– Путешествия пока не входят в мои планы.
Что говорить, она права. Я действительно чувствую себя пленницей в этом милом уютном доме.
– Помнится, Тируэлл приглашал нас в свое поместье Нортумберленд.
Какая отличная новость! Он уедет, и мне не придется развлекать его.
– Дарроуби тоже будут там, – продолжает она. – Я так соскучилась по Фанни! И потом, мне не терпится взглянуть на ее новый гардероб! А тебе?
– Подожди, ты хочешь сказать, я тоже еду?
– Разумеется! Представляешь, как нам будет весело?
– Но герцог... у него законная жена.
– Очаровательная женщина. Ты просто не сможешь не... – Она прикрывает рот рукой. – Не слушай меня, Кэролайн, я несу полную чушь. Это со мной случается в последнее время.
– Филомена, прошу тебя, не надо принимать меня за идиотку. Скажи мне наконец, что происходит. Мне кажется, вокруг меня что-то замышляется, но я понять не могу что.
Она внимательно смотрит на меня.
– Я не умею лгать и не хочу лгать тебе. Но это все, что я могу тебе сказать. Поверь, мы все желаем тебе только добра.
– Надеюсь, здесь не замешан Конгриванс. Я не желаю ни видеть его, ни слышать о нем. Не забывай, что теперь я любовница Тируэлла и всем обязана ему.
Я разворачиваюсь и ухожу от нее. Что происходит? Быть может, Тируэллу пришло в голову посвятить меня в тонкости овцеводства? Вряд ли. Не такой уж он болван. А что, если он решил познакомить меня с женой и предаться любви втроем?
Мальчики кричат. Они не могут справиться со змеем. Того и гляди, он вырвется и улетит. Со всех ног бегу к ним.
– Сматывайте бечевку! – кричу я и подхватываю на руки Джеймса.
Мы успеваем вовремя. Змей снова устремляется в небо. Я не могу сдержать радости и заливаюсь смехом.
– Хотите запустить его, леди Каро?
– Конечно, хочу, Уилл! Как давно я не делала этого!
Какое же это чудо – держать в руках рвущегося в синее небо змея, забыв обо всем на свете! Я смеюсь совсем как в детстве и не могу остановиться!
Прочла «Гордость и предубеждение», начинаю читать «Разум и чувство». Господи, эти сестры – одно недоразумение. Старшей, такой разумной и правильной, подошел бы тот господин, который хочет стать священником. Не знаю, кто сможет понравиться младшей, она совсем чокнулась на своей поэзии. Они напоминают мне тех провинциалок, которых вывозят на балы, словно на ярмарку. Продолжаю читать дальше. Неужели она выйдет за этого престарелого вояку? По возрасту он больше подходит Элинор. Так что Уиллоби появляется очень кстати.
Утром Бек сообщает мне о намерении герцога поужинать со мной. Что ж, вновь придется изображать соблазнительницу. Надо сделать все, чтобы он отказался от мысли увезти меня в поместье. Придется орать, симулируя экстаз. Тогда он усомнится в том, что я гожусь на роль гостьи в его доме (не думаю, что стены в нем толстые – не забыть бы спросить у миссис Тайсон). А что, если Мэри, услышав мои вопли, поспешит спасать меня?
Он ничем не привлекает меня. Совсем не привлекает. С другой стороны, он спас меня от кредиторов, я просто должна отплатить ему чем могу. Слава Богу, он не любитель извращений, чего я так опасалась. После того как все произойдет, он, как и все мужчины в такой ситуации, согласится на что угодно. Вот тогда я напомню его светлости о размере своего содержания и невозможности поездки в имение. Теперь, когда я живу так близко от столицы, настало время вновь заявить о себе и появиться в свете.
Я чувствую, что герцог и мои приятели что-то задумали, но не могу понять что.
И вот вторая попытка. Надушившись, разодевшись, оголив почти всю грудь, с беззаботной улыбкой на устах я предстаю перед его светлостью. Вхожу и приседаю в поклоне. Я не решаюсь сразу улечься на стол, как улеглась как-то между устрицами и спаржей во время ужина с Элмхерстом.
Что-то сегодня он нервничает – еще больше, чем в прошлый раз. Не успели слуги накрыть первую Перемену, как он опрокидывает бокал с вином, разбивает масленку и роняет пару ножей на пол.
Спрашиваю, не получал ли он известий из дома – меня интересует процент прироста поголовья овец. Кажется, его так напугал мой вопрос, что сейчас он выбежит из комнаты. В ответ слышу что-то невразумительное.
И вот когда мы уже приступаем к десерту, исключительно вкусному черничному пирогу, он откашливается и очень музыкально сморкается.
– Я должен просить прощения за мое не слишком трезвое состояние во время нашей последней встречи.
«Какой же он все-таки болван», – думаю я.
– Не берите в голову, сэр. Уверяю вас, я этого не заметила.
В этот момент он роняет чернику и сливки на ворот своей сорочки. Бедная прачка! Пятна от черники ей не отстирать!
– Нет? Но...
– Вы очень быстро заснули. Это вполне естественно. Некоторым мужчинам в таком состоянии отдых просто необходим.
Я несу полную чушь, однако мои слова странным образом действуют на него. Он испуганно смотрит на меня:
– Пожалуй, пойду в гостиную.
Я поднимаюсь.
– Надеюсь, вы не заставите меня долго скучать и скоро придете, сэр.
Он поднимается со своего места, роняя на пол бокал с водой и тарелку с десертом. Тайсон открывает дверь и... – неужели почудилось? – подмигивает мне. Не успевает он закрыть дверь, как она вновь отворяется. Герцог, запыхавшись, догоняет меня.
– Кэролайн, скажите мне правду. Я, случайно, не... О Господи, скажите мне наконец, я не приставал к вам?
Я обольстительно улыбаюсь ему.
– Вы уснули, сэр.
Мы входим в гостиную. Герцог садится на диван. Он выглядит таким несчастным, что мне становится жаль его.
– Тируэлл, не обращайте на меня внимания, я шучу. Вы в самом деле уснули, когда я играла на фортепиано. Не следовало пить так много портвейна.
– И я не...
– Нет, ничего не было. Послушайте, что с вами, в самом деле? Если я ваша любовница, так какого черта?..
К счастью, в эту минуту появляется Тайсон с чаем. Я начинаю спокойно разливать чай.
– Ради всего святого, скажите же наконец, что вы задумали?
– В чем вы меня подозреваете? Прошу простить меня, если я обидел вас, заснув так некстати.
– Я поняла; что вам не нужна любовница. Зачем же вы тогда пытаетесь убедить меня в обратном?
В дверь стучат. Входит Мэри со списком белья, отданного в стирку.
– Вам письмо, миледи.
– Не теперь. Ступай.
Она уходит. Тируэлл удивленно поднимает брови.
– Зачем ваша служанка...
– Не важно. Будьте любезны, объяснитесь наконец.
Он тяжело вздыхает и ставит чашку на стол.
– Ну что ж. Вы ведь сами догадались, что было заключено пари...
– Чушь, я больше в это не верю.
Мы не мигая смотрим друг на друга. Он не умеет лгать.
Я изящно вынимаю из-за корсета платок и прикладываю его к глазам.
– О, сэр, – произношу я дрожащим голосом, – вы даже не представляете, как я расстроена.
– Моя дорогая Кэролайн...
Он гладит мою руку.
Что ж, чудесно.
– Простите меня, сэр.
– Нет-нет. Это вы простите меня.
Наливаю ему чай, и моя рука при этом слегка подрагивает.
– Я не должна была так разговаривать с вами.
– Прошу вас, успокойтесь.
– Пожалуй, я пойду к инструменту, мне надо прийти в себя.
– Чудесная мысль. Яс удовольствием послушаю вас.
Смирение и Жеманство. Что еще нужно этим идиотам? Покорно опустив глаза, я сажусь за фортепиано и начинаю играть сонату, которая на днях так усыпляюще подействовала на него. Старательно вывожу музыкальные фразы, играю очень тихо в надежде на то, что он не заметит, как часто я ошибаюсь. Замечательно. Он даже улыбается, слушая меня. Что ж, самое время идти в наступление. Он расслабился и потерял бдительность.
– Скажите, – нежнейшим голосом спрашиваю я, переворачивая нотную страницу, – как поживает наш друг, мистер Николас Конгриванс?
От неожиданности он подпрыгивает в кресле.
– О чем вы спросили?
– Вы знаете, о ком я говорю, не правда ли?
Он соображает быстрее, чем я думала.