*№ 20 (II ред.).
Глава 19. Об ѣдъ.
Столъ былъ широко раздвинутъ — три доски были вложены. По середин ѣстола, въ хрустальной чаш ѣ, красовались Крымскіе виноградъ и яблоки, съ боковъ, тоже въ хрустальныхъ блюдечкахъ, съ колпаками, стояли варенья. Люди въ б ѣлыхъ галстукахъ и съ праздничными лицами оканчивали приготовленія. Изъ гостиной слышны были голоса, мужскіе и женскіе, то громкія, отрывистые, то плавные, то слышенъ былъ см ѣхъ. Можно было прямо съ отцемъ взойдти въ гостиную, но мн ѣпоказалось страшно, не приготовившись, подвергнуться вдругъ взглядамъ всего тамъ собраннаго общества, я поб ѣжалъ наверхъ, но такъ какъ мн ѣтамъ нечего было д ѣлать, притомъ же все было убрано, и я од ѣтъ, я только прошелся по комнатамъ и пошелъ опять внизъ. Я остановился въ зал ѣ. Лакеи посмотр ѣли на меня съ удивленіемъ, не понимая, должно быть, зач ѣмъ я остановился вдругъ около двери и сталъ прохаживаться, какъ будто я и не думалъ идти въ гостиную. Я покрасн ѣлъ. Хотя я зналъ, что ч ѣмъ больше я стараюсь быть незам ѣченнымъ, т ѣмъ больше посл ѣобращу на себя общее вниманіе, какая-то непреодолимая преграда была для меня въ дверяхъ гостиной — я подходилъ къ дверямъ, но не могъ переступить эту преграду. Чтобы объяснить ч ѣмъ-нибудь мое присутствіе въ зал ѣи отъ того чувства, которое заставляетъ насъ шевелиться и что нибудь д ѣлать въ припадкахъ заст ѣнчивости, я подошелъ къ столу и хот ѣлъ взять н ѣсколько ягодокъ винограду, но дворецкій, усмотр ѣвъ этотъ мой замыселъ разрушить порядокъ его устройства, остановилъ меня и сказавъ: «н ѣтъ, ужъ позвольте», отодвинулъ отъ меня вазу и сталъ опять поправлять. Въ эту самую минуту выходила изъ гостиной бабушка, которую велъ Кукурузовъ, и за ними вс ѣпопарно. Я отступилъ почти за спину дворецкаго и оттуда кланялся вс ѣмъ проходящимъ, такъ что меня никто не зам ѣтилъ и не отв ѣтилъ на мои поклоны, ч ѣмъ я былъ доволенъ и тоже н ѣсколько оскорбленъ. За об ѣдомъ я все время сид ѣлъ и думалъ о томъ, какъ пріятно жить въ деревн ѣи тяжело жить въ город ѣ. Воображеніе мое рисовало мн ѣкартины прошедшаго изъ деревенской жизни, я вспоминалъ лугъ, на которомъ играли по вечерамъ въ бары и гор ѣлки, вспоминалъ св ѣжее с ѣно и пахучія копны въ саду, на которыхъ мы прыгали и въ которыя зарывались, лучи заходящаго солнца, св ѣжесть утра, прудъ въ ясный день и въ м ѣсячную ночь, когда съ балкона видно было, какъ онъ осв ѣщалъ плотину и отражался въ вод ѣ; вспоминалъ ту свободу, веселость, которую всегда тамъ чувствовалъ; maman, разум ѣется, всегда была на первомъ план ѣэтихъ картинъ и не мало служила къ ихъ украшенію. Теперь же я чувствовалъ, что что-то враждебное и дурное закралось въ мою душу и что оно-то заставляло меня красн ѣть и страдать безъ всякой вн ѣшней причины. Ежели бы я тогда зналъ то, что теперь знаю, я сказалъ бы себ ѣ, что это что-то враждебное есть тщеславіе, одинъ изъ пороковъ самыхъ обыкновенныхъ и безвредныхъ, но зато ближе вс ѣхъ соединенныхъ съ наказаніемъ.
«Этотъ паштетъ такъ хорошъ, Н-я Н-а», сказалъ, пережевывая, баринъ съ большими усами и съ золотымъ большимъ перстнемъ на рук ѣ, который сид ѣлъ подл ѣпапа: «что я никогда ничего лучше не ѣдалъ». «Очень рада», сказала бабушка. «Знаете ли, А. М. [?], продолжалъ баринъ, паштетъ и цв ѣтная капуста для меня — все.Вы можете меня разбудить ночью и дать мн ѣпаштету или цв ѣтной капусты». — «Я ув ѣренъ», подумалъ я, «что бабушка не воспользуется его позволеніемъ и не станетъ его будить ночью и предлагать эти кушанія». — «Вотъ и Князь Иванъ тоже большой охотникъ до паштета», сказала бабушка, «жаль, что его н ѣтъ, нынче точно Василій отличился». — «Можно бы послать Князю», робко и улыбаясь зам ѣтила покровительствуемая бабушкой рябая родственница, сид ѣвшая на конц ѣстола. (Она была московская старожилка.) — «Что вы, моя милая», сказала бабушка: «на Мясницкую?… A propos», 142 сказала она: «Кнезь Иванъ Иванычъ отдалъ мн ѣнынче ложу въ театръ <«Аскольдову могилу», свези вечеромъ д ѣтей, Pierre». Папа сказалъ, что непрем ѣнно воспользуется ложей.> А рябая родственница сказала: «верхомъ бы въ миск ѣеще тепленькій довезли. Вотъ Княгиня И. В. всегда посылаетъ верхомъ 143 да еще къ Сухаревой башн ѣ». Вс ѣобратили вниманіе на рябую родственницу. — «Полноте, М. И.», сказалъ, добродушно улыбаясь, папа.
