— Ну умо-ри-тельно, бтецъ.

— Что?

— Да милые Коры и над ѣюсъ на вашу любезность и вс ѣ.

Надо зам ѣтить, что у нихъ былъ между собою условленный языкъ. Наприм ѣръ, вс ѣфамиліи д ѣвушекъ, за которыми они волочились, они перед ѣлывали и придавали окончанія множественнаго числа. Над ѣюсъ на вашу любезность— значило мать Коровиной, а Коры— сама Коровина (д ѣвушка.)

— Когда же ты ихъ вид ѣлъ? Да, я и забываю, что только я, несчастный, работаю, какъ лошадь, а ты по пунктамъ разъ ѣзжаешь. (Пунктами назывались предметы любви.)

— Нынче былъ у нихъ, бтецъ, в ѣдь над ѣюсь на вашу любезностьименинница. Прі ѣзжаю я часовъ въ 12, ужъ народу пропасть: вс ѣлюбители Коровъ, — лось, милашка Андреевъ (техническіх названія лицъ), однимъ словомъ, вся компанія Коровская, которую ты такъ ненавидишь, вс ѣсобрались и трудятся ужасно ѣсть пирогъ, любезничать и притомъ им ѣть величавый видъ, что очень трудно, когда ротъ набитъ тестомъ, въ одной рук ѣшляпа, въ другой тарелка, и еще предлагаютъ бокалъ. Ну я затмилъ ихъ совершенно; такъ приняли, [82] что уже д ѣло начинаетъ принимать серьезный характеръ и очень. Какъ мы ус ѣлись съ милыми Корами, знаешь, на возвышеніи надъ плющемъ, над ѣюсь на вашу любезностькуда то отправилась и папаша тоже, и того и ждалъ, что для имянинъ они выдутъ съ образами. Да, до чего? Филипъ мой мн ѣразсказывалъ. Только-что я прі ѣхалъ, изъ всего собранія кучеровъ вызываютъ его на крыльцо и для имянинъ над ѣюсь на вашу любезностьподносютъ ему стаканъ вина. По какому случаю? Неизв ѣстно».

— Неужели, подхватилъ Володя, это очень мило, и Филипъ, я воображаю, какъ доволенъ; теперь уже ты съ нимъ не сов ѣтуйся — il est corrompu. 98 Да ты самаго интереснаго не разскажешь, что, Коры удовлетворительны ли были?

— Очень, т. е., какъ теб ѣсказать? Онъ пріостановился и сд ѣлалъ движеніе, которымъ, видно, хот ѣлъ зам ѣнить недостатокъ точности выраженій. Св ѣжи были очень какъ лицомъ, такъ и туалетомъ. Серенькое, теб ѣуже изв ѣстное, платье, не мен ѣе изв ѣстная черная ленточка. Любезны были очень, но что-то я ко всему этому былъ очень хладнокровенъ. Не знаю, или это излишняя любезность милыхъ родителей, или то, что просто этотъ пунктъ становится плохъ, или меня разстроило то, что, какъ я взошелъ, они разсыпались въ любезностяхъ съ этимъ дуракомъ, ну, какъ его, толстого этого….. Улининымъ[?] и потомъ что-то шептались съ юными Корами. Не то ужъ, окончилъ онъ съ грустнымъ лицомъ.

— Такъ и лучше бы, сказалъ Володя, заниматься бы экзаменами, вотъ какъ я, тогда бы не охлад ѣлъ.

— Ахъ, да, объ теб ѣсъ милой улыбкой очень разспрашівали, отчего тебя не видно, и заботились о томъ, что перейдешь ли ты, какъ бы не пом ѣшалъ теб ѣШмерцъ. Ужь откуда она это знаетъ, удивительно, прибавилъ онъ, зам ѣтя, что Володя конфузится.

— В ѣрно этотъ дуракъ, нашъ покровитель, по всему городу благов ѣститъ, прибавилъ Володя — в ѣдь ему только и занятiя, что о насъ говорить».

[83] — Что ты на него такъ сердитъ? Н ѣтъ, онъ славный. Однако послушай, нынче еще д ѣнь можно еще жуировать. При этомъ онъ взялъ со стола тетрадки Володи и отодвинулъ ихъ подальше. «По ѣдемъ по пунктамъ, пожалуйста, и М. съ нами по ѣдетъ», сказалъ онъ, обращаясь ко мн ѣ. — У него была такая удивительная веселость, что хот ѣлось всегда участвовать въ ней, и притомъ онъ и самъ не понималъ веселости иначе, какъ avalanche. 99 Кого бы онъ не встр ѣтилъ, онъ всякаго звалъ и, перем ѣняя интонаціи, говорилъ « пожалуйста, по ѣдемъ» до т ѣхъ поръ, пока д ѣйствительно находилъ настоящую и уб ѣждалъ. Но когда онъ обратился ко мн ѣ, я былъ въ самомъ дурномъ расположенiи духа. Слушая ихъ веселый, беззаботный разговоръ, мн ѣвъ душ ѣбыло имъ завидно, но я, сколько не пробовалъ, не могъ и не ум ѣлъ такъ волочится, какъ они, и поэтому въ эту минуту б ѣсъ научалъ меня презирать ихъ веселость, и что какъ они мною мало занимаются, такъ и мн ѣнадо мало заниматься ими и идти въ свою комнату, но я не уходилъ. Надо зам ѣтить еще, что я такъ же какъ и они, былъ влюбленъ почти во вс ѣ пункты, но не могъ д ѣйствовать такъ же, какъ они, потому что сталкивался бы в ѣзд ѣсъ братомъ, а братъ меня такъ хорошо понималъ, и я его, что это столкновеніе было бы намъ непріятно. Поэтому, когда онъ обратился ко мн ѣ, я сконфузился и отв ѣчалъ, что «н ѣтъ». Онъ былъ челов ѣкъ понимающій, поэтому не продолжалъ настаивать, сообразивъ, что это предложеніе мн ѣнепріятно, но ежели бы у него спросить, почему оно мн ѣнепріятно, онъ в ѣрно ошибся бы и сказалъ, что я Филоссофъи не люблю этихъ в ѣщей.

— Удивительно, я не знаю у него ни однаго пункта, прибавилъ Володя, можетъ быть и есть таинственный какой нибудь, но мн ѣдо сихъ поръ неизв ѣстенъ.

Мн ѣопять было больно, что сказалъ Володя, т ѣмъ бол ѣе, что я зналъ, что онъ не сказалъ [84] бы этаго, ежели бы мы были съ нимъ съ глазу на глазъ. Я ув ѣренъ былъ, что онъ, хотя темно, но понималъ отчасти причину моей филоссофіи. Отчего это, я не разъ зам ѣчалъ, между людьми, которые другъ друга хорошо понимаютъ, говорятся въ обществ ѣтакія вещи, которыя наедин ѣне скажутъ ни за что другъ другу? Поговоривъ еще и довольно подробно о разныхъ пунктахъ, они сд ѣлали расписаніе порядка, по которому сл ѣдовало нынче отправляться по пунктамъ, сл ѣдующее. Прежде ѣхать къ Корамъ, но зайдти нельзя, потому что былъ утромъ; стало быть только постоять подъ окошкомъ. Оттуда къ Бронамъ; смотря по обстоятельствамъ взойдти или н ѣтъ, но во всякомъ случа ѣоставить знакъ своего присутствія, потомъ къ 10,000,000 (такъ называлась одна д ѣвушка, въ которую тоже былъ влюбленъ Володя и названіе это получила отъ того, что, когда З. у ѣзжалъ на ваканціи, то просилъ Володю писать къ нему и доносить о ней, но для того, чтобы въ какомъ нибудь случа ѣне открылось это д ѣло, писать о ней подъ названіемъ 10 милліоновъ. Я полагаю, что осторожность эта была совершенно излишняя.) и т. д. и т. д.

