Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Послушника? Послушника, обреченного обитать в вырытой в земле дыре! Ты забираешь руки, нарисовавшие все эти чудеса...

– Их нарисовал Господь, – ядовито прошипел я. – Ты прекрасно это знаешь, отец. Будь добр, прекрати выставлять напоказ свое безбожие и воинственность.

Я сидел в седле. Икону обернули шерстяной тканью и крепко привязали к моей груди.

– Я не верю, что мой брат Федор погиб! – сказал князь, пытаясь сдержать своего коня и поровняться с отцовским жеребцом. – Может быть, странники видели другие развалины, какой-то старый...

– Сейчас в степях никто и ничто не выживает, – заметил старец и взмолился, обращаясь к Михаилу: – Князь, не забирайте Андрея! Не увозите его!

Монах побежал рядом с моим конем.

– Андрей, ты там ничего не найдешь – только стелющуюся траву и деревья. Положи икону в ветвях дерева. Положи ее там на Божию волю, чтобы татары, когда найдут икону, узнали ее божественную силу. Положи ее там для язычников. И возвращайся домой.

Снег падал так неистово и густо, что я перестал видеть его лицо. Я посмотрел вверх, на ободранные, голые купола нашего собора, след византийской славы, оставленный нам монголами-завоевателями, ныне алчно собиравшими с нас дань через князя-католика. Какой она была холодной и заброшенной, моя родина! Закрыв глаза, я мечтал о грязной келье в пещерах, о том, чтобы надо мной сомкнулся слой земли, чтобы, когда меня наполовину захоронят, ко мне пришли сны о Боге и о творимом им добре.

«Вернись ко мне, Амадео! Вернись! Не дай сердцу остановиться!»

Я озирался по сторонам.

– Кто меня зовет? Густая белая вуаль снега расступилась, приоткрыв далекий стеклянный город, черный, блестящий, словно разогретый кострами ада. К зловещим облакам темнеющего неба поднимались, подпитывая их, клубы дыма. Я поскакал к стеклянному городу.

– Андрей! – послышался за моей спиной отцовский голос.

«Вернись ко мне, Амадео! Не дай сердцу остановиться!» Пока я пытался сдержать коня, шерстяная ткань развернулась, икона выпала на землю и покатилась по холму, без конца переворачиваясь, подпрыгивая на углах. Я увидел мерцающее лицо Христа.

Меня подхватили и потянули вверх сильные руки.

– Отпустите меня! – запротестовал я и оглянулся. На замерзшей земле лежала икона, вопрошающий взгляд Господа был обращен вверх.

Мое лицо с обеих сторон сжали твердые пальцы. Я моргнул и открыл глаза. В комнате было тепло и светло. Прямо надо мной неясно вырисовывалось знакомое лицо моего господина, его голубые глаза налились кровью.

– Пей, Амадео, – сказал он. – Пей от меня.

Моя голова упала ему на горло. Забурлил фонтан крови; он забил из вены Мастера, густой струей полился на воротник его золотой мантии... Я лизнул ее. Кровь воспламенила меня, и я вскрикнул.

– Тяни ее в себя, Амадео! Тяни сильнее!

Кровь заполнила мой рот. Мои губы тесно прижались к шелковистой белой плоти, дабы не позволить пропасть хотя бы капле драгоценной жидкости. Я сделал большой глоток и в тусклой вспышке увидел, как мой отец скачет через степь: могучая фигура в кожаных одеждах, меч прочно прикреплен к поясу, нога согнута, потрескавшийся, изношенный коричневый сапог твердо стоит в стремени. Он повернул налево, грациозно приподнимаясь и опускаясь в такт широким шагам своего коня.

– Отлично, уходи от меня, ты, трус, бесстыдник, жалкий мальчишка! Уходи! – Он смотрел прямо перед собой. – Я молился, Андрей, я молился, чтобы они не затащили тебя в свои грязные пещеры, в свои мрачные земляные кельи. Мои молитвы услышаны! Иди с Богом, Андрей. Иди с Богом. Иди с Богом!

Лицо стоявшего надо мной Мастера, восхищенное и прекрасное, сияло белизной на фоне дрожащего золотого света бесчисленных свечей.

Я лежал на полу. В моем теле бурлила и пела кровь. Я поднялся на ноги и почувствовал, как закружилась голова. Перед глазами все поплыло.

– Мастер...

Он был уже в дальнем конце помещения и спокойно стоял босиком на светящемся розовом полу, протянув ко мне руки.

