– Ладно, – в конце концов, произнес Браин, – надо спускаться вниз. – Взглянув на товарища, он обнаружил на себе его пристальный взгляд. – Не беспокойся Говард, я знаю о твоей фобии, и я помогу тебе преодолеть этот сложный для тебя путь.

Говард покачал головой и сам себе ухмыльнулся.

– Хорошо, Норберт, ждите нас на крыше лифта, мы тоже скоро спустимся! – снова посмотрев в шахту, прокричал Браин.

Потом он принялся благоприятствовать успешному перемещению Говарда на лесенку, на которой, с протянутой к нему рукой, тянулась Катрина. Она догадалась, что задумал Браин, и всеми фибрами своей души стремилась ему в этом помочь.

– О силы небесные, – услышал Браин за своей спиной голос седовласого Вербера. – Надеюсь, этот лифт находится в полном порядке и выдержит общий вес всех нас.

Браин, в свою очередь, не пропустил мимо ушей эти слова.

– Стен, побереги свой топор! – выкрикнул Говард, при помощи соратников перебираясь в шахту. – Он нам еще понадобится.

Короткое «угу» в ответ донеслось откуда-то снизу.

***

«Да будет светлым путь праведных!» – облегченно вздохнув, подумал Вербер, ступив ногами на металлическую крышу лифтовой кабины.

Лист металла под его весом и весом всех остальных людей, стоявших сейчас на этой транспортной будке, не продавливался даже на миллиметр, так как был выполнен из толстого прочного сплава. А что касается пары тросов, на которых держалась кабина, они-то уж точно не были благодарны этой толпе людей, пожаловавших сюда всем своим скопищем.

Несмотря на скользкие ступеньки и сильный холод, от которого по телу то и дело пробегала сильная дрожь, никто не сорвался вниз во время спуска.

Вербер спускался последним, и как только он оказался на сплошной твердой поверхности вместе с остальными людьми, Говард, стоявший рядом с Браином, опустил глаза под ноги и принялся маячить по полу тускловатым светом от экрана своего мобильника.

– Так я и думал, – произнес он, подобрав что-то с крыши лифта. – Даже такой, казалось бы, надежный инструмент не выдержал падения с такой высоты. – Мужчина посмотрел вверх – в далекую темноту, дабы убедиться в силе сказанных слов. – Даже боюсь представить, что было бы со мной, если бы…

– Никогда не думай о том, чего тебе удалось избежать! – выразительно произнеся свои слова, оборвала его Катрина.

По всей вероятности, Говард сразу же внял ее словам, так как не стал больше ничего говорить по этому поводу. Он лишь в заключение темы едва заметно улыбнулся ей и уважительно кивнул.

Катрина тоже одарила его мимолетной улыбкой, а затем смущенно отвела глаза в сторону, состроив такой вид, будто бы внимательно осматривала пространство, в котором они все сейчас находились.

– Хорошо, что ни у кого из нас нет клаустрофобии! – произнесла Мелисса с шутливой ноткой в голосе.

«А еще лучше то, что, несмотря на положение, в котором мы все оказались, кто-то из нас еще может шутить», – подумал Браин, оставшись довольным такой мыслью.

– Будьте добры, расступитесь, – вежливо попросил Норберт.

Здоровяк сделал всего один шаг, а потом резко наклонился и присел на корточки. Он пару секунд посветил на квадратный люк в поисках ручки, и как только обнаружил, что искал, сразу же схватился за нее голыми руками.

Мелисса заметно поежилась, когда Норберт так сделал, представив, насколько в действительности было бы неприятно ей, если бы ее заставили соприкоснуться голыми ладонями с ледяным металлом.

«Брр-р…»

В отличие от Мелиссы, Норберту, даже не подумать, а сделать это, было не так страшно. Он ведь являлся физически сильным, да и к тому же темпераментным мужчиной, а его широкие ладони всегда были горячими, как и его сердце.

– Не поддается! – произнеся, хмыкнул Норберт.

Мужчина выпрямился и, глядя сверху вниз на плотно запечатанный люк, задумчиво почесал макушку.

