Докторъ, должно быть предполагая, что пос ѣщеніе его никакъ для насъ не можетъ быть непріятно, заходилъ очень часто то въ мою, то въ Володину комнату. Онъ долго сид ѣлъ у меня, и, несмотря на то, что д ѣйствительно мн ѣбыло некогда переливать съ нимъ изъ пустаго въ порожнее на какую-то филоссофическую тему, несмотря на то, что передъ т ѣмъ, какъ онъ взошелъ ко мн ѣ, я съ математической в ѣрностью разсчелъ, на сколько часовъ предстоитъ мн ѣзанятій, и, несмотря на то, что я сказалъ [77] самъ себ ѣ, что не дамъ никому помешать себе, прямо скажу, что мн ѣнекогда, онъ сид ѣлъ у меня, и, хотя я слушалъ его и самъ отв ѣчалъ ему, мысль моя была занята т ѣмъ, что глупо, безсмысленно изъ ложнаго стыда разстроивать порядокъ своихъ занятій. А между т ѣмъ что то говорило во мн ѣ: «сов ѣстно сказать ему, что некогда; онъ такъ радъ поговорить старикъ съ челов ѣкомъ, объ ум ѣкотораго онъ весьма высокаго мн ѣнія, и говоритъ онъ не глупо, главное-же, какъ зам ѣтить ему, что онъ мн ѣм ѣшаетъ, когда онъ въ полной ув ѣренности, что д ѣлаетъ мн ѣпревеликую честь и удовольствіе. Впрочемъ онъ самъ скоро уйдетъ, не стоитъ и обижать его. Вотъ Володя, тотъ, хотя также хорошо понимаетъ вс ѣэти тонкости, и хотя ему нужн ѣе его задобривать по случаю дочки, но Володя сейчасъ скажетъ, и видно, что ему это труда никакого не стоить. Я тоже могу, но это стоитъ мн ѣвсегда большаго труда, и я сд ѣлаю это разъ, два, но никогда такое обращеніе не взойдетъ мн ѣвъ привычку, а, чтобы усп ѣвать въ д ѣлахъ мірскихъ, это необходимо, и отъ мала до большаго между мной и Володей эта разница. Должно быть отъ этаго Володя приобр ѣтаетъ вліяніе на другихъ. В ѣдь докторъ, хотя старикъ, но уважаетъ его; это видно во всемъ его обращеніи.»

Такъ разсуждалъ я втихомолку, а Докторъ, преспокойно ус ѣвшись на моей постели, такъ покойно, что не было надежды, чтобы онъ когда-нибудь всталъ, разсуждалъ вслухъ: «Я всетаки полагаю, что т ѣлюди, которые, какъ вы говорите, счастливы своей независимостью и твердостью, съ которыми переносятъ неудачи, не могутъ быть совершенно счастливы. Эгоизмъ происходитъ отъ слабости. Они не могутъ любить, потому что не чувствуютъ довольно силы, чтобы сд ѣлать счастье другихъ людей. Какъ не говорите, а этихъ людей я презираю». Онъ сбилъ ногтемъ средняго пальца пепелъ съ конца сигары. Я самъ какъ-то зат ѣялъ р ѣчь объ эгоистахъ, теперь же вовсе не слушалъ, и мысли мои можно было перевести вотъ какъ: «что онъ толкуетъ слабость, чувствуютъ силу какую-то, [78] не хочется мн ѣспорить, а стоитъ, чтобы его сбить, только спросить, что онъ разум ѣетъ подъ этими фразами; и долго ли еще онъ нам ѣренъ сид ѣть; должно быть еще докуритъ эту сигару; хоть бы онъ къ Волод ѣпошелъ». Ожиданія мои сбылись. «Пов ѣрьте мн ѣ, М. A., вы еще молоды, н ѣтъ выше счастія для челов ѣка изв ѣстныхъ л ѣтъ, какъ им ѣть такое занятіе, которымъ бы онъ занимался съ любовью. Вотъ я, наприм ѣръ, да впрочемъ, что вамъ говорить; вы знаете, какъ я живу», и онъ такъ разгорячился, что, не доканчивая доказательства, какимъ образомъ онъ одинъ ум ѣлъ найдти счастіе (что впрочемъ онъ мн ѣнеоднократно доказывалъ), онъ всталъ, бросилъ сигару за окошко и сказалъ: «однако вамъ надо заниматься; не хочу вамъ м ѣшать, теперь, я знаю, для студентовъ минута дорога» и вышелъ.

