Черви тем временем настойчиво оплетали меня. Прожигая мою кожу, они стремились проникнуть ко мне внутрь, чтобы там копошащимся клубком выесть все, что было съедобно для них.
— Вот и хорошо, — сказал нежный голос. — Не нужно сопротивляться.
Злость уже в достаточной степени напитала меня. Я чувствовал в себе ее силу. Я вновь был готов к действию. Я внимательно следил через отражение за червями. Я ждал, когда тварь, породившая их, окончательно успокоится и перестанет видеть во мне даже малейшую угрозу. Быть может, тогда она будет ко мне достаточно близко. Я ждал. Я терпел.
В тот момент, когда черви, перестав копошиться, одновременно впились в меня, прогрызая путь к моим внутренностям, я понял, что пора. Злоба переполнила меня и в один момент, дойдя до критической массы, взорвалась холодным действием.
Вот это уже была ярость. Движения мои были верны, а их последовательность закономерна. В моих действиях не было мысли, но при этом я выбирал самые надежные и правильные из всех возможных вариантов.
Вскочив на ноги, я разорвал тела опутавших меня червей. Сделать это было на удивление легко. Я услышал жуткий вой тумана. Душераздирающий крик боли и ужаса. Он еще сильнее подстегнул меня. Я понял, что на правильном пути.
В следующее мгновение я наклонился к зеркалу моих слез и окунул в него свою левую ладонь. Потом я поднял засветившуюся жидким металлом ладонь к глазам. Я двигался быстро. Я знал, что времени у меня нет. Невидимая тварь скоро отойдет от первого шока и нанесет мне ответный удар.
Я подстраивал ставшую зеркальной ладонь так, чтобы успеть увидеть в отражении все вокруг. Секунда — передо мной никого. Я резко обернулся. В зеркале мелькнуло чужое отражение. Очень быстро, неясно. Я увидел множественные обрывки белых червей и человеческое тело. Больше ничего рассмотреть мне не удалось.
Мое внимание отвлек открытый в отчаянном крике рот. Рот этот черной дырой заслонил от меня все детали увиденного. В следующее мгновение зеленая гноящаяся масса плевком вылетела из отражения и угодила мне точно в лицо. Глаза мои перестали видеть. Я смотрел в зеркало и потому даже не успел отреагировать на угрозу вовремя. Зеленая смрадная жидкость жгла мне глаза.
Времени на то, чтобы думать, у меня не было. Первым действием я поднес левую ладонь к глазам и стал стирать с лица ослепившую меня слизь. Только в следующее мгновение я понял, что лишился зеркала.
Слизь никак не хотела удаляться с моего лица. Я был слеп и совершенно беспомощен. В этот момент я опять почувствовал на своей коже обжигающее прикосновение червей. Я понял, что тварь отошла и принялась заново пожирать меня.
Я уже ни на что не надеялся. Я впустую размахивал руками, стараясь отбиться от обжигающих червей. Но неожиданно зрение вернулось ко мне. Первое, на что я посмотрел, была моя левая ладонь. Как я и ожидал, зеркало исчезло безвозвратно. Я нагнулся, чтобы вновь опустить ладонь в металлические слезы, и в этот момент я со всей отчетливостью увидел на своем теле белых червей. Я видел их ясно, и для этого мне не нужно было зеркало. Очевидно, металл попал мне в глаза и я прозрел. Теперь зеркало было у меня в глазах. Я посмотрел в ту сторону, куда тянулись белые нити, туда, где стоял их хозяин.
И я увидел ЭТО. В трех шагах от меня, на низком, едва возвышающемся над землей каменном пьедестале, покрытом неизвестными мне символами, стояла женщина.
Никакой одежды на ней не было, и мне хорошо было видно ее крепкое здоровое тело. Но это было лишь моим первым впечатлением. На самом деле все было далеко не так.
