*

Она вздохнула, поплевала на тряпку и тщательно оттерла пятнышко, оставленное бесстыжей мухой на светлом образе ее героя. Отполировав после этого до блеска все блюдо, она трепетно установила его в специальную подставку, сделанную своими руками, и оно заняло полноправное место в обширной экспозиции разнообразных тарелок, кубков, фресок, кувшинов, амфор, пифосов, гобеленов, салфеток и прочих предметов, обладающих минимумом ровной поверхности, на которую могло бы быть нанесено известными, малоизвестными и просто неизвестными ремесленниками изображение Нектарина. Сюжеты сих картин разнообразием не грешили. Их единственным мотивом был Нектарин, совершающий разнообразные подвиги. Вот миниатюра на пряжке – Нектарин, побеждающий Политаза. Там чеканка на умывальнике – Нектарин, выигрывающий чемпионат Мирра по гонкам на колесницах. Здесь вышивка крестиком на пододеяльнике – Нектарин, сражающийся со стоголовымим сторукими стоногими великанами. Трилогия сканью на жаровнях – Нектарин, усмиряющий бешеного вола из Эритреи… Куда ни кинь взгляд – все или бестактно напоминало о сем доблестном муже, или в открытую кричало о нем. Что бы ни говорила родня. Что бы ни твердили знакомые. Что бы ни доносили сплетни. Ведь это была Любовь. Бескрайняя, как океан. Чистая, как весеннее небо. Безумная, как Канатчикова дача и Кащенко вместе взятые. Любовь с первой кружки.

*

Он вздохнул и машинально почесал обожженную крапивой щеку. Уже вторую неделю, как ходил, крался и ползал он кругами вокруг дома сестер-грайий, и все без толку. Коварный план, предложенный оракулом за очень нехилую плату – захватить единственное на троих око грайий при передачи от одной сестры к другой и угрозами выведать, как найти их родственниц – горгон никак не срабатывал. Проклятые бабки просто не желали передавать свой дурацкий глаз – им постоянно пользовалась одна и та же старуха! Попытка же организовать антиграйийские волнения в деревне привели лишь к тому, что теперь ему приходилось скрываться не только от самих грайий, но и от всех поселян и питаться тем, что тайком утаскивал из их подношений грайям. Поставленные перед выбором – пойти против родственниц богов или против назойливого пришельца – крестьяне и пастухи долго не колебались. Тупое быдло!.. А ведь время-то подпирало! Времечко-то ведь шло!.. Так ведь можно было и мимо женитьбы пролететь! Не до старости ведь за чудовищами охотиться и в походах пропадать! Да и такие глупые и богатые царевны на дороге не валяются… И если бы не ее сквалыга-отец и завистливые старые девы-сестры, в дремучести своей не желающие иметь такого выдающегося зятя… Голову Горгоны им, видите ли, подавай!.. Только после этого они рассмотрят кандидатуру… Ха… Да если у меня будет голова Горгоны, я сам буду кандидатуры рассматривать!.. Устрою уж я им маленький сюрпризик… Будут они еще у меня в ногах валяться, упрашивать, чтобы я эту… Чу!.. Что это? Какой-то шум у ворот?.. Ну-ка-ся, ну-ка-ся… Выдающимся героем Нектарин стал не в последнюю очередь потому, что не упускал шансы, которые упускать было нельзя.

