Фолкнер отправился на заработки в Голливуд и большую часть 1940-х прослужил там сценаристом. Гонорары были приличные, он водил дружбу со звездами, выпивки и связей на стороне тоже вполне хватало. Однако Фолкнер терпеть не мог подчиняться продюсерам и владельцам кинокомпаний и чувствовал, что попусту растрачивает свой талант на второсортные фильмы и виски.

«Порой мне кажется: еще один набросок киносценария или сам сценарий, и я потеряю весь свой писательский дар», - говорил он одной из своих любовниц. Он также признавался: «Когда я выпью один мартини, я чувствую себя значительнее. После второго - я на вершине мира. А потом уже ничто меня не сдерживает». Выпивка и бесконечные вечеринки начали сказываться на его здоровье, соответственно, страдала от этого и работа. Хотя качество романов падало, Фолкнеру все же удалось отхватить две Пулитцеровские премии и одну Нобелевскую. Его речь на церемонии вручения Нобелевской премии (некоторые полагают, что произносилась она в сильном опьянении) считается одним из самых красноречивых в мире выражений веры в человечество.

Шестого июля 1962 года, через несколько недель после падения с лошади на своей ферме в Оксфорде, Фолкнер умер на больничной койке от инфаркта. Хотя в некрологе, опубликованном в «Нью-Йорк тайме», и было упомянуто о его «одержимости убийствами, насилием, инцестами, суицидом, алчностью и прочими пороками», сейчас Фолкнер воспринимается как один из самых смелых экспериментаторов в области стиля во всей американской прозе, автором, яркая манера письма которого намного опередила свою эпоху.

«ГРАФИШКА НИКУДЫШКА»

В Оксфорде, родном городе Фолкнера, особой любовью со стороны местного населения он никогда не пользовался. Его считали напыщенным фатом. За глаза Фолкнера называли Графишка Никудышка, имея в виду его бездеятельность и неспособность к постоянной работе. В главном оксфордском универмаге «Дж. Е. Нилсонс» и по сей день висит в рамке раздраженный ответ Фолкнера одному

из его многочисленных кредиторов, который желал наконец получить деньги по давно просроченному счету: «Если эта сумма [десять долларов], вас не удовлетворит, единственный вариант, какой я могу придумать, это старая мильтоновская фраза: подавайте на меня в суд и будьте прокляты».

ВАМ ПИСЬМО

Одной из немногих должностей, на которой Фолкнеру удалось задержаться, был пост почтмейстера почтового отделения университета Миссисипи (писатель работал там с 1921 по 1924 год). Неудивительно, что избалованный и заносчивый гений был худшим работником, какого только можно вообразить. Фолкнер грубил клиентам (если вообще снисходил до того, чтобы обратить на них внимание) и пренебрегал своими обязанностями. Большую часть рабочего дня он писал или играл в бридж и маджонг со своими корешами, которых нанял себе в помощь. Ему нередко случалось выкидывать письма в мусорную корзину. Когда для расследования его должностных нарушений прислали почтового инспектора, Фолкнер согласился уволиться по собственному желанию. Позже он охарактеризовал свой опыт работы почтальоном так: «Полагаю, мне всю жизнь придется прислуживать богатым, но, слава богу, быть на побегушках у каждого дурака, который наскреб два цента на почтовую марку, мне больше не нужно».

А ЧТО ВЫ ДЕЛАЛИ НА ВОЙНЕ?

Как и многие писатели его поколения, Фолкнер мечтал проявить себя на поле боя. Увы, его попытка вступить в ряды американской армии успехом не увенчалась - из-за слишком маленького роста. Тогда неунывающий Фолкнер записался в Канаде в Королевские военно-воздушные силы. Он даже научился имитировать британский акцент (задолго до того, как Мадонна ввела это в моду) и стал

писать свою фамилию через букву «и»: Faulkner вместо Falkner.

По иронии судьбы, Первая мировая война закончилась еще до того, как кадет Фолкнер успел пройти летную подготовку. Он вернулся домой в декабре 1918 года, так и не увидев ни одного сражения. Однако это не мешало ему делать вид, что в боях он бывал, и не раз. Влюбившись в образ сурового ветерана, повидавшего в жизни всякое, Фолкнер фланировал по городу в форме лейтенанта Королевских военно-воздушных сил (хотя до этого звания он не дослужился) и рассказывал всем и каждому о своих боевых подвигах в небе Европы. Он даже заявлял, что был ранен в голову, и теперь его расколотый череп скреплен стальной пластиной. Все это было наглое вранье, от первого до последнего слова.

