В зале ожидания ни Милены, ни Патрика не было. Я заглянул в кафе рядом – людей много, свободных столиков нет, но и сына с супругой тоже не видать.
Я неспешно двинул в обход по терминалу, внимательно глядя по сторонам и напряженно соображая, как дальше быть и что делать.
Пол у меня под ногами сверкал чистотой. У потолка висели здоровенные лампы. Снизу стены были покрыты голубыми панелями, выше – как бы выпирающими панелями древесного цвета, а еще выше на белом фоне панелей было выведено синим: «INTERNATIONAL AIRPORT KHARKIV». В самом же низу, перед голубыми панелями и под древесными, располагался ряд серо-белых стоек-касс. Над каждой стойкой указан ее порядковый номер и установлен плоский телевизионный экран. И люди, вокруг много людей. Рядом кто-то кашлял, кто-то громко говорил по мобильному телефону, хрипло рыдал грудничок, его мать злобно ругалась на незнакомом мне языке. Я чувствовал, как по лбу и по спине потекли струйки липкого пота. Мне стало нечем дышать. Как же тут душно! Вентиляция в здании отвратительная, если она вообще есть!..
Честно говоря, я растерялся. Радиоактивный Чернобыль и Полигон, населенный кровожадными мутантами и усеянный смертельно опасными приборами, – вот моя естественная среда обитания. Там, где нормальные люди не протянут и пяти минут, я чувствовал себя своим, я знал, как мне быть сейчас и что делать завтра. Но тут, среди всего этого хайтека, помноженного на выхолощенную чистоту пластика и разделенного хромированным металлом, полированным мрамором да указателями на английском, в сумме я почувствовал себя чужаком, обреченным на поражение.
Куда мчать во весь дух?! Кого хватать и как выяснить, где Милена и Патрик?! И если моя семья уже покинула аэропорт, то куда обезумевшая мамочка увезла моего сына?! Думай, Макс, думай! Напрягай мозг, травленный радиацией.
И родные извилины не подвели, намекнули: «База данных. Нужен доступ к клиентской базе данных, то есть к компьютеру, жесткие диски которого содержат нужную информацию. Но где его искать, этот комп?»
А вот где!
Сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, – зачем привлекать внимание охраны раньше времени? – я двинул к ряду касс, открытых стоек и листов пластика и металла, за которыми, стуча пальчиками по клавиатурам, приветливые девицы привлекательной внешности обслуживали всех желающих стать пассажирами. Наверняка в начале рабочего дня начальство намертво приклеивает улыбки к их лицам, скроенным по одним лекалам. Девушки были очень схожи, но все-таки мой взгляд задержался на блондинке, роскошные волосы которой были сложены в толстый пук на затылке. Как раз в моем вкусе экземплярчик: голубые глаза, заметная грудь, ямочки на щеках. Но до сексапильности Милены ей как дворняге до породистой болонки.
Вальяжной походкой делового человека я двинул на приступ вражеской позиции. Бой предстоял жестокий, кровавый, ведь позицию защищало отделение бойцов, жаждущих по воздуху убраться из Вавилона. Проще говоря, я подошел к очереди из десятка человек и встал в ее хвосте, когда увидел на стойке игрушку – красный автомобиль со спойлером.
Да ведь это самая обожаемая вещь Патрика!
Сын с ней не расстался бы даже под дулом пистолета, так он дорожил этой машинкой. Да он любил этот кусок дешевого пластика больше, чем меня и Милену!
Что случилось?! Почему здесь игрушка?! Может, Патрик оставил ее тут специально, чтобы подать мне знак?..
– Пардон. Простите. Пробачте. Экскьюз ми… – Игнорируя возмущение очереди, высказанное на десятке разных языков и извиняясь на тех языках, которые знаю, я проследовал к стойке, у которой обосновался толстый индус, разодетый в пестрое. Судя по его расслабленной позе, – навалился салом на фанеру – он никуда не спешил и намеревался как можно дольше развлекать себя беседой со светловолосой кассиршей.
Я не нарочно зацепил индуса плечом, а вовсе не специально бортанул, чтобы он, сволочь, не загораживал мне путь. Кто ж знал, что раджа из Дели грохнется на пол и, приземлившись на свою пятую точку, с немым укором уставится на меня темно-карими глазами?! И уж тем более я не хотел, чтобы вся эта безобразная сцена произошла пред голубыми очами милашки за кассой.
