. Город в Иль-де-Франсе, 7 лье от Парижа.
. Впоследствии сэр Томас Банестер был выбран в кавалеры Ордена Подвязки. О его жизни - см Anstia History of the Garter, vol. ii. p. 153.
. Скорее всего, имеется в виду Вексен.
. Его звали Жиль-Ослен де Монтагю (Gille Aycelin de Montagu), кардинал и епископ Теруэннский.
. Город в Босе, диоцез и округ Шартра.
. Это – ошибка, так как граф Марч был убит за месяц до этого договора, 25 февраля, в Ровруа в Бургундии. - Барнс.
. Древний город на холме, на берегу реки Ту (Thoue) в 16 лье от Пуатье.
. В Пуату есть 2 деревни с таким названием, одна около Ниора, другая около Ле-Сабле-д`Олонь (les Sables d`Olonne)
. Это, по-видимому, ошибка, так как 14-я статья мира в Бретиньи 1360 года, согласно Rimer, специально упоминает о ценности кроны - две кроны должны были быть равны одному английскому ноблю.
14-я статья: «Согласовано, что король Франции заплатит королю Англии 3 миллиона золотых крон, две из которых должны быть равны английскому ноблю. И должно быть уплачено королю Англии или его представителям 600 тысяч крон в Кале, на 14-й день после того, как короля Франции окажется в Кале. И в течение следующего года надлежит уплатить 400 тысяч крон, оговоренной ценности, в городе Лондоне. И впредь, каждый следующий год, в упомянутом городе, следует уплачивать 400 тысяч крон, той же ценности, до тех пор, пока не будут выплачены все оговоренные 3 миллиона».
Согласно Cotgrave, ноблю в то время был равен 15 шиллингам.
(Нобль – примерно 8 г золота = 6 шиллингов, 8 пенсов, то есть треть фунта. Для освобождения короля специально чеканились франки (ок. 3,9 гр золота) с изображением короля верхом на коне. Ранее были кроны (монеты с изображением короны), вначале, при Филиппе VI около 5,4, затем меньше. 1 золотой франк 1360 г был приравнен к 1 турскому ливру в серебре. Собственно ошибки и нет, просто некоторая неточность: 600 тысяч франков (крон) – это первый платеж, а фразу можно понять и так, что это общая сумма выкупа. – прим. пер.)
. Фруассар, видимо, ошибается относительно дня, когда король Иоанн покинул Кале, когда говорит о кануне дня Св.Симона и Св.Иуды Фаддея, то есть 27 октября (в Римской церкви день Св. Симона и Иуды 28 октября – прим. пер.) только, так как существует письмо короля Иоанна, подписанное в Булонь-сюр-Мер 26 октября.
. В 15-й статье договора (согласно Rymer) они упомянуты таким образом:
Монсеньор Луи, граф д`Анжу, мессир Жан, граф де Пуатье, герцог Орлеанский, герцог де Бурбон, граф де Блуа со своим братом (то есть Луи III де Шатильон, граф Блуа и его брат Ги II де Шатильон. Претендент на Бретань, Карл Блуасский, был их дядей. – прим. пер); граф д`Алансон и его брат (граф д`Алансон – Пьер II, его брат, видимо, Филипп, епископ Бовэ – прим. пер.); граф де Сен-Поль, граф де Аркур, граф де Портьен (de Portien), граф де Валентинуа, граф де Брем, граф де Водемон, граф де Форез, граф де Бомон, сир де Куси, сир де Френле (de Frenles), сир де Про (de Preaus), сир де Сен-Венан, сир де Бонтрине (de Bauntrines), дофин д`Овернь, сир де Анжес (de Hangest), сир де Монморанси, монсир Гильом де Краон, монсир Луи де Аркур, монсир Жан де Линьи.
. Вдобавок к перечисленным у Фруассара, в договоре у Rimer также перечислены Шалон, Шартр, Тулуза, Компьен,
Глава 214.
Уполномоченные с обеих сторон присматривают и наблюдают за эвакуацией гарнизонов. Различные отряды воинов опустошают королевство и причиняют ему большой ущерб.
