Башка трещала немилосердно. Я мучительно соображал, как и о чем с троицей разговаривать. Бесполезно. Мои разум и тело пребывали в плену алкоголя: мысли путались, взгляд фокусировался с трудом.
– Со свиданьицем! – хмыкнул Турок. – У нас к тебе дело, Край…
Я тут же его перебил:
– Здорово, парни. Сто лет не виделись. И еще столько же на ваши образины не смотрел бы.
Я давно в том возрасте и в том положении, когда можно и хочется говорить то, что думаешь, наплевав на условности и ложное – по отношению к сволочам – чувство такта. К тому же, в связке «Турок—Орфей» главным всегда был Орфей. А Турок всего лишь на подхвате. Так на кой мне слушать вяканье шестерки?
– И тебе не хворать, Край, – недовольно пробурчал Орфей, избегая смотреть в мою сторону, и добавил: – Ты бы срам прикрыл, что ли.
Это он верно подметил. Меня и одетым испугаться можно, а уж когда я нагишом!.. На моем плече татуировка – скорпион под парашютом. И по всему телу узоры шрамов. Обычно скоблю щеки дважды в день, но все равно морда сизая, а нынче я уж и позабыл, как выглядит бритва. И одеваюсь я не от-кутюр. Очень скромно одеваюсь. Скромнее некуда. Гости уже в этом убедились.
– Мне от друзей скрывать нечего. – Неспешно я подошел к холодильнику, чуть ли не физически ощущая: за каждым моим движением внимательно следят.
– Хорошо, – примирительно выдал Орфей мне в спину. – Это очень хорошо, что от нас тебе скрывать нечего. Именно поэтому у нас есть деловое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
– Не смогу? – я обернулся к Орфею. – Братишка, мне показалось, или ты мне угрожаешь?
Помню, раньше он неважно выглядел: седая растрепанная бородка, мелкоячеистая сеть морщин на лбу, грузное тельце, широкое в талии и узкое в плечах. Чернобыль не сделал его моложе и красивее. Но сейчас в движениях Орфея присутствовала легкость, и растительность на лице приобрела аккуратные благородно посеребренные очертания, лоб стал гладким, а тело – чуть ли не поджарым. Взглянув раз на нынешнего Орфея, сразу поймешь: перед тобой опасный боец, бывший инструктор-рукопашник Иностранного легиона, а не почтенный отец благородного семейства. И это притом, что одет он был в простенькие рубашку и брючки без намека на камуфляж.
– Слышь, гусь, ты бы того… ну, не этого… А то! – Людей, которые ему не нравились, Турок называл гусями, а то и вообще петушками.
Однако нескромно щекастенький себя ведет. Без спросу влез в мой дом, сел за мой стол на моей кухне, и еще вякает что-то в мой адрес?!.. Я почувствовал, что закипаю. Надо срочно охладиться. Открыв холодильник, забитый коробками с замороженной пиццей, достал бутылку минералки, в одно движение свинтил крышку и жадно припал к горлышку.
И надо ж было в этот момент подать голос Панку:
– Как говорится, поздно пить «боржоми», когда…
Это стало последней каплей. Хряпнув бутылку о дверцу холодильника, – только осколки с брызгами полетели, – я выставил обретенную «розочку» перед собой и, выпучив глаза, заорал:
– Хрена вы тут забыли?! Я никого к себе не звал! Пошли все вон!!!
Откровенно говоря, я надеялся, что троица купится на показную истерику, и бутылку разбил лишь затем, чтобы отвлечь внимание, а сам тем временем быстро подхватил с полки холодильника свой безотказный «Форт 14» с уже накрученным глушаком. Ну, вот не люблю соседей будить, убивая вражин по ночам. И да, я храню оружие в холодильнике. А вы где храните? Ах, нигде, у вас его вообще нет? Ну так не учите меня жить!..
Расчет был на то, что любой нормальный человек, увидев перед собой обнаженное пьяное быдло, размахивающее острым стеклом, попросту не обратит внимания на вторую руку быдла. А конечность-то за спиной, где уже снятая с предохранителя волына. Но главное, я хотел вывести незваных гостей из себя. На некоторых стоит лишь легонечко нажать, чтоб из них тут же брызнуло вонюченьким. Даже в нынешнем своем состоянии я понимал, что неспроста понадобился Орфею с Турком, и что все очень серьезно, раз они демонстративно пришли с миром, без стволов. Когда убийцы корчат из себя безобидных овечек, жди кровавой бани. И потому важно выяснить если не всю правду, то хотя бы ее подобие.