– Мужчина, что вы себе позволяете?! – прошипела она. – Я сейчас вызову…
Если в самом Вавилоне удостоверяющие личность документы не в чести, то в других городах Украины и уж тем более за границей без паспорта никак. Да и билет на самолет кому попало без ксивы не продадут. Поэтому Милена уж точно засветила кассирше свое настоящее имя и свидетельство о рождении Патрика.
– Зачем напрягать глотку, красавица? – улыбнулся я блондинке. – Люди в черном и так повернулись в нашу сторону. Поэтому дальше я буду действовать решительно, без сантиментов. Да и «Форт» мой заскучал под курткой. – Я навел пистолет на кассиршу.
Увидев ствол, она выставила перед собой ладони и попятилась. Ее лицо враз перестало быть привлекательным. Ужас уродует даже писаных красавиц.
Очередь дружно ахнула на одном, всем знакомом наречии – диалекте страха.
– Бросай оружие! Руки над головой!
По полу забухали ботинки охранников. Бравые секьюрити на ходу вскинули к плечам короткоствольные автоматы. – Иначе – огонь на поражение!
Чистой воды блеф. Не будут они стрелять, ведь могут зацепить пассажиров. Пока что не будут. «Пока что» – это всего пара секунд на то, чтобы подобраться ко мне на такое расстояние, с которого невозможно промазать, завалив при этом пару-тройку иностранцев. А две секунды – это же целая жизнь, и прожить ее надо так, чтобы потом не было мучительно больно… ни мне, ни охранникам, ни кассирше. Последнюю я как раз обнял за талию, по-молодецки перепрыгнув через стойку. Макс Край еще о-го-го, фору молодняку даст! Теперь охрана точно не посмеет открыть огонь.
– Мужчина, не убивайте меня! Не убивайте! – заверещала моя прекрасная заложница.
По ее щекам, прорезая русла в слоях косметики, потекли ручейки слез.
Проверив, стоит ли пистолет на предохранителе, я приставил ствол к светлым кудряшкам на виске. Почувствовав кожей холод металла, блондинка задрожала всем телом. Готова, значит, к сотрудничеству, дозрела.
– Ты поможешь мне, и никто не пострадает. – Я взглянул на ее бейджик, где было пропечатно: «Miss Alla» и чуть ниже «менеджер по работе с клиентами». – Аллочка, мне нужно узнать, когда и куда улетела Милена Краевая вместе с Патриком Краевым. Будь добра, посмотри в своем компьютере.
Я подтолкнул заложницу к ее рабочему месту.
Очередь перед стойкой сама собой рассосалась. Да и вообще зал опустел. Хрипло, с надрывом орали охранники – угрожали мне расправой и муками ада. Под вой сирены со всего аэропорта к ним спешили коллеги. И все так же сидел на полу и таращился на меня толстый индус. Пока между мной и людьми в черном есть живой щит – все это не более, чем суета сует.
– Вот, мужчина, смотрите, – Аллочка ткнула лакированным ногтем в монитор и с чувством, толком и расстановкой сообщила: – Милена и Патрик Краевые прошли регистрацию на рейс Харьков-Франкфурт «Всемирных Авиалиний Украины».
– Харьков? Почему Харьков?.. – задумчиво пробормотал я, хотя интересовало меня совсем другое. – А, ну да, официально ведь город до сих пор так называется… Аллочка, скажи, а когда вылетает аэробус авиакомпании «ВАУ»?
Щёлкнув предохранителем, я для острастки, чтоб охрана не борзела, жахнул из «Форта» вверх, в потолок. И еще разок. Черные фигуры тотчас заняли горизонтальное положение на полу.
Блондинка-кассирша вжала голову в плечи и, заикаясь, сообщила:
– С-са-а-амол-лет уже на-а б-бетонке.
Надо было ее как-то успокоить, а то еще в обморок свалится.
– Аллочка, не надо так волноваться. Ну что ты? Говори четко. Или я тебя убью.
– Боинг-747 Jumbo Jet, – тут же отбарабанила Miss Alla, менеджер по работе с клиентами. – Борт номер девятка три раз раз девять.
Может, я не тем по жизни занимаюсь? Исправлять дефекты речи – вот мое призвание?
Я взял со стойки игрушку сына: