— Попробуйте, — сказал настойчиво старик. — Думаю, свет там будет.
Я приблизился к панели управления телескопом. Мы стояли и смотрели на северную стену. Свет — туманные, размытые контуры звезд — был явно недостаточным. А центр Аномалии оставался черным.
— Там воронка, сэр, — сказал я Кену Стару. — Пока нет света, мы не увидим машин.
— Погодите. — Кен Стар затаил дыхание. — Там будет свет.
И свет появился. Тонкое бледное перышко выплыло из–за края воронки и понеслось к центру. За ним второе. Метеоры росли, увеличивались в числе.
— Это осколки, которые отбили от станции их микроснаряды, — сказал Стар. По пути туда вы встретили метеоритное облако. Они дадут достаточно света, чтобы мы могли заметить эти машины.
Секунды я стоял, не дыша. Воображение мое слишком разыгралось. Эти точки и перышки — частицы нашего собственного астероида, летящие перед нами в невообразимую бездну. Мы были слишком близко от них.
— Капитан! — произнес Стар громче. — Прежде, чем свет погаснет…
Хотя пальцы не слушались меня, я нашел зеленоватый образ пришельца, находящегося к северу от Аномалии. Он двигался, дрейфовал к югу. Когда стало светлей, мы увидели три другие зеленоватые тени, стоящие на страже этой черной бездны.
— Этот объект, — сказал Стар еще громче. — Мы движемся навстречу. Можно улучшить изображение?
— Нельзя, пока не станет светлей.
При этом скудном освещении огромные вражеские машины казались крошечными зеленоватыми пятнышками. Поначалу ничего другого я не видел. Затем я увидел смутное пятно, появившееся перед нами из тьмы. Вспыхнула новая искра, и это понятно стало отчетливым.
Я услышал, как вздохнула Лилит.
— Машина, — произнесла она. — Корабль!
— Мать всех машин! — прохрипел со стороны дверного проема Жиль Хабибула. — Она преследовала нас, когда мы пробирались из этой вселенной.
Машина состояла из восьми подобных шаров, соединенных вместе. Веретенообразная, она сужалась к концам. Три изогнутые трубы представляли собой обойму для шаров. Я вздрогнул, такой она показалась мне чужой и огромной.
— Должно быть, она очень велика!
Я пытался представить, насколько она велика. Если те серо–зеленые мотыльки, летящие ей навстречу, в сотни раз превосходили крейсер Легиона, то она, видимо, в сотни раз превосходила их самих.
— Она смертельно велика! — прохрипел старый Хабибула. — Это чудовищная мать кораблей!
Я недоверчиво повернулся к Кенту Стару.
— Это действительно корабль?
— Скорее, космическая крепость, — сказал он. Не меньше десяти миль от носа до кормы, если можно так выразиться. Средний шар мили две в диаметре, и вы даже вообразить не в силах, чем он заполнен.
— Вы хотите сказать?..
Он кивнул.
— Мы были на борту. — Он вцепился в белую бороду. — И достаточно долго, чтобы она успела отрасти.
— Годы! — просопел старый Хабибула. — Смертельные годы страха и печали!
Он отстал, когда мы направлялись в цилиндр, и теперь я понял, что он проверил целость своего багажа. Карманы его куртки оттопыривались, а в детской ладошке он держал открытую бутылку редкого земного вина.
— Что вы хотите сказать? — Глядя на растущее изображение огромного чужого веретенообразного корабля, я повернулся к Кену Стару. — Что вы там открыли?
— Погодите, капитан. — Он поднял желтую кисть. — Я хочу посмотреть.
Осторожно продвигаясь, как заправский космонавт, старый Хабибула приблизился к столу. Аккуратно поставил бутылки вина. Вытащил из карманов банки с икрой. Мы тем временем стояли и смотрели на увеличивающийся объект.
Мы увидели, как в центральном шаре открылся люк — тусклая темная дырочка. Мы увидели, как четыре искорки приблизились к нему и одна за другой исчезли в нем. Мы увидели, как отверстие закрылось.
— Люк достигает полутора тысяч футов в диаметре, — сказал Стар.
— Среди приборов, окружающих его, есть труба, по моим представлениям, — антенна для получения радиосигналов. Этот вход нашел Жиль.
