— Майка? — удивился Белый.
— Майя Яновна, — поправила Ника. — Она была у меня полчаса назад. Когда узнала, что мама умерла, заплакала. Ведь они были подругами. Потом…
— Дальше я знаю, — прервал ее Белый. — Но ты ее вроде не знаешь. Откуда же…
— Мама говорила мне о Майе Яновне, — сказала Ника, — но я встретила Дашу и поэтому не заехала к ней.
— Как она узнала, что ты в Сусумане?
— Не знаю. — Ника пожала плечами. — Может, просто просматривала списки охранников. Ведь она…
— Хрен с ней, — грубовато перебил ее брат. — Короче, вот что. Ты обо мне ничего не знаешь, усекла? А то начнут хреновину пороть. Мол, брательник — уголовник, а ты в охране работаешь. Я вечерком заскочу.
— Я сегодня в ночь заступаю, — крикнула ему вслед Ника.
Маршал с удивлением смотрел на сидящую перед ним женщину. На вид ей было лет сорок с небольшим. Среднего роста, с хорошей фигурой и стройными ногами. Выкрашенные в белый цвет длинные волосы тщательно и умело уложены.
— Оценил? — засмеялась она.
Маршал, не отвечая, взглянул на стоящего у окна Стаса. Когда они вошли, Маршал подумал, что женщина — тот человек, который продает золото. Правда, увидев вошедших следом двух рослых молодых мужчин, понял, что ошибается.
— Она тебя удивит, — буркнул Стаc.
— Итак, — серьезно начала женщина, — меня зовут Майя Яновна Олич. Зачем вы приехали на Колыму, я знаю. Правда, тебя, Марков, — покачала она головой, — я ждала раньше. Ведь Яков Павлович посылал тебя проверить план ограбления. Ты не появился, хотя Яков передал, что ты вылетел. И я поняла: ты решил взять дело в свои руки. Но, честное слово, не думала, что сумеешь увлечь этим его. — Она кивнула на Стаса. — Хотя, если учитывать его ссору с Вишневской, то конечно. О том, что ты здесь, я узнала совсем недавно. О том, что приехали он, — взгля-иула она на Станислава, — и Белый, узнала сразу. Даже подумала, что они убили тебя. Но, слава Богу, ошиблась. — Женщина улыбнулась.
— А почему вы так беспокоитесь за мою жизнь? — сухо поинтересовался Маршал.
— Нам вместе работать, — пояснила она, — поэтому я и навела порядок в Сусумане. Куров узнал Стаса и Белого. Он наверняка начал бы шантажировать вас и предложил бы вам какое-нибудь дело. Например, убить меня. — Тряхнув волосами, рассмеялась. — А допустить этого я, разумеется, не могла. Теперь будем говорить серьезно. Вы, конечно, проверили план и убедились в невозможности его исполнения. Но это не означает, что я отказалась от нападения на большое золото. Просто…
— Зачем вы говорите это нам? — перебил ее Маршал. — Мы договаривались с Яковом Павловичем. Его не стало. Все люди смертны, — усмехнулся он. — Мы проверили то, что он нам дал. Проверили просто из любопытства и решили, что…
— Меня не интересует, что вы решили! — резко сказала Олич. — Сейчас вы молча, не задавая вопросов, выслушаете меня. Вернусь я через три дня, и вы дадите ответ. Не о том, согласны вы или нет, а о том, насколько, с вашей точки зрения, реален мой план нападения на золотоперевозящую машину.
Артем и Стас, переглянувшись, снова уставились на нее.
— Вот, — махнула она рукой, и стоявший слева от нее мужчина положил на стол папку, — здесь мои соображения, то есть маршрут, время, численность охраны, их вооружение и, что наиболее важно, связь с центром, отвечающим за доставку золота в аэропорт. Вы пройдете маршрут и выберете наиболее удобное, по вашему мнению, место нападения. Потом вы изложите мне свои соображения. Мы сообща найдем приемлемое решение. Вас семеро. Если…
— Ошибаетесь, — улыбнулся Маршал. Он мог и не говорить этого, но не удержался от желания хоть немного осадить эту строящую из себя королеву бабу. — Нас…
— Разве Анатолий не с вами? Гордеев, — уточнила Майя Яновна, — учитель географии.
— Вы прекрасно осведомлены, — захохотал Маршал, — но сразу хочу вас огорчить: учитель к нам никакого отношения не имеет.
