Затем ярко:

Рихард( бродит по коридору. Встречает Вюста. Спрашивает). А нельзя выйти?

Вюст. Хочешь на воздух?

Рихард кивает.

Вюст. Я тоже. Но ничего не поделаешь. Выход из бункера запрещен! Никто не может выйти без разрешения. А что тебе надо наверху?

Рихард. Моя мать и брат там. И я пообещал еще одному человеку зайти.

Вюст. Возможно, запрет скоро отменят. Пойдем, спросим на узле связи.

Уходят. На узле связи волнение.

Веннер. Русские отбили Потсдам. Атака Венка захлебнулась. ( Вюсту.) Это можно было предвидеть. У него не было ни малейшего шанса.

Вюст. Мне надо к Кребсу. ( Рихарду.) Кажется, у нас все плохо. Теперь запрет на выход из бункера точно не отменят.

Гитлер, Борман.

Гитлер( постаревший, тихим голосом). Сплошь предатели – предатели и трусы. Никто не хочет умирать за своего фюрера. Меня обманули. Везде обман. Снова и снова. ( Выпрямляется.) Грейм должен вылететь! Грейм должен спасти нас! Он должен приказать бомбить Берлин. Каждый квартал, где есть русские. Скажите ему, что он должен спасти нас. Пусть вылетает утром… Прикажите фольксштурму наступать! И гитлерюгенду тоже. Все должны наступать. Нам надо продержаться, пока Грейм не начнет бомбардировку…

Хельга, Рихард.

Хельга. Они пишут письма. Все. Отец, мать. Я знаю, это – прощальные письма. Грейм должен взять их с собой. Ты тоже пишешь прощальные письма?

Рихард. Простые солдаты не пишут прощальных писем. Они воюют и умирают.

Хельга. И ты тоже?

Рихард. Я хотел бы выйти отсюда. Здесь нечем дышать. Все идет кувырком. Когда я был наверху, я понимал, почему я солдат. Здесь все путается. То, что слышишь, ужасно. Никто больше ни во что не верит. Там наверху мы представляли себе это иначе.

Хельга. Я не пишу прощальных писем. Кому мне писать? Цветам в Шваненвердере? Гавелю, искрящемуся на солнце?

На экране Геббельс, фрау Геббельс, Ева Браун – все пишут.

Гитлер, Геббельс, фрау Геббельс.

Геббельс. Мы отдали Грейму прощальные письма. Мы остаемся с вами, мой фюрер. Мы не такие, как Геринг и Гиммлер.

Фрау Геббельс. Мы все останемся с вами, мой фюрер. Я и пять моих детей. Мы все умрем с вами, если так угодно судьбе. Для всех нас жизнь без вас – не жизнь. Я не хотела бы, чтобы мои дети росли в Германии, в которой нет вас, мой фюрер.

Гитлер( тронут). Вы – самые верные из верных. ( Снимает свой золотой партийный значок, прикрепляет его фрау Геббельс.) Вы заслужили его…

Фрау Геббельс( порывается поцеловать ему руку). Мой фюрер, какая честь!

Геббельс. Это – величайшее отличие в мире, мой фюрер. Мы потрясены…

Гитлер. Возьмите! Я носил его все эти годы. Теперь носите вы и возьмите еще вот это ( вручает капсулы с ядом), врач говорит, это действует быстро и безболезненно…

Гитлерюгенд. Полковник. Лежат в парке (или на берегу Гавеля), чтобы преградить путь танкам. Танки приближаются (и на заднем плане тоже). Мальчикиодин за другим выползают из укрытия с фауст-патронами – бегут вперед – падают под выстрелами – десять, один за другим… Полковник, последний, ведет огонь из укрытия – на него наезжает танк, проезжает мимо – форменная фуражка отлетает в сторону, катится – танк движется дальше…

Врезка, отделение связи:

Выносят Грейма. За ним идет Ханна Рейтч. Гитлер прощается с ними. Дает им капсулы с ядом.

Ханна Рейтч. Подарок! Как красиво! Что это? Духи?

Гитлер( зловеще, как актер второразрядного театра). Яд. На крайний случай.

Ханна Рейтч. Яд? ( Улыбается.) Солдатам?

Гитлер( Грейму). Первое, что вы должны там сделать, Грейм, – это арестовать Гиммлера! Арестуйте этого мерзавца! Летите в N и арестуйте его! Сообщите мне сразу, как только вы его поймаете!

Грейм. Может, вначале организовать люфтваффе?

Гитлер( с яростью, шипит). Арестуйте Гиммлера.

Пожимает им руки. Уходит, шаркая ногами.

Фрау Геббельс( входит). Вот наши письма. Надеюсь, вам удастся долететь! Прощайте!

Ханна Рейтч( берет письма у фрау Геббельс и у всех, кто тоже хочет передать свои. Предлагает капсулу с ядом, улыбается). Это не для меня. Кто-нибудь хочет?

Бургдорф [33]( берет капсулу). Мы не можем вернуть ее фюреру. Это его обидело бы. Вы должны оставить ее. Это подарок.

Ханна Рейтч( улыбается. Берет капсулу обратно). Я ведь могу и потерять ее в полете.

Грейм и Ханна покидают бункер. Остальные смотрят им вслед. Двери бункера закрываются.

Кребс. Последний голубь покинул ковчег…

Гитлеродин. Рассматривает фотографии. Это – фото повешенных после двадцатого июля 1944 года офицеров.

Геббельс( входит). Мне жаль, мой фюрер, что я не могу достать фильм.

Гитлер( бормочет). Повесить – Гиммлера, Геринга ( смотрит на фотографии), всю эту банду…

Геббельс( льстиво). Повесить, но не в духе еврейско-демократической гуманности, когда их сталкивают и одновременно проламывают череп… Как вы знаете, мы вешали в германском духе, точно так же, как мы отменили гильотину и рубили головы наших врагов топором… ( Показывает на фотографии.) Мы медленно поднимали их и снова опускали, и снова поднимали, и снова опускали… ( Льстиво.) Все равно этого слишком мало за измену фюреру. Вот здесь, например, видите, как они дергались – как марионетки – фильм, который мы сняли, разумеется, показывает все это еще лучше… К сожалению, мы не взяли его в бункер…

Гитлер( с отсутствующим видом). Повесить… повесить… убить… растоптать… ( Неожиданно кричит.) Никто не должен остаться в живых, раз я не могу! Никто! Никто! Весь мир должен взорваться!

Геббельс. Это так, мой фюрер! Мир показал, что недостоин вас! Цезарь, Ганнибал, Наполеон, Бисмарк – ничто по сравнению с вашим гением, величайшим из всех, кого породило человечество! Мир и немецкий народ недостойны вас!

Гитлер. Трусы, слабаки, изменники! Немецкий народ должен погибнуть! Он не стоит того, чтобы его спасали. Славяне сильнее. Пусть они побеждают! К черту немецкий народ! Пусть истекает кровью, он ничего не стоит! ( Падает на стул, жадно рассматривает фотографии.) Надеюсь, Грейм долетел и арестовал Гиммлера. Вы только подумайте: неужели возможно, чтобы Гиммлер убежал, когда я… я… ( Смотрит на Геббельса и Шпеера.) Он не выполнил моего приказа разрушить Германию! Ничего не должно остаться! Ничего!

Геббельс( утешает). Мой фюрер! Мы оставим по себе память, человечество будет вспоминать нас и через тысячу лет!

Быстро входит Борман. Борман, Гитлер. У Бормана в руках план города.