Когда мн ѣбывало пом ѣшаютъ въ занятіяхъ, какъ пом ѣшалъ этотъ Докторъ, не столько м ѣшаютъ т ѣмъ, что отрываютъ отъ занятій, но, такъ какъ я очень впечатлителенъ, разстроиваютъ настроенность духа. Только что онъ ушелъ, я не с ѣлъ заниматься, а вышелъ, слышалъ, какъ онъ взошелъ къ Волод ѣ, потянулся и сталъ ходить по комнат ѣ, улыбаясь и думая, Богъ знаетъ о чемъ: и о томъ, что онъ добрый челов ѣкъ, но очень тщеславенъ, о томъ, что изъ чего онъ такъ хлопочетъ рисоваться передо мной своими доброд ѣтелями, о томъ, что славно, что онъ ушелъ, но что можно зайдти къ Волод ѣ, отдохнуть и поболтать; притомъ же я не всталъ, какъ онъ уходилъ, можетъ онъ обид ѣлся.

Володя сид ѣлъ въ той же поз ѣ, Докторъ на диван ѣи толковаль что-то о томъ, что по его мн ѣнію, челов ѣку безъ средствъ жениться на д ѣвушк ѣтоже небогатой, онъ почитаетъ д ѣломъ подлымъ и низскимъ и т. д. «Какъ это попалъ на этотъ пунктъ у нихъ разговоръ? — подумалъ я — и какъ онъ можетъ съ [79] жаромъ толковать обо всемъ. Должно быть у него н ѣтъ никакихъ уб ѣжденій, отъ этого онъ какъ-то страненъ и стыдливъ, а иногда грубъ и неловокъ въ обращеніи. Теперь, наприм ѣръ, онъ не зам ѣчаетъ, что этотъ разговоръ похожъ на намекъ Волод ѣ, который волочится за его дочерью. Я бы растерялся въ такомъ положеніи, а Володя чудо какъ холодно и просто отв ѣчаетъ ему, что нельзя предполагать, чтобы челов ѣкъ, им ѣющій н ѣкоторыя способности, не нашелъ средствъ содержать семейство, «и притомъ, говорилъ онъ, любовь извиняетъ его, ежели бы даже жена его перем ѣнитъ образъ жизни», что любовь мужа для нея должна зам ѣнить эту потерю.

— «А для д ѣтей что облегчитъ нищету? Н ѣжныя р ѣчи и воркованье родителей, которые, пов ѣрьте, въ б ѣдности перестанутъ н ѣжничать?»

Должно быть тутъ онъ зам ѣтилъ, что этотъ разговоръ могъ им ѣть отношеніе къ взаимному отношенію его къ Волод ѣ, и онъ сейчасъ же и чрезвычайно неловко и глупо перем ѣнилъ тонъ.