— Хорошо, — согласилась она. — Значит, вас шестеро. С моей стороны в нападении будут или, если угодно, могут участвовать четверо. Сразу расставим все по местам. Ты, Марков, прекрасный организатор и знаешь предел риска. Белый, если так можно сказать, бандит-профессионал. Станислав — трезвый человек, готовый на серьезное дело, пусть даже с долей риска. Допустимого риска. Ваши мальчики боготворят Маркова и Белого. Они сделают все, что вы им скажете. Мои люди умеют отлично стрелять и все такое. То есть они просто прекрасные исполнители. Все это, — кивнула Олич на папку, — я разработала сама. Но участвовать в операции не могу по той простой причине, что ужасно боюсь крови. А доверять руководство проведения операции кому-то из своих тоже не могу по причине, о которой я уже говорила. Они солдаты. Ты же, Артем, — Маршал. Они будут выполнять все, что ты скажешь, в этом я тебя заверяю. И еще, — добавила Олич, — вы должны отработать путь отхода с места нападения протяженностью в пять километров. Учтите, каждому из вас придется нести, самое малое, по двадцать килограммов золота. Вполне возможно, что и больше. Ибо точного веса никто знать не может до погрузки.
— А что будет через пять километров? — спросил Маршал.
— Об этом позже, — ответила Олич. — Сейчас Равное — отработать сценарий захвата и отхода. По моим подсчетам, на операцию уйдет не менее восьми минут. Это много, и хотелось бы время сократить. Впрочем, здесь, — положила она руку на папку, — все отмечено. А теперь, — посмотрев на часы, встала, — до свидания.
В это время в комнату вошел Белый.
— Что за тачка… — начал он, но, увидев шагнувших к нему мужчин, отскочил в угол и выхватил пружинный нож.
— Ты все такой же, — весело заметила Олич.
— Майка? Какая ты стала… — Сложил нож, сунул в карман. — Какого хрена ты здесь делаешь? К Нике зачем ныряла?
— Тебе все объяснят, — выходя, сказала Олич.
— Ты откуда ее знаешь? — едва она вышла, спросил Маршал.
— Так подругой моей матери была. Потом вверх полезла. В управу «Северовостокзолото» устроилась. Наверное, подвернула кому-нибудь из партийных боссов. В управу брали только избранных. Она и мать туда звала, конечно, не в кабинетах сидеть, а убирать их. Но маманя не пошла. Я, говорит, баба простая и, если меня какой-нибудь начальник за задницу ухватит, сразу по морде тряпкой врежу. А сейчас Олич в законе, — ухмыльнулся он, — многое под себя загребла. Миллионами ворочает.
— Вот он, ответ, — вдруг громко сказал Маршал. — Ей просто охота поиграть в ограбление века. Я уверен, что и Якова Павловича она втянула в это. Ведь он неожиданно для всех бросил заниматься золотом. Он начал готовить нападение. Но почему она так спокойно говорит об этом при своих «гориллах»? Ведь кто знает, что может произойти. Странно… — Он покачал головой.
— Ты забыл, что она сказала о четверых, — напомнил ему Стас. — И двоих из них мы видели.
— Ладно. — Взяв папку, Маршал достал нож и надрезал целлофан. — Посмотрим, что здесь.
— Может, разжуете мне, — подошел к столу Белый, — что за дела?
— Нас заставляют работать, — доставая несколько плотных листов, ответил Маршал, — по написанному сценарию. Если она так же составила план, — пробормотал он, — как и говорит, то это очень серьезно. Так, — приглашая обоих к столу, махнул рукой. — Тщательно изучаем все по очереди. Потому что это уже очень серьезно.
— Во влипли, — усмехнулся Белый. — Шкура за горло взяла.
— Я бы не драматизировал ситуацию, — открыв первый пронумерованный лист, сказал Маршал. — Вполне возможно, что это наш шанс. Ведь в мире все течет, все изменяется. Она, как ты только что сказал, имеет самое прямое отношение к золоту и, значит, здесь… — Его рука осторожно коснулась первого листа. — Возможно, есть то, что поможет нам взять золото. Это, повторяю, наш шанс. Если для нее нападение — скорее всего, игра, то это дает нам возможность оставить даму с носом.
— Ага, — насмешливо согласился Белый. — Да она нас потом…
— Когда у нас будет золото, — покачал головой Маршал, — просто так к нам не подступишься. Шантажировать нас ей неудобно хотя бы потому, что в случае ареста мы о ней молчать тоже не станем. Даже если ее причастность к налету доказать полностью не удастся, ей все одно крышка. Олич это понимает. И именно поэтому не привлекает к делу своих людей. Ибо в случае неудачи даже трупы будут говорить против нее. Наша смерть от руки ее людей маловероятна. Хотя бы по той простой причине, что мы можем оставить бумаги, которые в этом случае пойдут в органы. Стоит лишь сказать, что мы пересняли о, — кивнул он на листы, — уверяю, — засмеялся Маршал, — ее это не обидит. Так что начали.
