У ворот выстроилась небольшая очередь из желающих выехать из города и большущая тех, кто хотел бы в него въехать. В очереди на выезд было еще несколько похожих на нас, убого одетых личностей. Ворота охранялись парой десятков вооруженных до зубов солдат и именно тут я первый раз увидел Темного. Это был усталого вида мужчина лет пятидесяти в темном свободном одеянии, на груди у которого сверкала эмблема: развевающееся на ветру золотое пламя обведенное тремя кругами. Маг третьего круга, я уже знал – для его возраста ничего особенного. Он стоял прислонившись к стене и подчеркнуто безразлично оглядывал въезжающих и выезжающих. Окинул взглядом и нас. У меня аж холодок пробежал по спине, когда я встретился с ним взглядом. Несмотря на простецкий вид, на секунду мне показалось, что он видит меня насквозь. Уже второй раз после встречи с бандитами у себя дома, меня пробрал страх. А что если он сейчас заметит, что Алькон Светлый? Нас схватят, меня отправят к Рей`Гарту, а Алькона на костер.
Но видно, никаких следов магии в Альконе не было заметно, потому что Темный перевел взгляд на других, а мы проехали мимо. Солдаты споро проверяли документы у выезжающих и гораздо пристальней разглядывали въезжающих, основательно проверяя документы и копаясь в багаже. Так как мы выезжали – наша очередь двигалась довольно быстро. Мы удостоились внимательного взгляда капрала, он быстро пролистал наши документы.
– Куда едем? – дежурно поинтересовался он.
– Возвращаемся домой из Университета, – также дежурно ответил Алькон.
– Что-то мало у вас багажа, – почесал затылок капрал. – Господа студенты прибарахленные из столицы уезжают.
Алькон как мы и договаривались слегка смешался, и тут встрял я.
– Дело в том, господин капрал, что мой младший брат воспылал страстью к одной милой особе. Вы понимаете о чем я. А вчера об этом прознал отец девушки! – Я хохотнул. – А теперь в нашей квартире засада – двое ее старших братьев ждут этого обалдуя, чтобы под белые ручки отвести под венец. Так что мы уезжаем налегке.
Алькон смотрел на меня волком.
– Удачной дороги! – капрал понимающе ухмыльнулся, протягивая документы.
Мы благополучно покинули город и какое-то время скакали прямо по дороге, ведущей в северном направлении. На протяжении нескольких миль за городской стеной не покидало ощущение, что мы и не выезжали из города. Нас окружал типичный городской пейзаж: узенькие улочки, отходившие от основного тракта, ряды аккуратных деревянных и каменных домов, снующие всюду по-городскому одетые люди, работающие лавки. Все это мало отличалось от городских окраин. Алькон объяснил, что желающих поселиться в столице с каждым годом становилось все больше. Те, кому не хватало места или денег, чтобы поселиться в городе, строили дома в непосредственной близости от городских стен. Раньше оборонительную стену неоднократно переносили, расширяя площадь города. Однако люди продолжали прибывать, поэтому стену оставили в покое. Город решили больше не расширять, и теперь размеры пригорода едва ли не превышали размер самой столицы. Впрочем, жители пригорода считали себя полноценными горожанами и не обращали никакого внимания на то, что живут за его пределами.
Правда, кое по каким признакам было все же заметно, что мы выехали за городскую черту: улицы погрязней, одежда попроще, не заметно фонарей и везде сады-сады-сады. Мы попали как раз в опьяняющую пору весеннего цветения, поэтому аромат от окутывающих фруктовые деревья цветов был одновременно чарующим и дурманящим. За разноцветными пенными цветочными шапками не было видно листвы. Помимо знакомых мне яблонь, апельсинов, абрикосов и персиков нам встречались совершенно невообразимые деревья с ярко оранжевыми и даже зеленоватыми цветами. В городе я не видел столько фруктовых деревьев, по правде говоря не видел ни одного. Специально, конечно, не присматривался, но контраст был такой разительный, что я обратил внимание.
