Первым шел Зинга, шагая по мелким лужам вдоль скалистого берега: у Зинги были в порядке обе руки, а у Картра – только одна. За ним шли сержант, Дальгр, Спин и Смит, а замыкал колонну Рольтх. Утренний ветер был свеж – прохладно, но это была приятная прохлада. Картр поднял голову, ловя ветер, и глубоко вдохнул воздух. «Звездное пламя» осталось далеко в прошлом. И Картр обнаружил, что нисколько не сожалеет об этом. Если они обречены провести здесь всю оставшуюся часть жизни, то какая удача, что они нашли такой мир!
Он попытался, отгородившись от окружающих, вступить в мысленный контакт с туземной жизнью. Красноватый зверек с пышным хвостом какое-то время сопровождал их по веткам деревьев, издавая трескучие звуки, зверек был любопытным и ничего не боялся.
Птица, а может, насекомое пролетело в воздухе, взмахивая крыльями. Еще одно животное вышло из убежища примерно в ста футах прямо перед ними. Большое, почти такое же, как коричневый рыболов на реке, которого они видели в первый день. Но это животное было желтовато-коричневого цвета, и оно двигалось совершенно неслышно, как тень, пробираясь среди скал уверенно и высокомерно. Оно присело, прижимаясь к камню, и внимательно следило за приближающимися глазами с узкими вертикальными зрачками. Кончик его хвоста дергался. Зинга остановился и пропустил вперед Картра.
Высокомерие… Высокомерие и любопытство, и еще слабый, начинающийся голод без признаков страха или осторожности.
Картр видел, как шевельнулись мышцы под густой шерстью, когда животное двинулось вперед. Оно было так прекрасно в своей удивительной дикой свободе, что Картр захотел узнать о нем больше. Он установил контакт, нащупал путь в чужой мозг.
Голод забыт, любопытство оказалось сильнее. Животное село на задние лапы. Только дергающийся кончик хвоста выдавал легкое беспокойство. Не поворачивая головы, Картр отдал приказ:
– Сверните немного влево, обогните ту скалу. Оно не нападет на нас сейчас…
– Почему бы его не подстрелить? – не слишком вежливо спросил Спин. – Все это глупости: «Не убий! Не убий!». В конце концов это всего лишь животное…
– Заткнись! – Смит слегка подтолкнул товарища. – Не вмешивайся в дела рейнджеров. Вспомни, если бы они не вступили в контакт с этой пурпурной летающей медузой перед нападением зеленых, эти дьяволы уничтожили бы нас без предупреждения.
Спин проворчал что-то, но свернул влево. Смит, Дальгр и Рольтх последовали за ним, последним шел Зинга. Картр оставался, пока все они не миновали лесного зверя. Тот неожиданно зевнул, обнажив грозные клыки. Потом сел неподвижно, полуприкрыв глаза и глядя им вслед. Сам Картр ушел последним. Животное колебалось: следовать ли за ними. Любопытство двигало его вслед за путниками, голод заставлял заняться охотой. Наконец, голод победил, животное скользнуло в рощу за скалами. И контакт прервался.
Эта встреча удивила и слегка обеспокоила Картра. Он легко сумел вступить в контакт, убедил животное, что они не пища и не опасны, но установить более тесные отношения не удалось. Ничего похожего на случай с пурпурной медузой. Рассчитывать на помощь здесь не приходится. Лесной зверь дик и независим, он совершенно не подчиняется чужой воле. Если вся туземная жизнь такова, горсточку выживших ожидает еще большее одиночество.
Люди или, по крайней мере, представители высшей формы жизни – построили же они дорогу для транспортировки грузов – когда-то жили здесь. Они жили здесь долго, и их было много, иначе дорога не пролегла бы по пустыне. И все же ни у одного животного не сохранилось ни воспоминания, ни даже инстинктивного страха перед человеком. Давно ли исчезла раса, построившая дорогу? Как она исчезла? И почему? Картр жаждал вернуться к дороге со следоискателем и на вездеходе, пройтись вдоль покрытия, как бы дорога ни была погребена, следоискатель все равно отыщет ее. И дорога приведет к городу, лежащему где-то в начале или конце ее.