*

– Ожерелья! Ожерелья! А кому ожерелья! Блестят-переливаются, на шейку надеваются! Ожерелья кто купил – верно денежку вложил! А кольца кому – колечки! Размеры для всякого человечка! Снайперский пинок – и калитка, не успев охнуть, отлетела к забору. – Девушкам-красавицам украшенья нравятся! Подходи, торгуйся, душка – уступлю, поди, полушку!.. Зыркнув по сторонам и не приметив ни одной живой души ни в цветнике, ни во дворе, отрок Сергий разухабистой походкой завзятого коммивояжера направился в дом, размахивая на ходу сверкающими связками трофейных драгоценностей. – Гребни-серьги-кольца! Хочется – не колется!.. Прихожая… Никого. А туда ли я попал-то вообще?.. Как-то это подозрительно не так… Честно говоря, я что-то вроде пещеры ожидал… Или там развалин каких… Ну, да ладно. Пришел – все посмотрю. Авось, глядишь – у хозяев спрошу, где этих замшелых старушенций искать. Где-то поблизости должны уж совсем быть… Как их там?.. Ага. Энохла, Мания и Агапао. Куда теперь? Налево? Направо? Прямо? А, может, дома нет никого? По грибы ушли? Ладно, пошли направо – начало осмотра… Судя по жестким, прибитым к полу стульям и дырявой над ними крышей это была комната для приема гостей. Пустая. А вон еще куда-то дверь. Может, хозяева там… – ...Убит! – Е-4! – Ранен! – Е-5! – Ранен! – Е-6! – Мания!!! – Убит? – Так не честно!!! – Ну так убит, или нет? – Ты жульничаешь! – Кто? Я?! Как бы это, интересно мне знать?! – Не знаю! Но как-то! – Ха! – Ты подглядываешь! – Сама ты подглядываешь! Глаз у Энохлы! – Все равно! Почему ты тогда в семнадцатый раз подряд выигрываешь?! – Это не я подглядываю, это ты играть не умеешь! – Ха! Ну, давай тогда в шахматы. – Не хочу. – Ну, в шашки. – Тошнит. – А когда тошнить перестанет? – Не скоро! Уже от одного этого слова – “шашки” – тошнит! Бе-е-е!.. – Ну, тогда давай в города. – При существующем уровне урбанизации это игра на пять минут! – И в деревни. – На шесть! – Тогда в го. – Опять!.. Фу-у-у!.. – Ну, тогда сходи, возьми у Энохлы глаз и поработай в свинарнике! – Нет, давай лучше в шахматы. – Конь g-1 на f-3! – Ты играешь этот дебют уже в семьдесят четвертый раз! – А он мне нравится! – Пешка на а-6! – А сама-то!.. “Это они?!” – Волк осторожно просунул голову в слегка приоткрытую дверь. Сказать, что увиденное жилище и его обитательницы абсолютно не соответствовали составленному им мысленному образу – значит, не сказать ничего. Где отвратительные старухи с грязными спутанными космами? Где ветхая избушка с затхлыми, заплесневелыми рушащимися стенами?.. В уютной светлой комнате, густо заселенной скульптурами мускулистых воинов из белого и розового мрамора, на двух соседних диванчиках в обществе бескрайних подносов со всевозможными фруктами, печеньем, булочками и лепешками с вареньем развалились две пухленькие старушки лет под восемьсот-девятьсот, с сиреневыми кудрявыми волосами и в розовых гиматиях. Рядом, на кругленьком кривоногом столике, стояло блюдо с финиками в меду и амфора с лимонадом. Пол был усеян бесчисленным множеством желтых и голубых подушек всех возможных форм и размеров – наверное, на тот случай, если хозяйкам комнаты надоест лежать на диванах и они захотят сменить обстановку. Из огромного распахнутого в сад окна доносилось пение птичек, запах цветущих магнолий и навоза и чье-то отдаленное, но действующее на нервы ворчание. Серый не удивился бы, если бы узнал, что это была та самая Энохла, наверное, такая же розовенькая и жизнерадостная. Но что-то было не так. Чего-то не хватало. Чего-то такого, что обязательно должно было здесь присутствовать. И он понял, чего. Пергамента, чернильницы, перьев, шахмат, шашек и го. Все партии игрались грайями в уме. Чтобы не сказать, “вслепую”. Во дают, старые вешалки!.. Интеллектуалки!.. Таким мои бусики-браслетики и даром не нужны, поди… Юхнулся мой планчик-то… Единственно верное решение пришло мгновенно. – А почему вы не играете в марьяж? Или в покер? Или, наконец, в “дурака”? Старушки, как по команде, повернули головы в его сторону. “Во что, во что?” и “А что это такое?” прозвучали почти одновременно. – Это – известные карточные игры. Хотите, научу? – и, не дожидаясь ответа, Серый небрежно бросил на пол содержимое ювелирного магазина среднего достатка, и из потайного кармана штанов извлек любимую колоду весьма кстати крапленых карт. – Я – коробейник Ликандр. Хожу по миру, продаю всякие безделушки – золотишко-серебришко, камешки разные самоцветные… Но самое главное мое сокровище вот. Называется “карты”, – ловким жестом разделив колоду пополам, протянул он пощупать картонные прямоугольники грайям. – С их помощью можно развеселиться, если скучен, завести друзей, если одинок, разбогатеть, если беден… Ну, или наоборот… Впрочем, это уже не интересно. – Ты что думаешь? Что мы не знаем, что такое карты? – Может ты считаешь, что мы и гадать-то не умеем? – А при чем тут гадать? – несмотря на отсутствие зрителей, картинно пожал плечами Волк. – В них играть надо, а гадать можно и на апельсинах! – В карты? – Играть? – Ясен день! А вы что думали? Ну так научить, или как? – Учи, коли не шутишь! – Бери печенье, Ликандр! Наливай лимонад! – Садись поближе, гостенек! – Ну-с, – важно произнес Серый, пристроившись на самом большом пуфике и протирая о рукав банан в шоколаде. – Начнем с “дурака”... Через час под его чутким руководством Мания выигрывала у Агапао уже пятую партию подряд. К обоюдному восторгу проигравшая старушка залазила под рахитичный столик и кукарекала, с грохотом переворачивая при этом все, что находилось в пределах досягаемости ее коротких ручек и ножек. Одной из первых пала жертвой расписная амфора. Хоть Серый и успел перехватить ее в последний момент, но все равно было уже слишком поздно. От удара об единственные в комнате десять квадратных сантиметров пола, не занятых подушками, она треснула, и остатки липкой сладкой жидкости веселым ручейком закапали на руки лукоморца. – Тьфу ты, зараза, – громко выразил он свое отношение к происшедшему и поскорее выбросил негодную посудину за окошко в крапиву. Там, похоже, она приземлилась на что-то мягкое, что издало звук, странно похожий на “Ой”. – Кажется, я поросенка вашего пришиб… Предположение Серого вызвало новый приступ хохота. – Нашего!.. – Они у нее по три раза в день разбегаются! – Опять, наверное, Энохла сама с собой в нарды играет! – А почему она не играет с вами? – Потому, что третий – лишний! – И бурак выдергивать кто-то должен! – Не бурак, а бурьян! – Еще одна юная натуралистка на мою голову!.. – Горожанка изнеженная! – И вообще – свиньи, куры, сад, цветник – это была ее идея. – Цветы хорошо пахнут. – Она думала, что мы тоже будем там работать! – Она точно не думала, что ТЫ будешь там работать. – Она же из ума выжила! Грайии – копаться в земле! Она бы еще коз пасти пошла! Или на кифаре на виноградниках играть!.. – Ну, Мания, не будь такой жестокой. На кифаре она играет не так уж и плохо… – Да, неплохо. Если бы у нас было одно ухо на троих! Ее понятие о сельской жизни меня убивает! Жимолость!.. Цыплята!.. Еще немного – и крестьяне вообразят, что здесь поселилась Фертила и начнут паломничество! – Хоть какое-то будет разнообразие… – неожиданно вздохнула Агапао. – Тебе очень хочется с ней поссориться? – Мне очень хочется найти наше предназначение… – неожиданно посерьезнела Агапао. – О-о-о!.. Начинается!.. – в