Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

3. Чудеса случаются, но только для тех, кто в них верит. Надо просто верить себе, своему сердцу, которое всегда приведет тебя именно к тем людям, которые тебе нужны, именно в то место, где тебе нужно быть. Только чудеса надо готовить своими руками. Я два года учила ПДД, училась водить мотоцикл, и чудо случилось: у меня есть права! Чудо не случается в один миг, чуду требуется много труда.

4. Эта жизнь – это моя жизнь. И я ее никому не отдам. Я хочу быть собой! Долой дурацкие каблуки и коротенькие юбочки, долой одеваться как Фокина. Я – Вика Сорокина, я сама знаю, что и как мне носить. Мне не нужны одноклассники, которые презирают меня, пусть я – гадкий утенок, но я расту, я уже вижу впереди свою лебединую стаю.

5. Мне не нужны парни. Мне не нужна их фальшивая любовь, с ложью, обманами, надеждами. Это слишком больно! Я хочу жить без боли. Прощай, Гена Фролов, ты – мне никто. У меня есть Надя, мама, Керри, мотоциклы и мои стихи. И мир, в котором полно любви. Я больше не позволю тебе делать мне больно! Потому что я уже не та прежняя Вика Сорокина, которая была еще вчера. Я теперь – другая. Я могу быть уверенной в себе, я могу разговаривать с незнакомыми. Я вообще очень много всего могу. А любовь – это так, розовые сопельки. Любовь нужна Наде, но не мне».

Вика сидела с ногами в кресле и строчила в своем дневнике. В город она вернулась одна. Рациональная, серьезная, спокойная и уравновешенная Надя потеряла голову настолько, что позвонила родителям и наврала, что ночует у Вики, а сама осталась в палаточном лагере с Андреем, который оказался знакомым Славки. «Мир сошел с ума!» – улыбнулась про себя Вика, прощаясь с подругой.

Водить мотоцикл по городу оказалось совсем не то же самое, что водить мотоцикл по дачному кооперативу. Но Вика сделала это, она справилась! И с каждыми ста метрами, которые она преодолевала по городским дорогам, ее вера в себя росла, крепла и, если так можно выразиться, расцветала. «Я еду по городу! Я это могу! Я знаю правила дорожного движения! Я умею ориентироваться на дороге! У меня получается!» – хотелось кричать Вике, но она сдерживалась, старалась не потерять контроль и не ослабить внимание.

А по приезде домой оказалось, что к мотоциклу должен прилагаться гараж, которого у нее не было; оставить же его на ночь во дворе было никак не возможно. Вика перепугалась – ведь она совершенно не знала, что делать, и ей не с кем было посоветоваться! – но потом быстро взяла себя в руки и сама – сама! – решила проблему. Она приехала на платную стоянку, заплатила сторожу и получила свое собственное место – место № 48. Вика чувствовала себя взрослой и сильной. Осталось только признаться во всем маме.

Но мамы дома, как обычно, не было, а потому Вика сидела с дневником на коленях и писала, писала, писала. Писала про себя, про Надю, про Славика, про дружбу и любовь, про мечту и чудо. Ей так не хватало рядом подруги, чтобы поговорить об этом!

– Вичка, но ведь я же лучше дневника, я же лучше, правда? Я ведь могу ответить, я могу помочь и утешить, я могу поделиться с тобой своим мнением, а он? Он молчит. Он – мертвый, а я – живая! – днем пыталась убедить ее подруга.

Но только сейчас, сейчас, как никогда ясно, Вика чувствовала, что Надя права. Надя была живой. С ней мог получиться диалог, обмен – те самые сообщающиеся сосуды, о которых писала Вика. «Мог получиться» – потому, что она больше не боялась. Надя прочитала, какая она, и не посмеялась, не бросила ее, а, наоборот, восхитилась ею. Значит, можно больше не писать, а говорить вслух!

И тут на Вику накатило…

Она даже подскочила с кресла, пошла на кухню, включила чайник… А потом вернулась за дневником.

Чайная ложка, чашка и блюдце, Чайник довольный фырчит, нагреваясь, Справа соседки привычно грызутся, Слева – сосед мой на скрипке играет. Вечер люблю я, – охотно сознаюсь, – Первые звезды, и думать так сладко, Дома одна не грущу – улыбаюсь, Ты ведь придешь, а с тобой – шоколадка.