Много лет спустя россказни Фолкнера о его героизме вышли ему боком. Готовя в 1946 году сборник «Избранный Фолкнер», редактор и издатель Малкольм Каули, наслышанный о прошлом тогда уже немолодого писателя, попросил его рассказать о своей военной службе. «Всеми этими разговорами о войне вы только испортите прекрасную и во всех отношениях достойную книгу», - сухо сообщил ему Фолкнер. Когда книга наконец увидела свет, в разделе «Об авторе» содержалось лишь туманное упоминание о том, что Фолкнер служил в Королевских ВВС.

ЙОКНАПАТОФА? ЭТО ГДЕ?

Первый вопрос, который возникает у большинства читателей, только-только погрузившихся в хитросплетения созданной Фолкнером мифологии, это: «Что такое Йокнапа-тофа?» По словам самого Фолкнера, это слово означает «медленный поток, несущий свои воды по равнине», - так автор назвал вымышленный округ, где разворачивается действие его романов. Однако Йокнапатофа, или Йокни-Патафа, как значится в старых картах, когда-то действительно существовала. Название свое она получила от

реки Юкон, протекающей в том числе в штате Миссисипи, где, собственно, и жил Фолкнер. Слово предположительно происходит из языка индейцев чикасо и означает «разделенная земля».

ДЛЯ МИККИ - СОЙДЕТ

Как известно, Фолкнер несколько лет провел в Голливуде, работая над сценариями фильмов, уже давно ставших классикой («Вечный сон» и «Иметь и не иметь»), а также фильмов-однодневок («Подводный патруль» и «Господь -мой второй пилот»). Однако если бы все сложилось так, как хотел он сам, он мог бы придумать продолжение мультика «Пароходик Вилли»⁶⁴ в стиле «поток сознания». Еще только собираясь переехать в Голливуд, Фолкнер сообщил одному из членов руководства кинокомпании «Метро-Голдвин-Майер», отвечавшему за сценарии, что его способностей хватит разве что на кинохронику и мультфильмы про Микки-Мауса.

J

С 1921 ПО 1924.Г0Д УИЛЬЯМ ФОЛКНЕР ТРУДИЛСЯ ПОЧТАЛЬОНОМ, НО БЫЛ УВОЛЕН, КОГДА ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО ОН (НЕОДНОКРАТНО!) ВЫКИДЫВАЛ НЕДОСТАВЛЕННЫЕ ПИСЬМА В МУСОРНОЕ ВЕДРО.

ФОЛКНЕР ЗНАКОМИТСЯ С РЕТТОМ БАТЛЕРОМ

Однажды Фолкнер решил отдохнуть от голливудских трудовых будней и отправился на охоту в компании режиссера Говарда Хокса и одного довольно известного актера. Пока Фолкнер и Хоке беседовали о судьбах литературы, кинозвезда все больше помалкивала. Наконец Кларк Гейбл (а это был именно он) спросил у Фолкнера: кто, по его мнению, самые выдающиеся писатели из ныне живу-

щих. Фолкнер выдал список своих любимцев, куда вошли Хемингуэй, Дос Пассос и, разумеется, он сам. «A-а, так вы писатель!» - воскликнул Гейбл, из него стало ясно, что он слышит имя Фолкнера впервые. Гений американской литературы не остался в долгу. «Да, господин Гейбл, - сказал он. - А вы чем занимаетесь?»

ПОД СЛОВОМ «РАБОТА.»

Я ПОДРАЗУМЕВАЮ ВЫПИВКУ

Задолго до изобретения дистанционной работы через Интернет Фолкнер придумал свой собственный оригинальный подход. Как гласит легенда, однажды он спросил у директора кинокомпании «Метро-Голдвин-Майер», можно ли ему денек поработать дома. Начальник согласился, и Фолкнер вышел из студии. Позже кто-то позвонил писателю в его голливудскую квартиру, и выяснилось, что тот уехал в Оксфорд. Когда Фолкнер сказал «дома», он не шутил.

ЗАВИДНОЕ ПОСТОЯНСТВО

Эксцентричный во всем, Фолкнер признавал лишь один вид рождественских подарков - ершики для чистки трубок. В праздничный день его елка была увешана разноцветными ершиками, и к каждому был прикреплен крохотный ярлычок с именем дарителя. А если кто-то дарил ему не ершик, а что-то другое, Фолкнер относил подарок в свой кабинет и оставлял там нераспакованным.