Литмир - Электронная Библиотека

Заиграл именно «Полет валькирий».

Охранники дружно хмыкнули и заулыбались в предчувствии особого шоу.

Не сумев сдержать стон, я вытащил из кармана трубку и уставился на экран – а вдруг случится чудо, и я увижу на нем другое имя?

Увы, чуда не случилось, поэтому я просто сбросил вызов.

Телефон тут же зазвонил опять. Я сбросил. Трубка вновь завибрировала. Охранники уже откровенно хихикали. Я почувствовал, что краснею, нет, пожалуй, даже багровею.

Выругавшись сквозь зубы, я таки ответил на вызов:

– Здравствуй, любимая. Рад тебя слышать.

И тут же отвел трубку от уха.

Зачем я это сделал? Ну, просто я отлично знаю, что Милену – а звонила именно она – жутко раздражает, когда я называю ее любимой, и она не упустит шанса высказать мне все, что она обо мне думает. А с тех пор, как мы окончательно расстались, бывшая супруга думает обо мне исключительно плохо и желает при редких встречах отнюдь не здоровья и долгих лет.

Она долго измывалась надо мной, а я стойко терпел – изза нашего сына, в котором мы оба души не чаем. Она сама назвала его тем дурацким именем, я не при чем, оно мне, как и нашему пацану, никогда не нравилось, но с Миленой тяжело спорить… С ней вообще тяжело. И потому однажды я ушел из семьи и не вернулся.

Из трубки больше не доносилось ни звука.

Я поднес ее к уху:

– Да, любимая, ты, как всегда, права.

Пару секунд длилось молчание.

– Макс, ты слышал хоть чтонибудь из того, что я сказала?

Странный какойто голос у Милены. Она чуть ли не впервые говорила как нормальный человек, а не как первостатейнейшая стерва, задавшаяся целью испортить мне жизнь.

Подумав чуть, я ответил честно:

– Неа. Ни слова.

– Макс… – Пауза. Потом всхлипы. – Макс, наш сын… Патрик пропал.

* * *

Его окружили быстро и тихо. Умело так окружили – без суеты, не вспугнув заранее.

Да уж, глупо вляпался, очень глупо.

Уже сгущались сумерки, когда на безлюдной улице к нему подбежал рыдающий мальчишка лет десяти или чуть старше: дырявый свитерок с Микки Маусом, кепка козырьком назад, на лице россыпь веснушек. Сквозь рыдания Заур разобрал, что на старшую сестренку мальца напали какието уроды, затащили ее в подвал, помогите, ну, пожалуйста, помогите.

Ни секунды не раздумывая, Заур тут же велел пацану показать, где и как все произошло.

Бегом – арка, закоулок, подъезд, пропахший мочой, лестница вниз – и вот он в грязном вонючем подвале. Здесь затхло и влажно, в углу пищат крысы, изоляция труб ободрана, клочьями свисает гнилая стекловата. А вокруг Заура – с десяток ветеранов: кто в камуфляже, кто просто в тельняшке, а один даже броник напялил. При взгляде на лицо последнего Заура передернуло вовсе не изза уродливых бородавок на лбу у того, сломанного носа и щеки, порванной так, что обнажились источенные кариесом зубы. Знакомое лицо, очень знакомое…

Он заставил себя отвести взгляд, чтобы не выдать особый интерес к этому грешнику.

Так, а чем его тут встречают? Понятно, что не хлебомсолью, но… Ножи, достойные называться мачете и мечами, заточенные арматурные прутья, бейсбольная бита… Огнестрела не видно – похоже, бандиты считают Заура совсем уж несерьезным клиентом: любимого оружия подростковых банд более чем достаточно, чтобы напугать его до расслабления сфинктеров. Вот и пацан, что толькотолько размазывал по лицу сопли, хохочет за спиной, лохом называет, чудилой, которого сам бог велел проучить.

А вот это зря. Не надо на Господа напраслину возводить. Уж Заурто точно знает, что ни к чему такому высшие силы не причастны.

– Слышь, чё головой вертишь? – Все молчат, один малец надрывается. – Снимай котлы, баблос давай!

В общем, глупо вляпался, глупее некуда. Если быть честным, то непрофессионально глупо. Слишком уж нарочито. Вот только времени не было корчить из себя типа крутого. И так почти целый день потратил, кружа меж высоток и старых, давно ожидающих сноса хрущоб.

