Но он уже отодвинул стул от стола.

— Я помогу тебе убрать, — голос его снова звучал по-деловому коротко.

Огорченная, Джиллиан поднялась вместе с ним. Она не стала возражать, главным образом потому, что не думала, будто это принесет пользу. Она уже не раз сталкивалась с его упрямством. И, кроме того, ей не хотелось, чтобы он уходил из комнаты. Внезапно он отгородился от нее глухой стеной, но она все равно хотела, чтобы он остался, в надежде, что хорошее настроение еще вернется.

Он сложил, а затем ополоснул тарелки с ловкостью и сноровкой почти профессиональной, как человек, который делает это постоянно. За работой они почти не разговаривали, потому что нельзя было назвать разговором краткие вопросы-ответы, которыми они перекидывались: о том, стоит ли заводить посудомоечную машину, каким средством для мытья посуды она предпочитает пользоваться и куда ставить вымытые тарелки. Было такое впечатление, что на кухне у нее возник добрый джинн и взял все в свои руки. Она могла только стоять и безмолвно наблюдать за ним, даже не пытаясь овладеть положением, а это было вовсе на нее не похоже.

Джиллиан следила за тем, как движутся его руки — быстро и уверенно, как напряжены его плечи. Серьезное выражение снова вернулось на его лицо, лукавый огонек в глазах погас, и они стали мрачными.

Что такого она сказала, из-за чего пропала вся его беззаботная шутливость? Она ей так нравилась.

Стивен сегодня многое узнал о ней, Она поняла, что наболтала лишнего о себе, а он, сейчас это стало ей очень ясно, ничего о себе не рассказал. Он и теперь оставался для нее такой же загадкой, как три дня назад, когда она впервые вошла в его кабинет. Даже, пожалуй, побольше, потому что подкинул ей за это время несколько кусочков головоломки, что совсем ее заинтриговало. В ней проснулся жадный интерес, хотелось узнавать о нем еще и еще, чтобы составить целую картину. Снова Джиллиан мысленно перебрала все, что знает о нем.

Бизнесмен, бывший спортсмен, магнат, занимающийся недвижимостью, который с восторгом только что поедал макароны у нее на кухоньке.

Атлет, привлекательный мужчина, справлявшийся с кухонной работой просто и естественно.

Суровый, сдержанный человек, ненавидящий выказывать свои чувства, легко завоевал сердце Спенсера. Если судить по обожающему взору пса.

Консервативный костюм-тройка и мгновенная влюбленность в белых цирковых лошадей.

Сплошные противоречия, интригующие и привлекательные.

А теперь он, покончив с мытьем посуды, стал приводить в порядок раковину и кухонный стол с такой яростной энергией, словно шел в атаку на врага. Когда Стивен завершил уборку, кухня выглядела чище, чем когда бы то ни было у самой Джиллиан.

Проведя последний раз тряпкой, Стивен поколебался, затем обернулся к ней.

— Спасибо за обед.

— Вы что, Мистер Чистота? — наконец-то смогла выговорить Джиллиан, изумленная ходом событий.

Губы его дрогнули и слегка расслабились.

— Не совсем. Скорее привычка. Я был старшим из четырех сыновей, а моя мать… — глаза его затуманились, и он не докончил фразу. Что-то похожее на боль промелькнуло на его обычно невозмутимом лице, и Джиллиан подивилась про себя, почему ему так трудно говорить о себе или о своей семье.

Однако то, что он собирался сказать, осталось для Джиллиан тайной, Стивен больше не добавил ни слова.

— По-моему, мне пора прощаться, — после неловкой паузы произнес он. — У меня сегодня еще много работы.

— Стивен?..

Его сдержанные серые глаза встретились с ее глазами. Он ждал продолжения фразы.

А Джиллиан не могла ничего выговорить. Ей хотелось попросить его остаться. Хотелось попросить о многом. Но лицо его было холодно, взгляд отстраненный, словно он что-то решил для себя и решения ни за что не переменит. Джиллиан подумала, что никогда не встречала человека с таким самообладанием.

И все же она увидела, как сегодня оно немножко изменило ему, в его железном панцире оказалось слабое местечко.

— Мы обсудим деловые вопросы завтра, — наконец выговорила она. — Насчет открытия.

