*№ 14 (II ред.).
Глава 15. Княгиня Корнакова.
Одинъ изъ двухъ лакеевъ, ѣздившихъ за каретой бабушки, взошелъ и доложилъ: «Княгиня М-я A-а Корнакова». «Проси», сказала бабушка, усаживаясь глубже въ кресла. — Карлъ Иванычъ всталъ и объяснилъ бабушк ѣ, что другъ его, портной Schönheit, женатъ на Русской, и ее зовутъ Анной Ивановной, и что онъ какъ съ мужемъ, такъ и съ женой давнишній пріятель. Бабушка и мы слушали его съ большимъ удивленіемъ: къ чему ведетъ эта р ѣчь! — «Такъ какъ нынче Св. Анны», сказалъ онъ съ обыкновенными жалобными удареніями (Я буду подчеркивать слова, которыя онъ особенно растягивалъ и произносилъ плохо [?]), «то позвольтемн ѣпойдти поздравить М-е Schönheit и об ѣдать, какъ другу дома, въ ихъ семейномъ кружк ѣ». Бабушка, посмотр ѣвъ н ѣсколько времени на него очень пристально, согласилась и оказала, что д ѣти ц ѣлый день будутъ съ нею, и поэтому онъ можетъ совершенно распологать своимъ днемъ, хотя ей было бы пріятно вид ѣть его въ свои имянины у себя, но старые друзья по всей справедливости должны были им ѣть преимущество передъ новыми. — «Вы можете идти, Карлъ Иванычъ», прибавилъ папа довольно сухо улыбавшемуся и расшаркивавшемуся Карлу Иванычу, и, когда тотъ вышелъ, папа по-Французски сказалъ бабушк ѣ: «Я предвижу, что онъ зд ѣсь совс ѣмъ испортится». Меня очень поразили во всемъ этомъ дв ѣвещи: во-первыхъ, какъ см ѣлъ Карлъ Иванычъ предпочесть какую-то М-е Schönheit бабушк ѣ? — «Должно быть эта дама еще бол ѣе достойна уваженія и еще важн ѣе, ч ѣмъ бабушка»,—думалъ я. И, во-вторыхъ: что значило, что Карлъ Иванычъ зд ѣсь испортится? и какъ онъ можетъ испортиться?» Папа в ѣрно бы объяснилъ это, по тому что въ то самое время, какъ въ дверь гостиной входила княгиня М-я A-а, бабушка, какъ будто не зам ѣчая ея, спросила у папа: «Т. е. какъ испортится?» — «Избалуется», сказалъ папа, приподнимаясь и кланяясь княгин ѣ. Бабушка обратилась тоже къ двери. Какъ только Корнакова зам ѣтила, что на нее вс ѣсмотрятъ, она пошла гораздо скор ѣе, ч ѣмъ прежде, и тотчасъ же начала говорить; она говорила такъ скоро и связно, что трудно было понять ее. Это обстоятельство заставило меня заключить съ самой выгодной стороны о ея ум ѣ, и я сталъ вслушиваться и наблюдать. Княгиня много говорила одна, съ самаго того м ѣста, гд ѣее зам ѣтили; она, не переставая говорить, подошла къ креслу бабушки, не умолкая, поц ѣловала у нея руку и ус ѣлась подл ѣ.
*№ 15 (II ред.).
Глава 16. Что я увидалъ въ зеркал ѣ, и с ѣкли ли насъ въ д ѣтств ѣ?
Я увидалъ въ зеркал ѣб ѣлокураго мальчика въ каричневомъ полуфрачк ѣ, съ б ѣленькими воротничками, перекосившимися на бокъ, съ припомаженными висками и съ торчащими вихрами на макушк ѣ. Мальчикъ этотъ былъ красный, и на широкомъ лбу и носу выступали капли пота. Онъ, видимо, старался им ѣть видь задумавшагося мальчика, но былъ просто очень сконфуженный мальчикъ. Видъ этого мальчика въ зеркал ѣмн ѣбылъ очень непріятенъ, и я оглянулся на вс ѣхъ, не видалъ ли кто-нибудь, что я смотр ѣлъ въ зеркало, но большіе были заняты какимъ-то разговоромъ, а Володя смотр ѣлъ на меня, но какъ только я взглянулъ на него, сталъ смотр ѣть въ другую сторону. Онъ в ѣрно понялъ, что мн ѣдолжно быть непріятно знать, что я дуренъ, и притомъ знать, что онъ хорошъ и чувствуетъ свое преимущество передо мной. Глядя на его худенькую, стройную фигурку, румяныя щеки, черные, тоже, какъ и у папа, всегда см ѣющіеся глазки, гладкіе, темные волосы и общее выраженіе веселости и самодовольства, я завидовалъ. Названіе, которое мн ѣдалъ папа — философа, я переводилъ: дурносопый. И ежели философъ, значитъ мудрецъ, и я бы былъ мудрецъ, я бы ни минуты не поколебался отдать всю свою мудрость за хорошенькое личико.