Вы понять не можете, сколько положеніе наше заставляло насъ переносить страданій такихъ, о которыхъ и мысль не придетъ другому. Я сначала думалъ, что эти страданія происходили только отъ дурной наклонности анализировать все, даже пустую р ѣчь пустаго челов ѣка, но теперь я уб ѣжденъ, что, всл ѣдствіе нашего положенія и безпрестанныхъ мелкихъ страданій для самолюбія, развилась эта способность. Вамъ бы никакъ не пришла въ эту минуту та мысль, которая заставила пожелать доброму старику всего самаго дурнаго за его неловкость. Ежели бы я былъ помоложе, я бы заплакалъ. Положимъ, онъ говорилъ безъ всякой ц ѣли, но для насъ это было тяжело. Рожденіемъ и воспитаніемъ поставленные на такую степень, съ которой, естественно, мы могли не то, чтобы презирать его, по крайней м ѣр ѣнисколько не нуждаться въ Доктор ѣ, мы въ тоже время были въ такомъ положеніи, что могло казаться, что Володя за честь почитаетъ получить по выход ѣизъ Университета руку Докторской дочки. Во вс ѣхъ [80] такого рода случаяхъ я всегда страдалъ гораздо больше за братьевъ, ч ѣмъ за самаго себя. Часто приходила мн ѣмысль, глядя на гордое, прекрасное и всегда спокойное лицо Володи, что бы было, ежели бы кто нибудь пришелъ и сказалъ бы ему въ глаза: «ты………. 97 назвалъ бы его такъ, какъ бранно называютъ незаконныхъ д ѣтей. Дрожь всегда проб ѣгаетъ по т ѣлу при этой мысли. Что бы было? Что бы онъ сталъ д ѣлать? Н ѣтъ, этаго не можетъ быть. Впрочемъ, это уже другое чувство, это тоже чувство, что думаешь, что, ежели взять, да броситься съ этого обрыва, или, какъ мн ѣвсегда приходитъ на мысль, когда я вижу очень важное лицо: «что ежели кто нибудь подойдетъ и ударитъ изо вс ѣхъ силъ его по носу кулакомъ. Что будетъ?»

Докторъ сталъ закусывать губы и покрасн ѣлъ даже. «Да, я съ вами согласенъ въ томъ, что, ежели челов ѣкъ твердо ув ѣренъ въ томъ, что можетъ быть опорою своего сем ѣйства…»

Я ув ѣренъ, что Володя все зам ѣтилъ не хуже моего, но онъ остался также спокоенъ и продолжалъ съ улыбкой и такимъ тономъ, который принимаютъ обыкновенно, чтобы кончить разговоръ: «Пускай даже онъ обманется въ своихъ надеждахъ, приведетъ въ б ѣдность свое сем ѣйство, этаго я и знать не хочу, вы будете см ѣяться, но я того мн ѣнія, что любовь, истинная любовь извиняетъ все». Онъ помолчалъ немного, взглянулъ на свои тетрадки и, сейчасъ же обратившись къ Доктору: «вы меня извините, Докторъ, но я теперь работаю р ѣшительно безъ отдыха». Онъ указалъ на ст ѣны, на потолокъ, улыбнулся, всталъ съ м ѣста и взялъ въ руки тетради. Что значили вс ѣэти движенья, трудно объяснить, но должно быть Докторъ ихъ очень хорошо понялъ, потому что сейчасъ простился и просилъ зайдти къ нему вечеромъ. Всл ѣдъ за нимъ взошелъ товарищъ нашъ по [81] Университету, веселый, добрый и очень порядочный молодой челов ѣкъ З. Володя очень обрадовался ему, потому что былъ съ нимъ большой пріятель, и какъ-то всегда они съ нимъ вм ѣст ѣвлюблялись и не ревновали другъ къ другу. Я очень обрадовался ему, потому что онъ вывелъ насъ изъ непріятнаго положенія. Посл ѣтакого разговора, который былъ съ Докторомъ, и вообще посл ѣразговора, въ которомъ было что нибудь непріятнаго, я не люблю оставаться съ глазу на глазъ съ челов ѣкомъ, котораго я и который меня хорошо понимаетъ… Говорить, вспоминать и разбирать то, что было непріятнаго и скрытаго въ разговор ѣ, кажется тяжелымъ, и мн ѣвсегда не хочется начинать, между т ѣмъ молчать о такой в ѣщи, которую мы очень хорошо оба поняли, тоже см ѣшно и неум ѣстно, оттого что мы могли бы сообщить другъ другу интересныя в ѣщи на этотъ счетъ.