Я с уважением посмотрел на старого Хабибулу. Он открывал банку с икрой. С помощью маленького карманного приспособления, которое можно было использовать как открывалку и как ложку, он отправил черные шарики в рот. Он сглотнул.
— Это было отчаянное предприятие. — Глаза цвета ржавчины сверкнули. — Находясь на службе у Легиона, я десятки тысяч раз рисковал драгоценной жизнью. Однако никогда мне не бывало так страшно, как в этот раз!
— Если бы не особый талант Жиля, мы туда не попали бы, — признал Стар.
— Но никогда еще мой гений не встречался с такой опасностью! — простонал старый Хабибула. — Вы знаете, что с помощью моего искусства я сослужил немалую службу человечеству. Я проник в черный город злобных медузиан! Я открыл путь в мир чудовищных кометчиков! Я разгадал подлый замысел Василиска! Однако никогда еще я не подвергался такому испытанию.
Он помолчал, глотнув из бутылки.
— Там, за черной Аномалией, мы попали в жуткую вселенную, которую вы себе представить не можете. Если бы не мой драгоценный гений, мы погибли бы там.
— Даже несмотря на способности Жиля, мы едва не погибли.
Кен Стар стоял, глядя на смутное изображение отвратительной машины. Когда я начал нервно расспрашивать, что он встретил за Аномалией, он оборвал меня раздраженным жестом.
— Мы были там слишком долго, — пробормотал он. — Я слишком устал, и слишком многое случилось. Когда я увидел станцию, я надеялся, что мы оказались в безопасности. Но сейчас, поскольку мы попали в Аномалию во времени, я полагаю, нет смысла вдаваться в подробности.
— Но… Кен! — В голосе Лилит звучал страх. — Неужели нет способа спастись?
— Никакого. — В голосе его звучало глухое отчаяние. — Мы ничего не можем сделать.
— Ваша теория подтвердилась? — настаивал я. — Вы попали в иное пространство–время?
— Я расскажу вам, что смогу, — сказал он. — Однако в другое время.
— Садись, Кен. — Старый Хабибула помахал бутылкой своего драгоценного вина. — Если мы обречены на смерть в стерилизационном луче, словно жалкие вши, давайте не будем умирать от голода!
Мы сели за стол, как в тот раз, в кают–компании. Хабибула пустил по кругу бутылку вина, ревниво следя за нею выпученными глазами. Лилит и я не притронулись к ней. Мы все смотрели на Кена Стара.
— Капитан, мы пошли по предложенному вами пути. — Кен Стар встряхнул бутылку и глотнул. — Выключив дюзы, мы летели со скоростью и в направлении, заданными вами. Через десять минут пришельцы заметили нас.
Наши передние иллюминаторы засияли мерцающим синим свечением. Мы поняли, что они облучают нас какой–то черной радиацией — чем–то, что действует в Аномалии. Мы стали ждать микроснаряда или теплового луча.
Я не могу понять, почему они не выстрелили. Может быть, они стреляли — просто мы вылетели в пространство, где их снаряды уже не могли достичь нас. Как бы там ни было, когда мы оказались на полпути к центру Аномалии, погасли звезды. Я тут же вспомнил последние слова в дневнике жены шахтера.
Мы ничего не почувствовали, — продолжал Кен Стар хрустящим, как бумага, голосом, который он, тем не менее, отлично контролировал. — Ни шока, ни удара, ни боли. Но внезапно мы оказались в другой пространственно–временной вселенной…
— Коварное пространство! — просопел старый Хабибула. — Темная страшная вселенная!
Глаза Кена Стара затуманил страх.
— Вначале все было совершенно темно, — сказал он. — Кругом — тьма и пустота. Однако потом с помощью оптики мы увидели две–три далекие галактики — ближайшая была в десятки раз дальше от нас, чем Андромеда от станции. Я думал, мы попали в пустую вселенную…
— И что вы там нашли?
— Смертельную опасность! — Старый Хабибула оторвал взгляд от очередной банки с икрой и взглянул на меня. — Ужасные вещи, способные заледенить душу. Чудовищное зло, более старое, чем вселенная. Ах, это было хуже, чем мир кометчиков!
Кен Стар прервался, чтобы взглянуть на экран телескопа. Он стал темнее. Поток метеоритов, видимо, иссяк — мы не увидели светящихся точек и перышек, летящих впереди нас в бездну. Постепенно невероятная космическая крепость погрузилась во тьму. Экран опустел, погас.