– Ща всех порежу!!! Всем галстуки пошью!!! – надрывал я глотку, намекая, что собираюсь вскрыть гостям горло и через дыру вывесить наружу язык.
В стену застучали – мол, сосед, хватит уже, сколько можно.
Я тут же заткнулся.
Испугался гнева тех, кому не повезло жить со мной на одном этаже? Как бы не так.
Увы, спектакль одного актера с треском провалился: троица проигнорировала мой демарш. Турок и Орфей на меня даже не взглянули. Щекастый взял со столешницы большой белый конверт и, достав из него пачку цветных картинок, принялся их разглядывать и даже пару протянул бородачу Орфею. Панк отвернулся к окну. Его очень занимало происходящее на проспекте.
Вот тут-то я и вышел из себя по-настоящему. А когда Макс Край свирепеет, он голос не повышает, что вы. Он всего лишь убивает. Выхватив «Форт» из-за спины и наведя его на Орфея, я преспокойно сообщил своим незваным гостям:
– Братва, а ну-ка выметайтесь. И живо. Иначе за себя не отвечаю.
– Красивая работа. Профи делал. – Турок отреагировал на мою просьбу вовсе не так, как я хотел. Встав из-за стола, он шагнул ко мне и чуть ли не к лицу поднес картинку, которую только что рассматривал.
Через секунду мой взгляд сфокусировался-таки на изображении. Руки задрожали, и я самым постыдным образом уронил пистолет. Он упал на линолеум и закатился под стол. Оказывается, пока я тут корчил из себя голливудскую знаменитость, чудо-следопыты рассматривали фотографии. Те самые. Я и забыл, что оставил их тут на столе. Думал, что сжег или выбросил.
Оттолкнув Турка, я опустил задницу на табурет. Ноги меня не держали.
Вытряхнув из стакана дохлую осу, Орфей щедро – до краев – налил вискаря и подвинул ко мне. Кивнув ему, мол, спасибо, дружище, я взял стакан и поднес к губам, изрядно расплескав пахучую коричневатую жидкость. Да так и замер с открытым ртом, потому что заговорил Турок, и сказанное им встряхнуло меня и враз отрезвило.
– Мы знаем, кто это сделал, Макс. – Затянутыми в черную кожу пальцами Турок вцепился в красную машинку Патрика и прокатил ее по столешнице, а вторую ладонь положил на пачку фотографий. – Монтаж, конечно. Но качественный, не придерешься.
– Кто?! Говори!!! – Я швырнул в него стакан, но сталкер ловко уклонился. Стакан врезался в стену, оставив после себя пахучую кляксу и опав битым стеклом. – Дай сюда! Не смей прикасаться!!!
Турок послушно – ну точно безобидная овечка! – протянул мне игрушку сына.
Однако его выдали глаза. Там я увидел жажду смерти. Он хотел вцепиться мне в горло, я даже почувствовал крепкие пальцы у себя на кадыке. Я подмигнул ему, как бы говоря: «Ну давай же! Чего ждешь? Атакуй!»
Турок отвернулся – точно зверь, не выдержавший взгляда человека.
Глядя на щекастого, и не скажешь, что в башке у него отнюдь не опилки. Он ведь спец по электронике, закончил местный универ в те времена, когда наш провинциальный городок еще не называли Вавилоном. Турок земляк мне. Земеля, ёлы. С его способностями не по Чернобылю лазить, а сидеть бы в НИИ крутой корпорации да изобретать дырку для игольного ушка, получая зарплату с авансом, так нет, потянуло его на подвиги… Наверняка это он вскрыл дверь моей квартиры. Турок – тот самый случай, когда к светлой голове еще и золотые руки прилагаются.
Вытащив из навесного шкафчика другой стакан, Панк подал его Орфею.
– Край, нам нужна твоя помощь. – Огладив бороду, сталкер нацедил в стакан вискаря на три пальца, и нет, чтобы мне, страждущему, предложить, влил в себя, скотина. Еще и зажмурился от удовольствия. Так с закрытыми глазами и закончил реплику: – Ты поможешь нам, а потом мы поможем найти тех, кто тебя подставил.
Я мотнул головой и пожалел об этом: не в моем состоянии совершать столь резкие движения.
– А давай, дружище, так: сначала вы мне говорите, а уж потом я…