картинном отчаянии хватаясь за голову, простонала ее сестра. – Хочется-перехочется! Тут волчье любопытство не выдержало. – Извините, конечно, бабушки, что лезу не в свое дело… Но о чем это вы все толкуете? Какая кефира? Какие цыплята? Какое предназначение? И почему все-таки ваша Энохла с вами не играет? – Я же сказала: третий – лишний! – Ладно, не обращай внимания, вьюноша, – махнула рукой Агапао. – В самом деле! Давай-ка лучше показывай следующую игру! – Да-да, как ее!.. – Покер. Только понадобится бумажка. Или пергамент. Или папирус. Что там у вас изобрели, чтобы вести запись… Вдруг Волк растерянно замолк. – Вон, возьми пергамент в ореховом шкафчике в углу. – Чего молчишь-то? – первой забеспокоилась Мания. – Ты что, забыл, как в него, этот покер, играть? – встревожилась Агапао. – Да нет… Просто я вспомнил, что с записью могут возникнуть некоторые проблемы… – Не волнуйся, мы обе грамотные! Серый хотел было уточнить, что не в грамоте дело, но внутренний голос отсоветовал ему делать это, и он продолжил: – И, к тому же, тут, и в марьяже, кроме этого, понадобится третий человек… – ???!!! – Ну, втроем надо в него играть, то есть. – Что?! – Три человека, говорю, надо. – ЭНОХЛА!!! – в один голос взревели старушки. – Энохла! Бегом сюда! Ликандр, кричи!!! – А-а-а-а-а!!!.. – Да не так кричи!.. – А как? – Кричи “Энохла”! – Зови ее!.. – Давайте все вместе! – Три-пятнадцать! – Э-НОХ-ЛА!!! Э-НОХ-ЛА!!! Э-НОХ-ЛА!!! Э… – А не проще ее сбегать позвать? – Сама придет. – Три-пятнадцать! – Э-НОХ-ЛА!.. Где-то в глубине дома хлопнула дверь, потом другая, и, чуть не вынеся третью, в комнату влетела еще одна старушка, как две (или три?) капли похожая на двух первых. – Вы что тут – с ума посходили? У меня аж куб… грабли из рук выпали! Я уж думала, что у вас, бездельниц, пожар случился! Или крыша обвалилась! Хотя почему она все-таки не обвалилась от вашего ора – я не по… И тут ее единственный глаз цвета пламени узрел гостя. – А это еще кто у вас тут? – Энохла! Смотри!.. – Это – бродячий торговец драгоценностями Ликандр! Он сейчас научит нас игре для троих! – Что?.. – Что слышала, сестра! Игре для троих! – В кости, что ли? – В карты! – Но на картах ведь гадают… – В карты играют! – А гадать и на апельсинах можно! – Но если так… То… Предназначение… – Да, сестричка. Да. – Боги Мирра!.. Поросенок под окном вздохнул и грузно наступил на что-то керамическое. Через пять часов три сестры уже умели играть во все карточные игры, какие только Серый смог припомнить. В ход пошли даже “шантоньский дурак”, “Акулина” и “верю-не верю”. До испуганных случайных прохожих полдня доносились таинственные фразы, принимаемые ими за отрывки новейших гимнов: – ...хода нет – ходи с бубей!.. – ...она просто перезаложилась на третью даму… – ...ага! Без лапки!.. – ...шесть пик – сталинград!.. – ...за полвиста выходи!.. – ...привет, валет!... – ...кукареку!!!.. – ...ха-ха-ха!.. – ...по старшей!.. – ...простая… – ...три туза… – ...не верю!.. – ...Ага!!!.. Грайи все схватывали буквально на лету. К концу мастер-класса Волка не покидала уверенность, что через пару дней практики садиться с ними играть на деньги будет вершиной глупости. Даже краплеными картами. Или, скорее, “тем более, краплеными”. У него так и чесался язык снова спросить у бабок про их загадочное предназначение, и каким образом оно могло быть связано с колодой потертых вондерландских карт, по случаю прихваченной им из заведения мастера Вараса за день до отъезда. Но, не получив ответа в первый раз, он не думал, что получит его во второй, а настраивать против себя шубутных старушек ему не хотелось – у него еще была важная задача, ради которой