Вика перечитала текст и счастливо улыбнулась: она снова написала стихи! Старательно вывела сверху: «Посвящается Н. Л.». Посмотрела на часы – был час ночи. Но спать ей совершенно не хотелось. Ведь сегодня у нее был такой замечательный, такой ни на что не похожий день!..

– Я так счастлива, – не удержалась и вслух, обращаясь к собаке, высказалась Вика. – Так счастлива…

И Керри тут же кинулась к ней на коленки.

– У тебя не очень чистые лапки! – попротестовала для вида Вика, но с радостью втащила фокстерьершу к себе.

И вдруг запиликал ее домофон. «Надя? Мама забыла ключ?» – мелькнуло у Вики в голове. Она вышла в прихожую и осторожно сняла трубку. Но там только раздался звук открываемой двери – кто-то выходящий уже впустил ее гостя.

Вика замерла. Прослушала, как едет лифт. Потом шаги… В дверь позвонили. Вика открыла.

– Вика, я… я… – на пороге стоял Гена Фролов. – Я люблю тебя.

И с этими словами он решительно протиснулся в квартиру. Вика онемела: ей казалось, что удивительный день уже прошел, но он и не думал заканчиваться.

– Выслушай меня. Я люблю тебя. Я – влюбленный идиот, который готов кричать о своей любви на весь подъезд, – с этими словами Гена решительно распахнул входную дверь и заорал: – Я люблю Вику Сорокину!

Вике же ничего не оставалось, как в испуге – час ночи! – втащить парня обратно.

– Я понял это. Давно. Только не мог признаться. Потому что я никогда ни в кого не влюблялся. Когда мы тогда пошли в кафе, это была затея Черемшина. Он потащил меня просто за компанию. Я, конечно, чего-то хотел, но…

Вика стояла ни жива ни мертва. Она уже совсем забыла о Фролове! Ну… Или почти совсем. Но в любом случае она ведь пришла к выводу, что вся эта «любовь» ей вовсе не нужна. Все эти походы в «Ложный пафос», разговоры при луне, признания. Признания! И тут вдруг до Вики дошло, что Гена Фролов ПРИЗНАЛСЯ ЕЙ В ЛЮБВИ. А ведь до этого ни один парень никогда не признавался ей в любви. А она так мечтала, чтобы однажды это случилось…

И вот это случилось. ЭТО СЛУЧИЛОСЬ. Вика слушала спутанную речь Генки и пыталась понять, что ей нужно или не нужно отвечать. Пыталась понять, что она чувствует, слушая эти самые заветные для любой девчонки слова. Но чувства как будто отключились. В голове крутились только слова, записанные ею с час назад в дневнике: Мне не нужны парни. Мне не нужна их фальшивая любовь, с ложью, обманами, надеждами. Это слишком больно!

И снова вспомнилась вся боль. Как Вика ждала Генку 8 Марта, как гремел праздник у Фокиной, а она сидела в нарядном платье и ждала, ждала, ждала… Часы тикали, а он не приходил… А потом был ее день рождения. И снова ей было больно, больно, больно, снова она ждала, ждала, ждала, а он – не приходил. Сколько раз должен предать девчонку парень, чтобы она, наконец, поняла, что больше ему верить нельзя? Сколько можно терпеть обман?

Но ведь все, что умела Вика, это терпеть. Или нет? Мысли проносились в голове нестройным табуном туда-обратно. Надя говорит, не надо терпеть. Надо заявлять о себе, надо определяться со своими желаниями, добиваться своих целей, получать, что хочешь. Но чего хотела Вика? Большой и чистой любви? Но ведь никто не знает, что это такое, все ее представляют себе по-разному. Чего она хотела вот от этого конкретного, стоящего перед ней парня?

Гена между тем вдохновенно продолжал:

– Ну, то есть ты мне сразу понравилась. Я еще в школе смотрел на тебя, но сам бы никуда не пригласил. Не было у меня в клубе никаких девчонок, ни с кем я никогда не знакомился, ты – первая, с кем я стал общаться. До тебя я вообще боялся девчонок. Я не умею говорить. Я сочинял эту речь две недели. Ты сбрасывала мои звонки и не отвечала на сообщения ВКонтакте. Я знаю, я виноват, а ты права. Мне было так стыдно, что я не пришел поздравить тебя с днем рождения. Я просто испугался. И дело не в том, что мне важнее было пойти с Серегой в клуб, вся проблема, что в клубе все просто, а с тобой наоборот – непросто. Я несу чушь, да?

49
{"b":"215017","o":1}