Алькон, к которому я обратился за разъяснениями поведал, что фруктовые деревья давным-давно запрещено садить в столице. Истоки данного закона восходят к правлению короля Рогнеда четвертого, жившего более двухсот лет назад. Причиной столь странного закона стало предсказание, сделанное королю на пороге его семидесятилетия, что он будет жить до тех пор, пока его жизненный путь не прервет плод солнца. Даже дураку было ясно, что речь идет об апельсине. Предусмотрительный король приказал вырубить все апельсиновые деревья в Эледеле, а до кучи еще и все остальные фруктовые тоже. И издал указ, под страхом смерти запрещающий посадку фруктовых деревьев в черте города. Говорят, что он на всякий случай перестал есть фрукты и пить соки. Король был уже весьма немолод, за пределы города выезжать не собирался и таким образом хотел обеспечить себе чуть ли не бессмертие. В том, что он бессмертен его убеждало еще то, что Рогнед был хоть и стар, но весьма бодр и силен. И любил в сопровождении небольшой свиты ездить по городу верхом.
Тут коварный Алькон сделал драматическую паузу, хитро на меня поглядывая.
– Умер он, когда во время одной такой прогулки под ноги его лошади бросился сначала невесть откуда выскочивший кот, а затем с громким лаем огромный пес. Лошадь взбрыкнула со страху, Рогнед, хоть и был хорошим наездником, свалился и сломал шею. – Алькон сделал еще одну многозначительную паузу и поусмехавшись на мой недоуменный взгляд добавил. – Когда нашли хозяина кота, выяснилось, что его звали Апельсин. Так что пророчества сбываются иногда самым причудливым образом.
Тут Алькон пристально на меня посмотрел. Я решил сделать вид, что не понял намека и продолжил глазеть по сторонам. Движение на тракте было не менее оживленным, чем в городе. Навстречу нам ехали разномастные телеги, груженные сеном, мукой, овощами, фруктами, а также булыжниками для мощения дорог. За некоторыми телегами, понуро брели на привязи коровы и козы, в больших корзинах кудахтали куры и гоготали гуси. В иных повозках, в здоровенных плетеных клетках, важно сидели жирные, откормленные золотые эледельские голуби. Размеров они были весьма приличных, в несколько раз превышающих размер обычного голубя. Некоторые экземпляры, достигали размеров с курицу. Мясо их поистине таявшее во рту, обладало совершенно волшебным вкусом и невыразимо приятным дурманящим воображение запахом.
Порода золотых голубей являлась особой гордостью Эледельса. Про них знал даже я. Нигде больше такие птицы не водились. Попытки их разведения за пределами страны заканчивались ничем. Голуби не размножались, а после долгого пребывания за пределами Эледельса их мясо становилось жестким и похожим на обычную курятину. А на подушках, набитых пухом этой птицы спала только высшая знать. Поэтому если в Эледельсе один золотой голубь стоил как десять куриц, то в других странах цена возрастала многократно. Продажа голубей за границу составляла неплохую статью бюджета страны. Да и для торговцев они тоже были золотой жилой. Доставлять их в Рагнорк было делом непростым, птиц надо было доставить быстро и соблюдать сложные условия их кормления и содержания. Однако все проблемы окупались сторицей. Мне доводилось несколько раз пробовать мясо кронгарского золотого голубя. Птиц завозили к нам торговцы и продавали за совершенно баснословные деньги. Несколько раз на приеме в королевском дворце нам подавали этот деликатес.
В обратном направлении телеги и повозки громыхали пустые, либо везли изделия произведенные умелыми руками городских мастеров гильдий ремесленников, ткачей, оружейников. В обе стороны скакали всадники, брели путники. Поднимая клубы пыли и заставляя всех остальных прижиматься к обочине, со свистом и гиканьем, промчалась дорогая золоченая карета со знаком развевающегося пламени. Как мне уже раньше объяснил Алькон – это был знак Темного, а судя по карете, облеченного властью и могуществом.
На пути нам то и дело попадались конные и пешие дюжины и полудюжины. Так тут назывались военные патрули, по количеству солдат. На нас они, по счастью, внимания не обращали.