Литмир - Электронная Библиотека

Кстати, в том, что мы не стали засиживаться и двинулись в путь не дожидаясь рассвета, заслуга послушника. Я так с удовольствием пару часиков придавил бы, не отходя от костра. В силу общей усталости увеличившегося организма. Но глядя на беспокойно вертящего головою паренька, невольно и сам поддался его нервозности. Сперва начал прислушиваться к каждому шороху, а там и вовсе вздрогнул от махнувшей крыльями над нашими головами ночной птицы.

А когда прямо над нами разухался какой-то филин, стало окончательно ясно — с ночевкой ничего путного не получится. Так что собрались по-быстрому и зашагали в направлении искомого замка Людоеда…

Казалось бы, чего дергаться при такой толстокожести? Ан нет, какой-то червячок сомнения все же шевелился в душе, не давая насладиться ночным моционом.

Чтоб успокоиться, отломал от акации ветку и некоторое время безуспешно тыкал себя шипами в разные участки тела. Эффект нулевой. На коже даже царапин не оставалось. Собственно, чего-то такого и стоило ожидать. Согласно праву природы и законов физики. У слонов или бегемотов кожа тоже не потому толстая, что им так больше нравится, а чтобы не лопнула, удерживая вместе центнеры мяса и костей.

Вот и я, добрав в весе и росте, превратился в «броненосца». До носорога и тем более черепахи еще далеко, но и всякими разными ножичками или стрелами тыкать в меня дело зряшное. Ахиллес отдыхает…

И как только память вытащила из залежей школьного образования имя античного героя, предупредительный звонок прозвучал вторично. Причем настырно так… Дззззынь! А после и подсказка возникла. Поскольку Ахиллес этот не столько героическими подвигами знаменит, сколько пяткой.[5] А поскольку легенды и предания не столько для красного словца слагались, как в назидание и наставление грядущим поколениям, стало быть, надо и у себя пресловутую «пятку» искать.

Придя к такому выводу, я перво-наперво поглядел на ноги. В ботфортах неизвестного обувной промышленности размера они смотрелись уж слишком монументально, чтобы заподозрить в них слабое звено. А где же тогда?

«Гуляй солдатик, ищи ответу…»

— Ой!

Этот возглас издал Митрофан, одновременно выпуская привязь и непроизвольно пятясь.

— Господи помилуй! Ваша милость, это вы? — воскликнул, задирая вверх голову и крестясь, будто увидел дьявола.

— Прозрел, голубь? — улыбнулся я как можно добродушнее. — Неужто совсем непохож?

— Да, голос тот же, — согласился монашек, озадаченно вертя головою и потирая глаза. — Ну вы и вымахали! Ой… Я совсем не это хотел…

— Перестань, — махнул я рукою. — Как говорил Иисус, кто из нас без недостатка, тот пусть первым бросит свой камень…

— Вообще-то Христос сказал о грехах… Но так тоже можно истолковать, — согласился Митрофан. А потом, вразрез своим же первым впечатлениям, добавил, восхищенно причмокнув: — Эх, мне бы эдакую силищу! Здорово, наверное, быть таким огромным?

— Не знаю, — честно ответил я. — Не привык еще. Недавно в великанах хожу.

И глядя в широко распахнутые от совершенно детского восхищения глаза Митрофанушки, я наконец-то понял, где мое уязвимое место.

Глаза! Та же вчерашняя стрела попади не в плечо, а выше и правее — все могло закончиться гораздо печальнее. Много ли слепец навоюет? Даже очень сильный. Еще древний грек Одиссей сумел победить Циклопа, ослепив великана. Так что над этим надо покумекать и принять меры. Какие? Мало ли, с ходу и не сообразить. А для начала можно один глаз зажмуривать в бою, или повязку пиратскую надеть. Вроде глупость, а все же… Кривой — не слепой.

— Ваше сиятельство, вот оно, то самое болото… — паренек, очевидно, радуясь возвратившемуся зрению, забежал шагов на двадцать вперед и там тыкал рукою перед собой. — Пришли, кажись.

* * *

План у меня был прост, как и все гениальное. Притопать к болоту и обойти его по периметру, внимательно глядя под ноги. Какой бы потайной ни была гать, а если разбойники пользовались ею достаточно часто, не наследить не могли. Пусть я и не в индейском племени вырос, но дикий берег от того места, где люди входят и выходят обратно, как-нибудь отличу. Во всяком случае, надеюсь…

Ну, и всегда оставался план Б. Затаиться и ждать, пока не прибудет очередная шайка сбывать добычу. Вот только как скоро это произойдет? С учетом того, что две банды я немножко проредил и от трофеев избавил. И где именно их караулить?