— Да, конечно, — кивнул он. — И спасибо за обед.

Он посмотрел вниз, и Джиллиан проследила за его взглядом. Спенсер с умильным выражением смотрел снизу вверх, подрагивая своим длинным телом. Стивен быстро наклонился и несколько раз погладил собаку, от чего та стала радостно повизгивать.

Покачав головой, Стивен заметил:

— Он совсем бесстыжий.

«Весь в свою хозяйку», — подумала Джиллиан. Она не сводила глаз со Стивена, и ей так хотелось, чтобы он остался. В ее маленькой комнате он выглядел особенно высоким и сильным. Его мускулистое подтянутое тело царило в ней; свет золотыми отблесками играл на его русых волосах. Стивен наполнил пространство своим трудно уловимым, но необыкновенно завораживающим магнетизмом, о котором он сам, в этом Джиллиан была уверена, не подозревал. Пальцы ее сжались в кулаки, чтобы только не потянуться, не коснуться его.

— Когда? — спросила она.

— Позвони утром моему секретарю — ответил он почти резко, слова выскакивали из него, словно монетки из игрального автомата. Однако он не двигался, и она почувствовала исходившую от него растерянность, словно Стивен презирает собственную слабость и испытывает явную досаду и злость на самого себя.

И тогда Джиллиан потянулась к нему, подняв лицо. И его лицо склонилось к ней, и губы их встретились.

Это была вторая встреча, неизбежный поцелуй, в котором было ощущение чуда. Но напряжение не оставило его тела, и она знала, что Стивен борется с влечением к ней, с этим неукротимым притяжением друг к другу. Однако его губы ласково бродили по ее лицу, пробовали на вкус ее рот. Его рот приоткрылся, и язык быстро скользнул по ее губам, приглашая их открыться. Они раскрылись просто и естественно.

Как и несколько часов назад, Джиллиан почувствовала, что ее окатило жаркой волной. Она мгновенно воспламенилась, все вокруг перестало существовать: осторожность, здравый смысл, ответственность, обязанности. Все было так, как раньше, когда их прервали Спенсер и Безымянка. Единственно важным было ощущение его губ на своих, дразнящие касания его языка, пробуждавшие бурю чувств, тепло прижимавшегося к ней сильного мужского тела.

Она хотела его, как никогда никого раньше. Джиллиан жаждала близости с этим мужчиной, какой никогда еще не хотела с другими мужчинами. При этом, однако, она знала, что многим рискует… рискует своим сердцем,

Уверенности в том, что она может рассчитывать на ответные нежные чувства, у Джиллиан не было.

Губы его оторвались от ее рта, и стали двигаться по щеке к уху. Он откинул ее волосы с лица и прошелся, пощипывая, губами вокруг мочки уха. От каждого ласкового прикосновения будто маленькие разряды ударяли в ее кожу, находя впоследствии отклик по всему телу. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы, играя, зарывшись в густые волнистые волосы.

Джиллиан почувствовала, как сильно его желание, и волны сладкого предвкушения прокатились по телу, сотрясая его. Она откинулась назад, еще теснее прижавшись к нему бедрами.

— Ах, Джиллиан, — прошептал он ей на ухо. — Это неразумно.

Джиллиан подняла на него растерянные глаза, не совсем понимая ход его мыслей. Но Стивен ничего не стал больше объяснять.

— Ты это уже говорил, — сказала она.

— Знаю. Непозволительно зрелому мужчине вести себя, следуя своим инстинктам.

— А может, наоборот, — шепнула Джиллиан.

Он притянул ее еще ближе к себе, взяв в охапку и прижав так крепко, словно боялся отпустить, будто она тут же исчезнет навсегда, стоит ему ослабить объятия.

— Проклятие, — произнес он. — Тебя так… приятно обнимать.

— Ну и хорошо, — отозвалась она.

— Ничего хорошего. Лучше б ты была на ощупь, как мешок с углем.

Отвечать на это было нечего, и Джиллиан могла всего лишь улыбнуться. После того, как он отреагировал за обедом на ее невинную фразу, она не знала, что можно говорить и что нельзя.

Но Стивен не дал ей времени подумать хорошенько.