— A гд ѣВасенька? спросилъ З., не по ѣдетъ ли онъ? Что онъ нынче филоссофъ, артистъ, un homme tout à fait comme il faut 100 или просто Васенька. Я его лучше всего люблю артистомъ. Кажется, нынче мы un homme très comme il faut, утромъ были y T. и об ѣдали тамъ въ гимназическомъ сертук ѣанглійскаго покроя, и поэтому на него надежда плохая.

— Однако теперь еще рано, а я до 8 часовъ буду заниматься, въ 8 ты при ѣзжаешь, а теперь прощай.

— Ну хорошо, такъ я пойду къ покровителю; ты в ѣдь об ѣщался прійдти къ нему, такъ зайди за мной — это будетъ 5 пунктъ.

То, что сейчасъ такъ легко и просто сказано было о Васеньк ѣ, съ н ѣкоторыми поясненіями дастъ вамъ ясное понятіе о его характер ѣвъ это время. [85] Въ какое бы положеніе не поставила судьба челов ѣка, она всегда даетъ ему способы быть довольнымъ имъ. Чтобы быть довольнымъ въ томъ положеніи, въ которое насъ поставила судьба, нужно им ѣть одну изъ трехъ качествъ: или твердость характера и практическую способность къ жизни, которой над ѣленъ въ высшей степени Володя, или ум ѣніе [ 1 неразобр.] всегда и во всемъ свое тщеславіе, ум ѣніе, которымъ могу похвастаться, или какую нибудь одну блестящую спеціяльную способность, которой былъ над ѣленъ Васенька. Вы знаете, какой онъ былъ музыкантъ! Природа, какъ нарочно, разд ѣлила эти качества между нами 3-мя. Изв ѣстно, что, когда ищешь одну в ѣщь между многими, ту, которую нужно, находишь посл ѣднюю. Это справедливо даже тогда, когда молодой челов ѣкъ ищетъ себ ѣдорогу. Васенька рожденъ, чтобы быть артистомъ, но онъ не уб ѣжденъ въ томъ, что это его призваніе, и вм ѣст ѣсъ т ѣмъ онъ ищетъ какую нибудь спеціальность и бросается то на филоссофію, т. е. на такую дорогу, на которой прогрессъ его не будетъ пов ѣряться практической жизнью, и вм ѣст ѣсъ т ѣмъ изъ которой онъ можетъ почерпнуть уб ѣжденіе о своемъ достоинств ѣ, то на музыку, но къ несчастію не остается на этой дорог ѣ, но на grand genre, 101 въ которомъ, какъ въ в ѣщи очень легкой, и къ которому онъ склоненъ, онъ дошелъ до большаго совершенства. Ни у кого я не видалъ такихъ рукъ и ногтей, какъ у него, зато онъ не выпускаетъ изъ рукъ жел ѣзки. Онъ знаетъ вс ѣвеликосв ѣтскіе анекдоты, отношенія, привычки, онъ отлично ум ѣетъ быть презрительнымъ, ласковымъ и т. д. Но къ несчастію не на чемъ разыграться этому ум ѣнію. Въ этомъ город ѣесть 3 или 4 точно порядочныхъ дома, въ которыхъ Васенька свой челов ѣкъ и только. Онъ такъ привыкъ метаться въ этихъ направленіяхъ, что уже отвыкъ быть естественнымъ. Онъ поступаетъ наоборотъ. Обыкновенно по вл ѣченію чувствъ становится въ изв ѣстное положеніе и потомъ обсуживаетъ его, онъ же сначала обсуживаетъ и представляетъ себ ѣизв ѣстное положеніе и потомъ [86] старается стать въ него. Иной день онъ только и говоритъ, что о большомъ св ѣт ѣи съ презр ѣніемъ смотритъ на все, что́ не большой св ѣтъ, другой день онъ сидитъ за какимъ нибудь Шилингомъ, котораго не понимаетъ, и все пустяки кром ѣФилоссофіи. За музыку же, за настоящую наклонность и способность, къ несчастію онъ р ѣже всего принимается. —