– Уважаемые, предлагаю разойтись похорошему. – Заур сунул в карманы плаща кисти рук, затянутые в черную кожу перчаток. В эти карманы можно по килограмму картофеля засунуть, и незаметно будет, такие они глубокие. – Это ведь досадное недоразумение, вы всего лишь пошутили, верно?

– У него с головой проблемы, вот ей и вертит! – Малец все не унимался.

Заур решил не обращать на него внимания:

– И тогда инцидент будет исчерпан, верно? Я не стану арестовывать вас, и никто не попадет к работорговцам.

Вообщето, подобные компромиссы против его принципов. Заур считает, что каждый грешник должен получить по заслугам уже здесь, на Земле. Но если собравшиеся в подвале действительно раскаются, почему бы и нет?.. С тех пор как правительство объявило всеобщую амнистию и закрыло тюрьмы под предлогом, что в бюджете нет средств на их содержание, преступников отправляют на принудительные работы под присмотром так называемых «работорговцев» – заковывают в колодки и заставляют, к примеру, ремонтировать дороги или собирать огурцы. Или батрачить на цементном заводе. Или чистить городскую канализацию.

Но это касается только тех, кто запятнался мелким правонарушением.

– Так ты, вроде как, палач, да? – Мужчина в бронежилете на голое тело отпустил мальцу подзатыльник, чтобы заткнулся. – Так у нас тут палачей ненавидят.

– И это взаимно, – кивнул Заур.

Его ответ вызвал очередной всплеск веселья. На сей раз хохотали все, а не только полоумный мальчишка.

– Слышь, юродивый, – вытерев слезы, выдавил из себя грешник в бронике, – выверни уже карманы, не стесняйся. А то давайка разденься. Плащ у тебя хоть и хреновый, но по нынешним временам любая добыча сгодится. Экономический кризис какникак.

Смеются, значит, не принимают Заура всерьез. Как же, он ведь высокий и тощий – аж щеки впали – очкарик. Причем очки у него с толстенными линзами: разбей их – и крот похвастается куда лучшим зрением. А еще Заур хромает – бандиты наверняка заметили это, когда он явился сюда, вроде как бы на выручку несуществующей девушке. К тому же, он лысый, как колено, голова аж блестит – там, где нет шрамов. Так кто в здравом уме воспримет его всерьез? Да он сам над собой подшучивает, когда смотрит в зеркало. К тому же, Заур впервые в этой части города, его тут не знают.

И все же напрасно эти хищники киевского дна так обрадовались.

Ведь в данной ситуации жертва вовсе не Заур.

Наоборот – это им всем, с ножами и арматурой, не повезло оказаться рядом с ним.

И самый главный неудачник – тот закоренелый грешник, за которым Заур подался в чужой район на другом конце столицы. Изза него палач с утра до заката бродил по загаженным улицам с отрешенным видом, корча из себя первостатейного простака, которого не обобрать ну просто грех. Он столько раз доставал на публике неприлично толстый бумажник, что мог бы вообще не прятать его.

Удача улыбнулась Зауру лишь под вечер, после полутора десятков подкатов разного рода жуликов и гопстоперов. Бывалый бандит в бронежилете, едва не лопавшемся на брюхе, – вот его цель.

Единственная лампочка, освещающая этот сектор подвала, зажужжав, моргнула.

– Покойтесь с миром. – Заур выстрелил, не вынимая рук из карманов, где только и ждали подходящего момента «микроузи», снятые с предохранителей еще у лестницы.

Два по двадцать патронов, выскочив из магазинов, чуть ли не мгновенно лишились своих пуль, изза чего в клочья разодрало не только плащ палача, но и плоть грешников. Заур дернул головой влево – и мимо, едва не провалив ему затылок, порхнул в подвальный полумрак ржавый арматурный прут. Это была единственная контратака. Больше никто даже не попытался дать отпор – не ожидали такой прыти от тощего очкарикахромоножки. Пришлось разок перезарядиться и повернуться вокруг своей оси, чтобы никто – кроме толстякаурода в бронике и мальчишки – не остался без своей порции полуоболоченных стальных сердечников.

И двух секунд не миновало, как бандиты – за редким исключением – отошли в мир иной, и не в горние выси, но куда глубже фундамента отправились их неправедные души. Пустые магазины упали на пол, с щелчками их заменили полные. Лишь только после этого Заур сунул «микробиков» – так ласково он называл свое оружие – в кобуры под мышками.

3
{"b":"212345","o":1}