Города… Города обычно расположены по краям больших континентальных массивов, где есть возможность передвижения по морю, или в стратегических точках речных долин. На этой планете есть моря. Картр снова пожалел о гибели записывающей аппаратуры: после крушения все наблюдения, сделанные с орбиты, стали недоступными. Может быть, если бы они свернули сейчас на восток… или на запад, то вышли бы к морскому берегу. Только куда сворачивать – на восток или на запад? Он лишь раз бросил взгляд, да и то беглый, на экран, и ему показалось, что они приземляются на большом континенте. До ближайшего берега могут быть сотни миль. Может ли найденная дорога быть проводником?
Картр обещал себе, что, как только будет закончено устройство базы, он выяснит, о каком источнике энергии говорил Джексен с Дальгром. На вездеходе можно исследовать гораздо большую площадь, чем пешком. И если начинать с дороги…
Рольтх остановился и оглянулся.
– Ты счастлив ?
Картр осознал, что напевает что-то.
– Я думал о дороге, о том, чтобы пойти вдоль нее.
– Да… Меня она тоже занимает… Дорога. Но что это нам даст? Ты искренне уверен, что мы сможем найти людей… Или хотя бы их отдаленных родственников?
– Не знаю…
– И мой ответ таков же, – Рольтх передернул плечами, чтобы лучше разместить тяжесть рюкзака. – Если мы чего-то не знаем, то должны узнать. Желание узнать, что там, за холмами, привело нас в рейнджеры. Мы привыкли к таким поискам. Признаюсь, что такая экспедиция дала бы мне больше радости, чем ползание по этой дикой местности, согнувшись под грузом, как будто мы карликовые ПФФ с внешних островов Фальтхара!
Им потребовалось почти два дня, чтобы добраться до лагеря, разбитого Филхом и Джексеном. Здесь их уже ждали шалаши из веток, и горел костер, а запах жареного мяса превратил их усталую походку в бодрую ходьбу.
Ровная скальная поверхность спускалась в мелкий ручей – идеальная посадочная площадка для вездехода. В конце площадки грудой лежали материалы, сплавленные по реке. Джексен нашел дикое зерно, уже созревшее, и набрал кисловатых плодов с деревьев на опушке леса. Картр решил, что человеку здесь нетрудно прожить. Он подумал о временах года. Существует ли между ними разница? Неизвестно. Времена года не имеют значения, когда приходишь на планету ненадолго. Вообще почти ничего неизвестно. Но теперь… им так много необходимо узнать… Узнавать придется методом проб и ошибок.
Картр вытянулся у огня, перебирая в уме все, что необходимо будет сделать. Он так глубоко задумался, что вздрогнул, когда Рольтх коснулся его плеча. Ночной мир принадлежал Рольтху, он был бодр, как звери, которые сейчас бродят по лесу.
– Идем!
Он прошептал это слово так настойчиво, что Картр вскочил на ноги. Он быстро оглянулся. Остальные лежали вокруг костра в спальных мешках или дремали. Сержант тихо выбрался из освещенного круга.
– Что…
Он так и не закончил: Рольтх предупреждающе сжал ему руку. Руку Рольтх не убрал и повел Картра во тьму.
Они поднимались по склону, который становился все круче. Деревья стали тоньше и вскоре совсем исчезли. Они оказались на освещенной луной площадке. Фальтхарианин повернул сержанта лицом к северу.
– Жди! – напряженно сказал он. – Следи за небом!
Картр уставился в ночную тьму. Ночь была ясная, звезды образовывали знакомый и незнакомый рисунок. Картр подумал о других солнцах и мириадах планет вокруг них…
На горизонте слева направо пронесся желто-белый луч. Он исходил из какого-то пункта далеко на севере и устремился в небо. За три секунды он совершил полный оборот. Картр считал. Через пятьдесят секунд луч снова вспыхнул и прошел тем же курсом. Маяк! Это был маяк!
– Давно?
– Я увидел его в первый раз час назад. Появляется очень регулярно.
– Это маяк, сигнал… Но для кого? И как он управляется?
– Не обязательно, чтобы кто-то управлял им,-задумчиво сказал Рольтх. – Вспомни Тантор…
Тантор – закрытый город. Двести лет назад жители его заболели странной болезнью. Да, Картр хорошо помнил Тантор. Однажды он пролетел над огромным куполом, изнутри которого помещалась вечная тюрьма ради всей галактики. Картр видел древние машины, занимаюшиеся своими делами в городе, где не осталось ни одного живого существа. У Тантора тоже были маяки, и их крик о помощи автоматически устремлялся в небо тогда, когда руки, установившие эти маяки, давно превратились в прах. За этими холмами мог находиться другой Тантор. Это объяснило бы загадку прекрасной, но пустынной местности.