский с 6 сотнями копий, а затем герцог Гельдернский, граф Монса, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм и многие другие сеньоры и воины из Германии и Вестфалии, которые также разбили свои лагеря на реке Шельде, один около другого и напротив французов. Их в изобилии снабжали продовольствием из Эно и из близлежащих графств.
Когда эти сеньоры расквартировались таким образом на Шельде, между Нансом и Иллуа (Illois), как мы только что рассказали, герцог Нормандский, который находился на противоположном берегу, а с ним и великое множество храбрых воинов, послал сообщить королю Франции, своему отцу, что армия графа увеличивается каждый день. Король, который в это время находился в Перонне, в Вермандуа, где жил уже 6 недель (а вместе с ним были и многие великие нобли), издал специальные приказы о созыве большого войска и отослал 12 сотен добрых копий в армию своего сына. Вскоре он и сам туда последовал, но в качестве простого воина, поскольку он не мог, не нарушив клятвы, вступить на территорию Империи, имея под своим командованием армию. Это и заставило его действовать таким образом. Главой этого предприятия был назначен герцог, но, тем не менее, ничего не делалось без одобрения короля. Когда гарнизон Тён-д`Эвека увидел, что граф де Эно прибыл с такой мощной армией, то они, как можно догадаться, были сильно обрадованы. На четвертый день своего пребывания там люди из Валансьена под предводительством Жана Бэсси (Boissy), который в то время был прево города Валансьена, подошли к замку с внушительным отрядом воинов. Сразу же они распорядились начать перестрелку с французами через Шельду, чтобы проверить их силы и показать самих себя гарнизону. Между армиями произошло много разных стычек, в которых многие были убиты или ранены. Мессир Ричард Лимузенский и его соратники в Тён-л`Эвеке, увидев, что они вступили в жаркую схватку, вышли из замка, сели на Шельде в лодки, которые были для них приготовлены, и переправились на противоположный берег. Они были доставлены к графу Эно, который принял их с величайшей радостью и честью, за ту добрую службу, что они ему сослужили, и за те страдания, что они перенесли в замке. Пока эти две армии были так расквартированы на Шельде, французы на французской стороне, а энюэрцы - на своей, фуражиры каждой из сторон прочесывали окрестности, но не могли встретиться друг с другом, поскольку их разделяла река. Однако, французы спалили всю ту часть Остревана, что уцелела ранее, и сделали с той частью Эно то же, что было сделано с частью Камбре.
Якоб ван Артевельде, с более чем 60 тысячами хорошо вооруженных фламандцев, по просьбе графа Эно пришел ему на помощь графу Эно, и стал лагерем, готовясь вступить в бой с французами. Сразу же после их прибытия граф послал своих герольдов к своему кузену, герцогу Нормандскому, сказать, что он готов к битве и будет весьма постыдно, если две такие прекрасные армии разойдутся, ничего не сделав. Герцог дал герольду ответ, что он созовет свой совет и рассмотрит это вопрос. Этот совет продлился так долго, что герольд вернулся без ответа. Три дня спустя граф опять послал к герцогу положительно узнать, каковы намерения его и всей его армии. Герцог ответил, что он еще окончательно не решил относительно сражения и поэтому не может назначить определенный день, добавив, что граф слишком спешит. Когда об этом было сообщено графу, он посчитал это отговоркой с целью получить отсрочку, поэтому он послал за всеми командирами своей армии, объяснив им свои намерения и желания, а также сообщил об ответах, которые получил и затем пожелал выслушать их мнение по этому поводу. Они переглядывались друг с другом и, наконец, герцог Брабантский, который был главным командиром, стал говорить за всех. Он сказал, что возражает против того, чтобы перекинуть мост через Шельду и сразиться с французами, поскольку, как он определенно знает, король Англии очень скоро пересечет море, чтобы осадить Турнэ, и что он обещал ему, своим словом и своей любовью к нему, оказать ему всяческую помощь и содействие в этом предприятии. «Теперь, - добавил он, - если мы сразимся с французами, и счастье будет не на нашей стороне, он не сможет ожидать от нас помощи в трудную минуту, а если случится наоборот, он нас сильно не поблагодарит. Поэтому мое мнение таково, что поскольку он является главнокомандующим на этой войне, мы не должны ничего предпринимать против французских войск, если с нами не будет присутствовать сам король Англии. Теперь, когда он должен быть под Турнэ, и быть там вместе с нами, мне будет очень неудобно, если французский король и его армия отступят без боя. Поэтому, я советую тебе, дорогой сын, чтобы ты снялся с этого места, где стоишь, неся весьма большие расходы, и что всем нам следует разойтись по домам, если в течение 10 дней мы не услышим ничего о короле Англии».