Никто из присутствующих не проявил желания тоже попробовать открыть лаз, так как все без исключения понимали: раз могучий Норберт оказался не в силах отпереть его, то никому из них тем более не стоит соваться.

– Попробуй этим… – произнес Стен, протягивая Норберту последний оставшийся у них топор.

– А почему бы тебе самому не попробовать? – удивившись, промолвил Норберт.

Стен пожал плечами.

– Мне кажется, что у меня получится совсем не так хорошо, как у тебя.

– Ну ладно, раз так, – тоже пожал плечами Норберт и взял у коллеги рубило.

Все в надежде уставились на соратника, когда он вскинул топор над своей головой. А когда мужчина в потуге сморщился лицом и с силой направил руки вниз, некоторые люди, осознав, насколько шумным будет удар, быстро заткнули уши.

Соприкосновение лезвия топора и в самом деле сопровождалось ужасающим звуком, боль от которого смогли ощутить на своих ушных перепонках все те, кто не позаботился об их сохранности, включая самого Норберта. Испытав поистине болезненное ощущение в своем мозгу, он отшатнулся назад, неаккуратно повернулся и случайно полоснул один из пары тросов, на которых держалась тяжеленная лифтовая кабина.

Напряженные волокна троса мгновенно скрутились в кудряшки, чем-то похожие на те, которые украшали голову Мелиссы, однако сделаны были абсолютно из другого материала – более прочного, но все ж разрушаемого.

Сгрудившаяся на крыше лифта толпа людей словно бы застыла с откровенным ужасом на своих лицах. Все работники офиса, боясь даже вдохнуть или выдохнуть, не сводя глаз, изумленно таращились на постепенно расслаивающиеся волоски троса.

Потом лифтовая кабина резко дернулась, спустившись на пару сантиметров вниз.

Когда стало окончательно ясно, что трос долго не выдержит, Норберт резво наклонился и вновь попытал счастье отпереть непокорную крышку люка, которая после сокрушительного удара топором, по-видимому, стала посговорчивее. Болезненный холод начал проникать сквозь горячие ладони силача, но он не собирался так просто сдаваться. Еще раз поднатужившись как следует, мужчина по инерции отпрянул назад, когда небольшая дверца наконец открылась, не устояв перед его жестким натиском. Шумно грохнувшись на свою пятую точку, от чего лифт снова угрожающе содрогнулся, Норберт выпученными от радости глазами уставился на зияющее прямоугольное отверстие, через которое без труда мог протиснуться среднестатистический человек.

Оказавшись внутри лифтовой кабины, украшенной консервативными монохромными тонами черного и белого цвета, работники офиса особенно сильно испытали страх за собственные жизни. Они ясно представили, что будет с ними всеми, если постепенно расслаивающийся трос порвется прямо сейчас, а сам лиф, вместе со всеми ними, полетит вниз и на огромной скорости ударится об дно шахты. Как только кто-то из присутствующих огласил эту мысль вслух, начали предприниматься отчаянные попытки отпереть лифтовую дверь, однако сделать это одним единственным топором оказалось не так-то просто. Но, к счастью, реализуемо.

Не было паники, и суматохи тоже не было. Люди, будучи практически уверенными, что все обошлось, постепенно выходили из лифта на лестничную площадку десятого этажа, даже и не догадываясь, что некоторым из них, а точнее тем, кто еще находился внутри вертикального транспортера, осталось жить по меньшей мере десять секунд.

Норберт вышел из лифта самым первым, а за его широкой спиной шагали Браин с Говардом, за ними следовали Вербер, Мелисса, Стен. Последними вышли Лейла и Катрина. То, что происходило дальше, не поддается описанию, настолько это было страшно и внезапно. Можно сказать лишь единственное – трос все-таки не выдержал и оборвался. Больше десятка людей, находившихся на тот момент в пассажирском лифте, разверзая холодную тишину своими ужасными воплями, под сопровождение металлического скрежета, одновременно погибли, когда короб, набитый до отказа людьми, с грохотом ударился о твердую поверхность где-то внизу.

Какое-то время оставшиеся в живых стояли молча, с ужасом и паникой в глазах глядя на мертвенно-черный проем, где только что находился лифт с их коллегами.