Грета. Они ушли!

Анна. Они еще что-нибудь говорили?

Грета. Фрау Роде здорово испугалась! ( Россу.) Вы тоже, правда?

Анна. Никто не радуется приходу гестапо.

Грета( болтливо). Но как он выпрыгнул в окно, а? Ужас! Бедняга! Он выглядел таким одиноким и потерянным на подоконнике.

Анна. Вот, они вам так нравились, Грета. ( Дает ей белье и чулки.)

Грета. Боже, какая прелесть! Настоящий шелк! Если б к ним еще и платье! А то с этими лохмотьями…

Анна. Вот и платье.

Грета( прикладывает его к себе). Оно мне даже в самый раз! Первый класс!

Слышны сирены.

Грета. Что? Еще один налет? Теперь, когда у меня есть все эти прекрасные вещи? Быстро в подвал! ( У двери, Анне.) Между прочим, обершарфюрер очень интересовался вами. Спрашивал меня, одна вы живете или нет. ( Уходит.)

Анна, Росс.

Анна закрывает окно. Задергивает одну штору. Возвращается. Останавливается у постели.

Росс. Ты не хочешь спуститься в подвал?

Анна( качает головой). Нет.

Росс( смотрит через незатемненную часть окна на улицу). Бегут. Как кроты в свои норы. Вот во что они превратили землю! ( Оборачивается и смотрит на Анну.) Сейчас улицы опустеют. Я смогу уйти.

Анна. Куда?

Росс. Куда-нибудь.

Анна. Без документов?

Росс молчит. Они стоят друг против друга, их разделяет все пространство сцены. На улице становится тихо.

Анна. Разве сейчас для тебя не здесь самое надежное место во всем Берлине?

Росс. Да, но не для тебя, если я останусь.

Анна не отвечает.

Росс( после паузы). Почему ты делаешь все это?

Анна. Какое тебе дело! ( Помолчав.) Возможно… ( Замолкает.)

Росс. Возможно?..

Анна не отвечает. Слышны далекие выстрелы.

Анна. Почему они не прекращают стрелять?

Росс( медленно). Я не знаю. Я еще не могу думать о таких далеких вещах, Анна. Для меня только сейчас медленно выплывает из темноты бесконечное слово «свобода» – еще дрожа, и всего лишь как слово – так давно я забыл его. Но впервые у меня за спиной нет автоматов… И я чувствую уже не только отчаяние и беспомощность… Появилась надежда…

Залпы зениток.

Росс. Ты меня слышишь, Анна?

Анна. Да… Слышу…

Росс. Я тебя уже почти не вижу… ( Очень медленно идет к Анне.) Вот и темнота, которой я так ждал… Я все еще падаю… Но сейчас я в безопасности… Как это опьяняет… Думаю, это жизнь, которая начинается заново… Я совсем ее забыл… Я забыл, что такое женщина… ( Он стоит перед ней. Не дотрагивается до нее.)

Свет от первых взрывов.

Занавес.

Росс, Анна.

Та же комната, утро следующего дня.

Росс( у окна). За ночь они вывесили в окнах белые флаги – полотенца, простыни – что у кого было, но стрельба все еще продолжается…

Анна( зажигает спиртовку). Почему они не остановятся?

Росс. Вероятно, никто не хочет брать на себя ответственность.

Анна. За мир?

Росс. За поражение.

Анна( смотрит на него, говорит медленно). Ответственность за поражение они брать на себя не хотят, а ответственность за то, что людей продолжают бессмысленно убивать, берут?

Росс. Да. Это у них относится к понятию «честь нации».

Анна( ставит воду на спиртовку). А к какому понятию у них относятся концентрационные лагеря?

Росс. «Безопасность нации». ( Наблюдает за чем-то в окно.)

Анна( подходит к нему). Не хочешь еще немного поспать? Рано, и никто не знает, что принесет наступающий день.

Росс. Я не могу больше спать.

Анна( кладет руку ему на плечо). Сегодня ночью ты кричал во сне.

Росс. Наверное, я еще долго буду кричать. ( Смотрит на нее.) Анна, вчера я тебя не знал, а сегодня ты – самый близкий мне человек… Но я почти ничего не знаю о тебе…

Анна. А что тут знать? А что я знаю о тебе? Вчера ты пришел, а завтра уйдешь. ( Возвращается к спиртовке.)

Росс( все еще у окна). О – в окне напротив тоже вывешивают белый флаг. До свободы почти можно дотронуться, но на улицу еще нельзя, нужно ждать, ждать – это ужасно – ждать… Освободителей.

Анна. Русских?

Росс. Да.

Анна. Нас должны освободить наши враги?

Росс. Да, вот до чего дошло.

Анна. А потом?

Росс( твердо, негромко). Месть! Месть за каждую смерть! За каждого мертвого! Месть за газовые камеры и общие могилы!

Анна( отворачивается от спиртовки. Медленно). Тогда вам придется мстить слишком много.

Росс, Анна, потом Грета.

Грета( стучится, входит. На ней красное платье, подаренное Анной). Можно мне немного воды?

Анна( кивает. Достает из шкафа пальто). Пойду организую хлеба. Это недолго. ( Уходит.)

Грета, Росс.

Грета( набирает воду в кастрюлю). Вы ведь должны были уйти еще вчера вечером?

Росс. У вас хорошая память.

Грета. Вам она тоже не помешала бы. У фельдфебеля снизу ее не было – и на следующий день он уже висел на фонаре. ( Хочет уйти.)

Росс( быстро ей вдогонку). Между прочим, я вчера ушел, а сегодня вернулся.

Грета. Правда? ( Смеется.) Вы бесплотный дух, да? Ну, мне-то что! Я ничего не скажу. Но берегитесь старика Кёрнера снизу. ( С любопытством оглядывается.) Вы спали здесь?

Росс. А вам это очень интересно?

Грета. Я бы не смогла тут спать.

Росс. Почему?

Грета. Да ведь только вчера он отсюда выпрыгнул! Мертвец – прямо под окном.

Росс. Если бы все думали по-вашему, то в Германии больше не мог бы спать почти никто. А когда фельдфебель висел на фонаре, вы тоже не могли спать?

Грета. Это все-таки другое дело. Он был дезертиром. И он боялся, когда они его взяли. Он даже встал на колени. А этот! Чего он наговорил! Месть! Месть! Тут впору самой испугаться.

Росс. Чего?

Грета. Ну, всего! Кстати, фельдфебель сейчас лежит в квартире. Жена и в самом деле затащила его наверх. Ей помогла фрау Кёрнер, жена старшего по дому. Кёрнер, мерзкий старик, разумеется, тут же устроил из-за этого скандал. Теперь жена фельдфебеля хочет найти священника. Где? Гроба у нее тоже нет. И где его хоронить? Старый Кёрнер говорит, машин больше нет… Вы ведь сегодня вернетесь в госпиталь?

Росс. Зачем?

Грета. В ваших же интересах. Старик Кёрнер сказал, ему придется о вас доложить, если вы останетесь.