**№ 21 (III ред.).
Мн ѣкажется, что Сережа былъ жестокъ по ложному point d’honneur, 144 желая показать свое молодечество, а я потому, что было бы свыше силъ моихъ не подражать ему. Главная же причина, мн ѣкажется, была вотъ въ чемъ.
Особенность д ѣтскаго характера состоитъ въ стремленіи генерализировать вс ѣпонятія, приводить ихъ къ одному общему началу, — стремленіе, происходящее отъ недостатка развитія умственныхъ способностей.
Дитя никакъ не можетъ себ ѣпредставить, чтобы могла быть вещь, хорошая съ одной стороны и дурная съ другой. То качество въ вещи, которое первое поразило его, онъ принимаетъ общимъ качествомъ всей вещи. Въ отношеніи къ людямъ дитя составляетъ себ ѣпонятія о нихъ по первому наружному впечатл ѣнію. Ежели лицо произвело на него впечатл ѣніе см ѣшное, то онъ и не подумаетъ о хорошихъ качествахъ, которыя могутъ быть соединены съ этой см ѣшною стороною; но уже о всей совокупности качествъ лица составляетъ самое дурное понятіе. Это самое было со мною въ отношеніи б ѣднаго Грапа. «Ежели онъ такъ см ѣшонъ, то онъ в ѣрно дурной мальчикъ, а ежели онъ дурной мальчикъ, то не стоитъ и думать о томъ, хорошо ли ему или дурно; и сл ѣдовательно можно д ѣлать съ нимъ всякія гадости».
Ежели разсужденіе это не оправдываетъ меня, то пусть же служитъ оно доказательствомъ тому, что, раскаиваясь въ своемъ поступк ѣ, я теперь очень желалъ бы ч ѣмъ-нибудь оправдать его.
*№ 22 (II ред.).
Я на бульвар ѣне обратилъ вниманія на самую Валахину, но теперь, хотя она была уже среднихъ л ѣтъ, лицо ея, несколько сморщенное, показалось мн ѣочень красивымъ, должно быть потому, что я нашелъ въ ней сходство съ ея дочерью. Она им ѣла то же выраженіе грусти и доброты. Впосл ѣдствіи я узналъ, что Валахина въ жизни своей перенесла много горя и слезъ. Въ свое время она была изв ѣстная красавица. Голубые огромные глаза были прелестны, но въ то время, какъ я ее вид ѣлъ, должно быть отъ слезъ глаза ея изъ темно-голубыхъ сд ѣлались какими-то мутными, свинцовыми.
«Познакомьтесь съ вашей кузиной» сказала она намъ, обращаясь исключительно къ Волод ѣ. Я вспомнилъ глупость, которую я сд ѣлалъ на бульвар ѣ, когда снялъ фуражку, и ужасная мысль проб ѣжала въ моей голов ѣ: «верно она разсказала объ этомъ дочери, и мн ѣн ѣтъ надежды ей понравиться».
**№ 23 (III ред.).
Глава 21. Собираются гости.
<Bon Dieu, combien elle est jolie, Et moi je suis, je suis si laid. Beranger>. 145
Ивины у ѣхали домой для того, чтобы переод ѣться и въ 8 часовъ хот ѣли прі ѣхать опять.
Люди въ б ѣлыхъ галстукахъ и съ озабоченными физіономіями сновали по вс ѣмъ комнатамъ. Въ буфет ѣбыла зам ѣтна особенная хлопотливость и перетиралось серебро и пыльный хрусталь, уже очень давно не видавшіе св ѣта. Въ зал ѣслышенъ былъ сильной запахъ скопидара, и Филатъ, подвязавши фартукъ и подст ѣливши ручникъ на стулъ, на которомъ стоялъ, зажигалъ фитили лампъ, уменьшалъ и прибавлялъ огня и тщательно вытиралъ и над ѣвалъ разныхъ формъ колпачки. Большая стоячая лампа, треножникъ, бра, въ которыхъ съ незапамятныхъ временъ были поставлены ни разу неначатые спермацетовыя св ѣчи, — все было зажжено въ зал ѣи двухъ гостиныхъ.
Ст ѣны, потолокъ, паркетъ, карнизы, картины въ гостиной были облиты яркимъ ламповымъ св ѣтомъ и им ѣли видъ необыкновенный — вс ѣэти предметы казались мн ѣсовершенно новыми. Даже волтеровское кресло, платки, коробочки и сама бабушка, которая хотя и была не въ дух ѣза то, что на весь домъ навоняли скапидаромъ, им ѣли видъ праздничный.
Дверь изъ с ѣней разтворилась, пахнуло холодомъ, и взошли какіе-то люди въ с ѣрыхъ шинеляхъ и съ какими-то странными вещами подъ мышками. Они прошли за ширмы, которыя были поставлены въ углу залы. Изъ-за ширмъ послышалось откашливаніе, плеванье, щелканье замковъ, отрывистые басистые голоса: «пожалуйте св ѣчей». «Это чья партитура?» «Канифоль». «Ну, васъ къ Богу», потомъ несколько нотъ piccicato на скрипк ѣи наконецъ вся ужасная для слуха не складица строющаго[ся] оркестра. Квинты на струнныхъ инструментахъ, глупыя прелюдіи на флейтахъ и волторнахъ и т. д. Это былъ сюрпризъ князя Ивана Ивановича.