Я помню, какъ разъ, въ деревн ѣ, за об ѣдомъ, говорили про мою наружность, и при мн ѣmaman, которая вс ѣми средствами старалась найдти что-нибудь хорошаго въ моемъ лиц ѣ, должна была сознаться, что я очень дуренъ. И потомъ, когда я подходилъ благодарить за об ѣдъ, она потрепала меня по щек ѣи сказала: «Ты это знай, Николенька, что ты дуренъ, и за твое лицо тебя никто не будетъ любить, а ты долженъ стараться быть умнымъ и добрымъ, тогда тебя будутъ любить за твой умъ и доброту». Мн ѣбыло не больше 6-и л ѣтъ, когда она мн ѣэто сказала, но это такъ вр ѣзалось въ моей памяти, что я помню ту мысль, которая мн ѣвъ эту минуту пришла, имянно, что она отъ меня скрываетъ всю правду, но что она уже ув ѣрена въ томъ, что я уменъ и добръ. Съ той минуты я уб ѣдился навсегда въ 3-хъ вещахъ: что я дуренъ, уменъ и добръ. Къ посл ѣднимъ 2-мъ мыслямъ я такъ привыкъ, что никто и ничто не могло бы меня разув ѣрить (Какое-то, должно быть ложное, чувство мн ѣговорило, что во всемъ есть возмездіе — «я не хорошъ, зато я уменъ» — думалъ я), но къ первой мысли я никакъ не могъ привыкнуть и продолжалъ очень часто пов ѣрять свои сомн ѣнія на этотъ счетъ не только зеркаламъ, но вс ѣмъ в ѣщамъ, которыя способны отражать довольно ясно. Такъ, часто я смотр ѣлся въ стаканъ, въ самоваръ, въ графины и т. д., но вс ѣэти в ѣщи отв ѣчали мн ѣнеумолимо то же самое, т. е. плохо. — На молитв ѣочень часто я просилъ Бога, чтобы онъ сд ѣлалъ меня красавцемъ. Отъ этихъ умозр ѣній насчетъ преимущества красоты передъ другими дарами природы я, вспомнивъ слова Княгини и бабушки о розгахъ, перешелъ къ разсужденіямъ о томъ, с ѣкли ли насъ или н ѣтъ?
*№ 16 (II ред.).
С ѣкли ли насъ или н ѣтъ? Вотъ вопросъ, который я себ ѣсд ѣлалъ и, вспоминая прошедшее, старался р ѣшить.
Помню я, какъ разъ, въ самое вербное воскресеніе, у насъ въ деревн ѣслужили всенощную. Посл ѣвсенощной и ужина, мы пришли въ спальню; и по какому-то случаю очень развеселились. Я вспрыгнулъ на кровать къ Волод ѣ, перерылъ постель — даже доска одна провалилась подъ нами — мы щекотали, теребили другъ друга, визжали, помирали со см ѣху — однимъ словомъ, находились во всемъ разгар ѣд ѣтской безсознательной шумной веселости. Вдругъ въ комнату взошелъ Карлъ Иванычъ. По лицу его зам ѣтно было, что онъ не въ дух ѣ. Въ рук ѣонъ несъ только-что распустившуюся и освященную вербу съ т ѣмъ, чтобы поставить ее за икону, которая находилась въ нашей спальн ѣ. «Was ist das?» 136 крикнулъ онъ грозно и кинулъ на насъ такой взглядъ, что мы замерли, и съ самымъ ужаснымъ выраженіемъ потрёсъ вербою. Должно быть дурное настроеніе духа, присутствіе въ его рук ѣдвухъ гибкихъ и в ѣтвистыхъ в ѣтокъ вербы и мое полуобнаженное т ѣло внушило ему ужасную мысль. Онъ вытащилъ меня за руку съ Володиной пост ѣли, схватилъ меня за голову и… Н ѣсколько только-что распустившихся шишечекъ свалилось съ освященной вербы. Я не думалъ ни о боли, ни о стыд ѣ— одна мысль поглощала все мое вниманіе: такъ стало быть меня выс ѣкли?—выс ѣкли по-настоящему.
Maman находила, что побои — наказаніе унизительное; я часто слыхалъ, что она отзывалась о с ѣченіи съ ужасомъ и отвращеніемъ, и Карлу Иванычу строго было приказано не бить насъ.
Удивительно, что добрый Карлъ Иванычъ, пунктуально исполняющій вс ѣприказанія, не могъ воздержаться. Не разъ случалось, что онъ билъ насъ линейкой, давалъ щелчекъ въ лобъ своимъ огромнымъ ногтемъ, разъ даже ударилъ меня своими помочами. Я не обращалъ вниманія на эти случаи, но верба… Стало быть напрасно я горжусь, что меня не с ѣкли. Однако н ѣтъ — с ѣчьдолжно быть значитъ совс ѣмъ другое — в ѣрно мальчика кладутъ на скамейку, держатъ, онъ кричитъ, и его с ѣкутъ двое — вотъ это ужасно. — А верба что? Это такъ Карлъ Иванычъ разгорячился; я помню, онъ самъ говорилъ, что жалко, что мы не были с ѣчены. Стало быть насъ не с ѣкли.
Часто со мною случалось и впосл ѣдствіи, что я, составляя себ ѣвпередъ понятіе о какомъ-нибудь впечатл ѣніи и потомъ испытывая его, никакъ не могъ согласовать одно съ другимъ и не в ѣрилъ, что я д ѣйствительно испыталъ то, о чемъ составилъ себ ѣтакое нев ѣрное понятіе. Я р ѣшилъ, что насъ не с ѣкли.
*№ 17 (II ред.).
Глава 17-ая. Князь Иванъ Петровичь.
Княгиня М. А. у ѣхала и об ѣщала посл ѣоб ѣда прислать своего Этіена и другихъ д ѣтей познакомиться съ нами. Я очень былъ радъ, потому что интересовался знать, какой видъ можетъ им ѣть мальчикъ, котораго с ѣкутъ. Посл ѣМ. A. прі ѣзжало еще много гостей поздравлять бабушку — большей частью родные и называли ее ma tante. 137 Иныхъ она принимала хорошо, другихъ дурно и говорила имъ моя милая, точно какъ будто она говорила съ своей горшічной. Я перезабылъ большую часть этихъ гостей, но помню т ѣхъ, которымъ читали мои стихи.