– Иди ко мне, Амадео, подойди сюда, иди, забери остальное.

Я старался подчиниться. Мастерская сияла разными красками. Я увидел процессию волхвов.

– Какие они яркие, какие живые!

– Иди ко мне, Амадео.

– У меня не хватит сил, Мастер, я упаду в обморок, я умру в этом великолепном свете.

Я сделал шаг, за ним – еще один, хотя и думал, что это невозможно. Я ставил одну ногу перед другой, подходя все ближе и ближе, пока не споткнулся.

– Хоть на четвереньках, но только иди. Иди ко мне. – Я вцепился в его мантию. Придется взобраться на эту гору, если уж я решился. Я потянулся вверх и схватился за его согнутую в локте правую руку, потом приподнялся, почувствовав прикосновение золотой ткани. Я постепенно распрямлял ноги и наконец встал. Я снова нашел источник. Я пил, пил и пил.

Золотым потоком кровь хлынула внутрь, разлилась по моим конечностям. Я был Титаном, подмявшим под себя Мастера.

– Дай мне ее, – прошептал я, – дай!

Кровь на миг задерживалась на моих губах и потоком устремлялась в горло.

Как будто его холодные мраморные руки поймали мое сердце. Я слышал, как оно бьется, борется, как открываются и закрываются клапаны, слышал влажный звук вторгающейся крови, хлопки принимавших и перерабатывающих ее клапанов, мое сердце росло и набиралось сил, вены становились неуязвимыми металлическими каналами, заполненными этой необычайно крепкой жидкостью.

Я лежал на полу. Он стоял надо мной, раскрыв объятия.

– Вставай, Амадео. Давай, поднимайся, иди ко мне. Возьми ее.

Я плакал. Я всхлипывал. Слезы оказались красными, и рука покрылась пятнами цвета крови.

– Помоги мне, Мастер.

– Я тебе и помогаю. Иди, ищи ее сам.

Неожиданно обретенная сила помогла мне подняться на ноги, словно все человеческие ограничения были сняты, как сдерживавшие меня веревки или цепи. Я набросился на него и оттянул назад воротник, чтобы быстрее отыскать рану.

– Сделай новую рану, Амадео.

Я впился в плоть, прокусил ее, и кровь брызнула на мои губы. Я тут же плотно прижал их к ране.

Теки в меня!

Мои глаза закрылись. Я увидел степи, стелющуюся траву, голубое небо. Мой отец все скакал и скакал вперед, а перед ним – небольшая группа всадников. Был ли я среди них?

– Я молился, чтобы ты сбежал! – выкрикнул он со смехом, – так и получилось. Черт тебя подери, Андрей. Черт подери тебя, твой острый язык и твои волшебные руки. Черт побери, щенок, сквернослов, черт побери! – Он смеялся, смеялся и все скакал, скакал вперед, и трава расступалась перед ним.

– Отец, смотри! – попытался закричать я. Я хотел, чтобы он увидел каменные развалины замка. Но у меня был полный рот крови. Они были правы. Крепость князя Федора была уничтожена, сам он давно погиб. Достигнув первой груды увитых сорняками камней, отцовская лошадь внезапно попятилась.

Я потрясенно осознал, что подо мной – мраморный пол, удивительно теплый. Я лежал, распростертый на нем ниц. Я приподнялся. Скопление розовых узоров было таким густым, таким насыщенным, таким чудесным, как будто вода вдруг превратилась в прекрасный камень и застыла. Я мог бы смотреть в ее глубины целую вечность.

– Вставай, Амадео, еще раз.

О, на этот раз подняться было легко – дотянуться до его руки, а потом и до его плеча. Я вновь разорвал плоть его шеи. Я пил. Кровь омыла меня изнутри, снова, к моему потрясению, открыв красоту моего собственного тела, притом что в сознании моем царила черная пустота. Я увидел тело мальчика, точнее, мое собственное, и в этом теле я вдыхал свет и тепло, словно целиком превратился в один большой, состоящий из множества пор орган зрения, слуха, дыхания. Я дышал миллионом сильных крошечных ртов.

Кровь наполнила меня до такой степени, что я больше не мог ее принимать. Я стоял перед моим господином. В его лице я заметил лишь намек на усталость, лишь отражение слабой боли в обращенном на меня взгляде. И впервые увидел черты его прежнего человеческого облика, едва заметные возрастные морщинки в уголках его ясных глаз.

44
{"b":"22877","o":1}