он не мог рисковать их расположением даже из-за непонятной тайны. – Что-то засиделся я у вас, – проглотив последний банан в шоколаде, отрок Сергий сделал вид, что засобирался. – Постой, Ликандр! – Ты куда? – Ну, как куда? Волка и продавца ноги кормят. А что-то в последнее время мой товар и так неважно расходиться стал… Говорят – мещанство… А вот приятель мой торговец скульптурой Литотрипс наоборот только успевает новые кошели под деньги покупать… Мода, что поделаешь… – Ха! Мода! Я бы, например, лучше украшения носила! – А я – статуи покупала! – Тебе еще этих бесплатных мало! – Послушай, Ликандр! – вдруг схватила его за руку Энохла. – Ты помог нам, мы поможем тебе. – А и верно, сестрички! – И правда что, Энохла! Надо отблагодарить такого уникального молодого человека! – Ты говоришь, у вас там, в долине, статуями торговать выгоднее, чем драгоценностями? – И выгоднее, и воруют меньше, и в случае чего от разбойников есть чем отбиться, – глубокомысленно подтвердил Волк. – Ну так вот. Мы порекомендуем тебя… – Тебе… – ...одних наших родственниц. Может, ты слышал про них. Они наши троюродные внучатые племянницы. – Они занимаются скульптурой? – с туповатой невинностью спросил Серый. – Да. – Они горгоны. – ЧТО?! – Ликандр, не бойся. – Это не должно тебя беспокоить. – Мы напишем тебе рекомендательное письмо. – Главное – предъявить его до того, как они увидят тебя. – И не смотри им в глаза. – У них этой скульптуры – просто штабелями лежит. – Некуда складывать. – А выбрасывать жалко. Некоторые – просто шедевры. – Да-да. Вот, посмотри вокруг – разве тебе не нравится? – Правда, живут они далековато… – На Барбосских островах. – Ты, наверное, и не слышал про такие никогда? – Конечно, не на всех сразу… – На одном из них – на Каносе. – Мы тебе нарисуем карту… – И дадим крылатые сандалии… При слове “сандалии” Серый страдальчески поморщился. А поросенок под окном прихрюкнул. Или закряхтел. – Ты не помнишь, Мания, где они? – В красном сундуке на чердаке. – Крылатые? – умудрился, наконец, вставить слово в разговор и Волк. – Да. Но ими очень просто управлять. – Просто говори им “вверх”, “вниз”, “вправо”, “влево”... – И так далее… – Пока они не привыкнут к тебе. – Потом они будут просто тебя чувствовать. – И они отнесут тебя, куда угодно. – Они волшебные? – Волшебные?.. Они крылатые. – Очень редкая порода. – Гнездятся только на вершине Мирра. Похоже, поросенку под окном надоело валяться на одном месте, и он, шумно ломая стебли травы, решительно направился куда-то прочь. Волк тоже заторопился. – Не спеши, Ликандр! – придержала его за рукав Агапао. – Поужинай с нами! – И можешь остаться ночевать, а наутро пустишься в путь. – Туда лететь дня полтора – два. – Поэтому мы уже не летаем так часто к нашим девчонкам в гости, как раньше. – Далековато для нас уже кажется, хе-хе… – Хе-хе… – Да нет, мне бы поскорее надо. Еще светло во всю. Спасибо вам за предложение, за помощь… – Ну хоть лимонаду попей… – Там селяне, кажется, должны были принести дары. – Опять, наверно, одни бананы в шоколаде… – М-да. Ну, ладно. Пожалуй, лимонадику с бананчиками я еще чуть-чуть попью, – с фальшивым вздохом сразу сдался Серый. Затолкав в переметную суму собранные с пола драгоценности (те, которые не слишком далеко закатились), карту и сухой паек, упакованный на дорожку ему благодарными грайями, отрок Сергий на прощание обнялся со старушками. – Ликандр! Тебя, наверное, нам боги Мирра послали за все наши переживания!.. – прослезилась Агапао. – Заходи к нам в гости… в любое время… когда будешь в нашей стороне… – подозрительно засморкалась Мания. – Спасибо тебе… Ты сам не знаешь, как это для нас было важно… – Ну, что