Левинский сунул что-то Бергеру в руку.

– Возьми вот кое-что.

– Что это?

– Йод, аспирин, вата. Еще вот немного марли. А это перекись водорода.

– Целая аптека, – изумился Бергер. – Откуда это у тебя?

– Украли. Из больнички. Один из наших прибирается там.

– Отлично. Нам пригодится.

– А это вот сахар. Кусковой. В воду им положите. Полезно.

– Сахар? – переспросил Лебенталь. – А сахар-то у тебя откуда?

– Оттуда. Ты, что ли, Лебенталь? – спросил Левинский наугад в темноту.

– Да, а ты откуда знаешь?

– Потому что ты спрашиваешь.

– Я вовсе не для того спрашиваю, – обиделся Лебенталь.

– Не могу тебе сказать откуда. Принес один, из девятого барака. Для ваших двоих. Вот еще сыру немного. А от одиннадцатого барака – шесть сигарет.

Сигареты! Шесть сигарет! Немыслимое сокровище! На секунду воцарилась мертвая тишина.

– Лео, – проронил наконец Агасфер. – А он получше тебя будет.

– Ерунда. – Левинский говорил отрывисто и быстро, будто запыхавшись. – Принесли до закрытия бараков. Знали, что я к вам пойду, как только в зоне тихо станет.

– Левинский, – прошептал пятьсот девятый. – Это ты?

– Я.

– Ты выбрался?

– Ясное дело. А как бы иначе я сюда попал? Я же механик. Кусок проволоки – и все дела. Меня замки любят. Вообще-то можно и через окно. У вас-то как с этим?

– Здесь не запирают. Уборная-то на улице, – объяснил Бергер.

– Ах да, конечно. Я забыл. – Левинский на секунду умолк. – А другие подписали? – спросил он затем, повернувшись в сторону пятьсот девятого. – Ну, те, которые с вами были?

– Да.

– А вы нет?

– А мы нет.

Левинский подался чуть вперед.

– Мы не верили, что вы сдюжите.

– Я тоже, – признался пятьсот девятый.

– Да я не в том смысле, что вы выдержали. А в том, что с вами не сделают чего похуже.

– И я о том же.

– Оставь их, – сказал Бергер. – Они еще очень слабы. Да и зачем тебе все эти подробности?

Левинский шелохнулся в темноте.

– Это важнее, чем ты думаешь. – Он встал. – Мне пора. Я скоро снова приду. Еще чего-нибудь принесу. Да и обсудить кое-что с вами надо.

– Ладно.

– У вас тут ночью шмон часто устраивают?

– А зачем? Трупы пересчитывать?

– Значит, вообще нет? Это хорошо.

– Левинский, – шепотом позвал пятьсот девятый.

– Да.

– Ты точно еще придешь?

– Точно.

– Послушай. – Пятьсот девятый в волнении искал слова. – Мы еще… нас еще не совсем… в общем, мы еще годимся… Для дела.

– Потому я и приду Не из одной любви к ближнему можешь не сомневаться.

– Хорошо. Тогда хорошо. Тогда ты точно придешь.

– Точно.

– Не забывайте нас.

– Ты мне это однажды уже говорил. Видишь, я не забыл. Потому и пришел. И еще приду.

Левинский ощупью стал пробираться к выходу. Лебенталь прикрыл за ним дверь.

– Стой, – шепнул Левинский уже из-за двери. – Забыл кое-что. Вот.

– А ты не можешь разузнать, откуда все-таки сахар? – спросил Лебенталь.

– Не знаю. Посмотрим. – Левинский отвечал все так же отрывисто и как будто впопыхах. – На вот, возьми. Прочтите. Мы сегодня получили.

Он сунул в ладонь Лебенталя сложенный вчетверо листок и исчез, растворившись в черной тени барака.

Лебенталь закрыл дверь.

– Сахар, – пробормотал Агасфер. – Дайте кусочек потрогать, только потрогать, больше ничего.

– Вода еще есть? – спросил Бергер.

– Вот. – Лебенталь протянул ему миску.

Бергер взял два куска сахара, бросил в воду и размешал. Потом подполз к пятьсот девятому и Бухеру.

– Выпейте вот. Только медленно. По очереди, каждый по глотку.

– Кто это там ест? – раздался голос со средних нар.

– Да никто. Было б что есть…

– Я же слышу, кто-то глотает.

– Тебе приснилось, Аммерс.

– Ничего не приснилось! Где моя доля? Вы ее сожрали у себя там, внизу! Отдайте мою долю!

– До утра подождешь.