Монашек выслушал меня, философски пожал плечами и ответствовал, что все в руках Господних.

— Остановить душегуба — дело богоугодное. И коли на то будет воля Создателя, то мы выйдем к замку даже с завязанными глазами.

— Если так рассуждать, то конечно…

Хотел было подшутить, что Митрофан, наверно, потому и не боялся пускаться в дорогу, что имел такого поводыря. Вот только куда это его завело? И чем могло закончиться, не подоспей я вовремя? Но воздержался. Наверняка монашек ответил бы, что не кто иной, как Бог, меня к нему на выручку и послал. Стало быть, прав он, а не я.

— Что?.. — задумавшись, я пропустил мимо ушей вопрос Митрофана.

— Вы, ваша милость, давеча сказывали, что не привыкли еще к своему росту.

Я ограничился кивком, мысленно коря себя за длинный язык. Казалось бы, ляпнул и ляпнул. Ан нет, теперь изволь объяснять.

— Дозволено ли мне полюбопытствовать…

— Позволено, позволено… — проворчал я. — И вообще, давай условимся на будущее, что ты будешь звать меня по имени и без титулов. Хорошо?

— Как скажете, ваша… — беглый монашек улыбнулся собственной оплошности, замялся чуток и поправился, по слогам произнеся мое имя: — Сте-пан… На греческое Стефанос похоже.

Тоже мне умник. Впрочем, ничего удивительного. В отличие от католичества, якобы имеющего римское начало, православие возводится к греческим корням.

— Привыкай, Митрофан. И чем быстрее, тем лучше. Когда дорогу в логово Людоеда отыщем, может случиться, еще не так лицедействовать придется. Ну, так что ты спросить-то хотел? Как давно и почему я великаном стал?

— Да…

— Заколдовала меня злая ведьма… — брякнул я первое, что смог придумать. — И трех седмиц еще не прошло.

— Христос учит нас, что никакого колдовства нет. А все непотребство суть происки диаволовы…

— Пусть так, — не стал я вступать в богословский спор. — Может, действительно дьявол подсуетился. Только мне что в лоб, что по лбу. Ни капельки не легче.

— Э, нет, — не согласился монашек.

Подошел ближе и, запрокидывая голову, очень серьезно поглядел мне в глаза. Даже руку многозначительно поднял, как священник на проповеди. Да и заговорил так старательно, как повторяют с чужих слов. Не все понимая, поэтому пытаясь сохранить первоначальную интонацию и текст.

— Разница огромная!.. Поскольку христианское учение суть колдовства отрицает, то и молитва от него защитить не может. Зато от козней нечистой силы — в самый раз. Только искренне защиты у Господа просить надо. Ты бы… Степан, рассказал мне, как все случилось. Авось пойму? Не смотри, что я млад летами. Зато при монастыре все время. Многое повидал, а еще больше слышал. А народ, он разное сказывает.

В смысле отрицает? А как же тогда «охота на ведьм» и прочие развлечения инквизиции, едва безвозвратно не сгубившей генофонд женской красоты в Европе? Что-то не вяжется. Или это у католиков так принято, а у православных по-другому? Интересно, но не ко времени. Отложим повышение уровня развития до привала.

— Верю, верю… — хотел похлопать парня по плечу, но вовремя удержался. Блин, это ж теперь каждое движение соизмерять придется, чтоб невзначай не сломать чего лишнего. Ключицу, например. — И непременно обо всем подробно расскажу. Только давай не здесь и не сейчас.

Я обвел взглядом простирающиеся правее, сколько глазу удавалось ухватить, болотные топи и пустынную дорогу, на обочине которой мы стояли. Поросшие редкими деревьями, чахлыми кустарниками, осокой да резедой. Но большую часть занимали открытые участки зеленой от ряски воды. Над болотом роилась мошкара, и тянуло холодной сыростью, как от кладбищенского склепа.

вернуться

5

Мать Ахиллеса захотела сделать своего сына неуязвимым, и для этого окунала его в священную реку Стикс. Но окуная младенца в воду, держала его за пятку, и Стикс не коснулся ее своей струей. Именно туда Ахиллес и был смертельно ранен отравленной стрелой Париса.

7
{"b":"226970","o":1}