вы… – смутился Волк, чувствуя почему-то себя последним мерзавцем. Ох, слава Богу, Иванушки нет рядом… – Ну не надо плакать… Буду в ваших краях – обязательно загляну. А чтоб повеселее вам маленько было – хотите, анекдот расскажу? И, не дожидаясь ответа: – Ну, вот. Играют в марьяж двое приятелей против еще одного мужика. И в решающей партии один не знает, с чего ему зайти, чтобы другу подмастить. И смотрит на него. А друг понял, что тот от него хочет, и руку к сердцу прикладывает. Ну, тот, первый, думает: “Раз сердце – значит, черви.” И пошел в черву. И мимо!!! И продули они. И после игры тот, второй, у первого спрашивает: “Что ж ты мне червы подсказывал, если у тебя одни пики были!!!” А тот отвечает: “Причем тут червы? Я руку к сердцу прикладывал! А сердце как делает? Пик-пик!!!..” Старушки сквозь слезы захихикали, а Серый, пока не захлюпал носом сам и не признался во всех своих злокозненных намерениях, подхватил сумку и, помахав рукой, заспешил к выходу. Энохла, семеня рядом с ним, показывала путь на чердак, где хранились чудесные сандалии. – А как же я верну их вам? – вдруг озадачился Волк. – Когда ведь еще сюда соберусь-доберусь – не ближний свет-то… – Да проще простого! – воскликнула грайя. – Только скажи им “домой” – и они мигом умчатся сюда сами. Это – самая быстрая пара за много лет! Чистопородные! – А не потеряются? – засомневался отрок Сергий. – Да ты что! Боги Мирра специально… Энохла поднялась почти до конца лестницы и вдруг замерла. Серый с ходу уткнулся ей в спину. – Что там? – Кто это сделал?! – Что? – Это!!! Волк выглянул из-за ее плеча. Красный сундук был открыт, и при ярком солнечном свете, беспрепятственно вливающемся в огромную дыру в соломенной крыше дома, были ясно видны разбросанные вокруг него вещи. Никаких сандалий среди них не было. Старушка издала яростный вопль. – Проклятье!!! О, Боги!.. Будь ты проклят, негодяй!!!.. – Кто? – Я должна была догадаться! – Что? – Это этот подлый Нектарин! Он подслушивал! О, исчадие Сабвея!.. – Кто такой Нектарин? – Лукоморец начал понимать, что произошло что-то нехорошее. – Подлая змея, называющая себя героем! Отвратительный слизняк с отвагой зайца! Теперь я поняла, что ему в действительности было надо! Не старые глупые грайи! Нет… О, как же мы могли быть так слепы и беспечны… – Да что случилось-то?.. – Наши внученьки, наши маленькие горгоночки в опасности! Ох, деточки!.. От такого подхода к вопросу отрок Сергий чуть с лестницы не свалился, но вовремя ухватился за грайю. – Но они же бессмертные?.. – смог даже выговорить он вместо “ничего себе, деточки.” – Голотурия и Актиния – да, но не Медуза! Я чувствую, ему тоже нужна ее голова! – Тоже? А кому еще? – Ну, как кому? Ты же не думаешь, что они сами высекают все эти статуи из какого-то дурацкого мрамора? – Но до сих пор ведь обходилось?.. – Да, конечно. Всегда обходится. Но все равно – я каждый раз так волнуюсь, так волнуюсь!.. Эти герои могут быть такими навязчивыми!.. А этот Нектарин так просто чокнутый какой-то! Все нормальные герои всегда приходят прямо к нам и спрашивают, как найти Горгон. И не то, чтобы мы от кого-то это утаивали… Со стороны гостя донесся какой-то странный звук, как лягушку раздавили. – Что ты говоришь? – прервала причитания на полуслове Энохла. – Нет, ничего… – невнятно пробормотал тот, необъяснимо краснея. – Ну, так вот – а про этого слава нехорошая идет, что он победил… Ах, победил. Герой, типа. Конкурент, значит. Ну, этого я не потерплю. Пусть пеняет на себя. – Ничего, не волнуйтесь, бабушки, я с ним разберусь. И Серый, сиганув сквозь дыру на землю, стрелой понесся от гостеприимного дома туда, где Мека караулил Масдая.