– До утра вы все сожрете! Всегда так. Мне каждый раз меньше всех достается. А я… – Аммерс начал всхлипывать. Никто не обращал на него внимания. Он уже несколько дней был болен, и ему казалось, что все его обманывают.

Лебенталь ощупью пробрался к пятьсот девятому – Я насчет сахара, – прошептал он смущенно. – Я же не для того спросил, чтобы скрысятничать. Я просто хотел достать вам еще.

– Ну конечно.

– И зуб еще при мне. Я его пока не продал. Ждал. Зато теперь обделаем дельце.

– Хорошо, Лео. А что тебе Левинский еще дал? У двери.

– Клочок бумаги. Это не деньги. – Лебенталь повертел листок в пальцах. – На ощупь вроде как кусок газеты.

– Газеты?

– Да вроде бы.

– Что? – спросил Бергер. – У тебя есть кусок газеты?

– Посмотри как следует, – велел пятьсот девятый.

Лебенталь подполз к двери и приоткрыл ее.

– Точно. Это кусок газеты. Оторванный.

– Прочесть можешь?

– Что, сейчас?

– А когда же еще! – рассердился Бергер.

Лебенталь поднес клочок бумаги поближе к глазам.

– Не видно. Темно.

– Открой дверь пошире. На улицу выйди. Там луна вон светит.

Лебенталь отворил дверь и на корточках пристроился на пороге. Он поворачивал обрывок газеты то так, то эдак, чтобы на него упал слабый, рассеянный свет. Потом долго его изучал.

– По-моему, это военная сводка, – сказал он наконец.

– Читай, – прошептал пятьсот девятый. – Да не томи же, изверг!

– Спичек ни у кого нет? – спросил Бергер.

– Ремаген, – разобрал наконец Лебенталь. – На Рейне.

– Что?

– Американцы… перешли Рейн… в районе Ремагена!

– Что-что? Лео! Ты не перепутал? Рейн? Ты уверен, что там написано Рейн? Может, какая французская речушка?

– Да нет. Рейн… Под Ремагеном… Американцы.

– Слушай, кончай дурить! Прочти как следует! Христом Богом прошу, Лео, прочти, что там написано!

– Все так, – подтвердил Лебенталь. – Так и написано. Теперь я ясно вижу.

– Перешли Рейн? Да как это может быть? Значит, они уже в Германии! Да читай же дальше! Читай скорей!

Все галдели наперебой. Пятьсот девятый даже не заметил, как снова закровоточили разбитые губы.

– Через Рейн переправились! Но как? На самолетах, что ли? Или на лодках? На чем? Может, с воздуха, на парашютах? Читай же, Лео!

– Мост, – шевелил губами Лео. – Они захватили мост… Теперь он под ураганным огнем немецкой артиллерии.

– Мост? – недоверчиво переспросил Бергер.

– Ну да, мост. Под Ремагеном.

– Мост, – задумчиво повторил пятьсот девятый. – Мост через Рейн… Но тогда это целая армия! Читай дальше, Лео! Что там дальше написано?

– Мелким шрифтом, я не могу разобрать.

– Неужели ни у кого нет спичек? – в отчаянии взмолился Бергер.

– Возьми вот, – раздался голос из темноты. – Тут еще две.

– Иди сюда, Лео.

Они встали в кружок у двери.

– Сахар, – ныл Аммерс. – Я знаю, у вас есть сахар. Я слышал. Где моя доля?

– Слушай, дай ты этому паразиту кусок, пусть отвяжется, – в нетерпении шепнул пятьсот девятый Бергеру.

– Нет. – Бергер готовился зажечь спичку. – Занавесьте окна одеялами или еще чем. А ты, Лео, лезь вон в угол, за одеяло. И читай.

Он чиркнул спичкой. Лебенталь принялся читать как можно быстрей. Это был обычный набор лжи и умолчаний. Мост, дескать, в стратегическом отношении бесполезен, американцы, закрепившиеся на другом берегу, окружены и находятся под ураганным огнем, а немецкая часть, не взорвавшая мост при отступлении, пойдет под трибунал.

Спичка погасла.

– Не взорвавшая мост… – Пятьсот девятый задумался. – Выходит, мост они взяли с ходу, целехоньким. Знаете, что это значит?

– Их застигли врасплох…

– Это значит, что Западный вал прорван, – произнес Бергер, но так робко, будто все это ему снится. – Западный вал прорван! Они прошли!

– Это целая армия. Не какой-нибудь воздушный десант. Десант сбросили бы уже за Рейном.

– Бог мой, а мы ничего не знаем! Мы-то думаем, что немцы все еще удерживают часть Франции!