Король Франции недолго оставался в Булони, но вскоре после дня Всех Святых выехал оттуда и отправился в Монтрей и Эден. Он продолжал путешествие, пока не приехал в Амьен, и где бы он не проезжал, везде его встречали самым величественным образом и с великой честью. Он оставался в Амьене, пока не прошло Рождество, и выехал в Париж, где был торжественно и благоговейно встречен всем парижским духовенством и препровожден во Дворец 1, где спешился, так же как и мессир Филипп его сын и все те нобли, что его сопровождали. Ужин был великолепен, и столы богато убраны, но я не могу выразить, насколько тепло возвращение короля Франции в его королевство было встречено людьми всех сословий, ведь все этого очень сильно желали. Они преподнесли ему богатые дары и подарки, а прелаты и бароны королевства чествовали и принимали его, как и подобало по его положению, и король отблагодарил, устроив для них самый любезный прием.
Вскоре после возвращения короля Иоанна во Францию, назначенные английским королем уполномоченные, пересекли море и приняли во владение земли, графства, провинции, бальяжи, города, местечки и замки, которые должны были быть им переданы согласно статьям мирного договора. Но это свершилось не так быстро, так как многие благородные люди Лангедока сперва совершенно отказывались им повиноваться или передаваться королю Англии, хотя король Франции и освободил их от присяги верности и оммажа по отношению к себе, ведь они полагали чрезвычайно противным и вредным для своих интересов быть обязанным повиноваться англичанам. В частности, граф де ла Марш, граф де Перигор, граф де Комменж, виконт де Шатилльон, виконт де Кармэн, сеньор Пинкорне (Pincornet) вместе со многими другими людьми из удаленных графств, сильно изумлялись тому, что король Франции был вынужден оставить их вне своей власти. Другие говорили, что не в его власти освобождать их, и что не в его праве так поступать, ведь, поскольку они были гасконцами, то у них были очень старые хартии и привилегии от благородного Карла Великого (который был королем Франции), который поставил их под юрисдикцию своего двора и никакого другого. На этом основании, эти сеньоры вначале не соглашались подчиняться уполномоченным, но король Франции, который желал хранить и поддерживать то, в чем он поклялся и скрепил печатью, послал к ним туда своего дорогого кузена, мессира Жака де Бурбона, который успокоил большую часть этих ноблей, и те, кто должен был это сделать, такие как граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре и многие другие, стали вассальными людьми короля Англии, и повиновались просьбам короля Франции и мессира Жака де Бурбона, но повиновались очень неохотно.
С другой стороны, для баронов, рыцарей и обывателей приморских городов, и в стране Пуату, Рошелуа (Rochellois) и во всем Сентонже было очень неприятно, что они должны были быть переданы англичанам. В особенности, не хотели на это соглашаться жители города Ла-Рошели. Они часто делали отговорки и более года не допускали въезда в город ни одного англичанина. Письма, что они писали королю Франции, были очень трогательны, когда они умоляли его, во имя любви к Богу, чтобы он никогда не освобождал бы их от клятвы верности, и не отдавал бы их из-под власти своего правительства и двора в руки чужеземцев, поскольку они предпочитают каждый год платить налог в половину того, чем владеют, чем попасть в руки англичан. Король Франции (который знал их добрую волю и верность, и часто принимал их оправдания), испытывал по этому поводу большую печаль. Поэтому, он писал очень нежные ласковые письма и послал сообщить им, что необходимо, чтобы они повиновались, а иначе, мир будет нарушен, что будет слишком пагубно для французского королевства. Когда жители Ла-Рошели получили эти письма, они увидели положение, в котором оказались, что их отговорки, и мольбы, и просьбы являются тщетными, то они повиновались, но так поступить против своих наклонностей было для них очень тяжело. Главные люди города сказали: «Мы воздадим почести и будем повиноваться англичанам, но наши сердца никогда не изменятся».
Таким образом, король Англии овладел и вступил во владение герцогством Аквитанией, графствами Пуату и Гин, и всеми теми землями, которыми он должен был владеть за морем, а именно - во французском королевстве, и которые должны были быть ему отданы по условиям мира. В этом году сэр Джон Чандос пересек море, чтобы, в качестве регента и лейтенанта короля Англии, принять во владение вышеупомянутые земли и принять присягу верности и оммаж от графов, виконтов, баронов, рыцарей, городов и замков. Он повсюду, по своей воле, назначал сенешалей, байлифов и чиновников и избрал в качестве своей резиденции Ниор.