Новое зрение приходило ко мне так, словно кто-то постепенно наводил в моей голове резкость. И чем дальше, тем больше деталей и несоответствий видел я в облике стоявшей передо мной женщины. Как и в прошлый раз, первое, на что я обратил внимание, был широко раскрытый рот, истекающий зеленой слизью. Рот этот был так велик, что за ним полностью терялись остальные черты лица. Белые спутанные волосы грязными колтунами свисали с головы до плеч. Глаза существа вытекли, и из них сквозь узкие глазницы натужно ползли и ползли бесконечные тела червей. Черви обвивали протянутые ко мне руки существа. Казалось, что их белые тела являются продолжениями болезненно растопыренных пальцев этой твари. Зеленый гной, не прекращая, стекал из ее рта и за долгое время выкрасил грудь и живот в ядовитый цвет. Ноги существа не сходили с пьедестала, и я увидел почему. Из земли прямо под кожу ног, туда — в мягкое тело тянулись нескончаемые тела червей, чтобы потом выползти из пустых глазниц.
То, что раньше мне виделось как круг из ангельских статуй со скорбными ликами, которые поддерживали меня со всех сторон руками, на самом деле было кругом, целиком образованным из червей. Я стоял в центре круга и был словно осью колеса, к которой со всех сторон тянулись червивые спицы. За короткое мгновение черви вновь покрыли все мое тело. Но теперь им со мной уже было не справиться. Существо понимало это и потому не переставало жутко выть.
Я вновь сорвал с себя червей. Их оборванные тела упали на землю, истекая зеленой слизью. Искалеченные черви быстро втянулись обратно в круг и затерялись там, в общей мертвенно-бледной массе. На смену им ко мне уже тянулись новые черви. Так могло продолжаться до бесконечности, и потому я сделал шаг навстречу существу, их порождающему. Я должен был убить его голыми руками. Я знал, что ни волк, ни кабан, ни лесная кошка не справятся с ним. Скорбь, идущая от существа, была слишком велика, и только я мог с ней совладать.
Подойдя к твари вплотную, я нанес ей сокрушительный удар в шею, туда, где должен был быть кадык. Голова твари откинулась назад, встряхнув грязно-белыми космами, одновременно в шее что-то хрустнуло, а позеленевшая кожа на ней лопнула, разойдясь в широкой улыбке. Мяса под кожей не было. Вместо него я увидел тела все тех же червей, ползущих вверх, к глазницам.
После моего удара тварь перестала выть и вдруг жалобно заплакала. Руки мои от неожиданности опустились.
— Больно, — всхлипывая, сказал нежный голос.
Тварь не закрывала рта, и ни один мускул не шевельнулся на ее лице.
— Не убивай меня. Зачем ты хочешь заставить страдать меня еще больше? — продолжал голос.
Невольно я сделал шаг назад. Голос ослепил меня. Я вновь переставал видеть перед собой мерзкую тварь. Пропали черви, волосы очистились и мягкой волной упали за спину существа, светлые, почти прозрачные глаза пристально смотрели на меня, а кожа его приобрела естественный прекрасный матовый цвет, который был полон прелести и светился изнутри.
— Я знаю, ты — Защитник, — сказало существо. — Ты не должен причинять мне зла.
Нежный голос стоящей на резном пьедестале молодой красивой женщины завораживал меня. Я встряхнул головой и вновь занес руку для удара.
— Подожди, — попыталась остановить меня она. — Не ты определил мое место. Не ты поставил меня здесь. Это были Защитники, но тебя среди них не было.
Я не опускал занесенную для удара руку.
— Я только Надгробие, — пеленало меня теплым голосом существо. — За моей спиной цитадель. Защитники всегда определяют наше место вокруг цитаделей. Мы служим вам, потому что там, где Защитники, всегда много еды. Но я уже давно никого не видела. Теперь здесь мало пищи. Раньше вокруг цитадели было много таких же Надгробий, как я, но все они погибли. Я — последняя плита. Если бы не голод, я никогда бы не напала на Защитника. Защитники имеют власть над смертью. Они определяют наше место и время. Я говорю правду — это так. Это так не потому, что я уважаю Защитников, и не потому, что служу им. Все это может быть ложью. Моя правда в том, что нападать на Защитника слишком опасно. Это самоубийство. Не убивай меня. Я просто голодна.
— Эта дорога ведет к цитадели? — спросил я.
Это были мои первые слова, произнесенные в Ближних Горизонтах. Я не узнал своего голоса. Теперь каждое мое слово было тяжело, я произносил его и чувствовал, как массивный камень, сорвавшись со скалы, с глухим ударом падает в мягкую землю.