Однако «новый реализм» не был литературной школой с единой идейной и эстетической программой. Более того, само понятие «народ» интерпретировалось по-разному. Нексе вкладывал в него совершенно определенное классовое содержание, посвящая свое творчество изображению борьбы трудящихся против эксплуататоров за построение справедливого общества. Для Йенсена понятие «народ» прежде всего было связано с представлениями о некой этнической общности, пролагающей путь мировому прогрессу.
Йенсен, один из самых сложных и своеобразных датских писателей этого периода, проделал сложную эволюцию. Художник, необычайно тонко чувствовавший живое слово, он в то же время, как немногие в датской литературе, отличался удивительной силой логики, последовательностью взглядов, возникших под влиянием Дарвина, с одной стороны, и идей технического прогресса — с другой. На пороге 900-х годов писатель еще только размышлял над тем, какие факторы определяют развитие человечества, но то, что беспорядочная мечтательность, возведенная декадентской литературой в ранг добродели, тормозит национальный прогресс, не вызывало у него сомнений. Беспорядочным исканиям и беспочвенным надеждам Йенсен вынес безжалостный приговор в романе «Падение короля» (1901). В нем он свел счеты и со своим собственным увлечением героями романтического типа, мятущимися и страдающими, воссозданными не без влияния символистов, прежде всего И. Йоргенсена, в романах «Датчане» (1896) и «Айнер Элькер» (1898).
Влияние символизма отразилось и на общей тональности романа «Падение короля». Повествование о судьбах датского короля, безвольного Кристиана II, вместе с троном утратившего надежду создать могучее государство, и его верного слуги, недоучившегося крестьянского парня Миккаэля Тюггесена, такокого же, как король, наивного мечтателя, овеяно настроением увядания и гибели. Падение Кристиана II, лишенного способности действовать, автор рассматривает как начало всех бед, обрушившихся на страну, утратившую былое величие. Одновременно с историей гибели династии в этом романе Йенсена раскрывались истоки душевной слабости, ошибок и заблуждений современного поколения. Избавление от них писатель видел в возврате к прошлому, к естественным началам жизни, которые хранило в себе крестьянство.
Традиции народной культуры Йенсен возродил в крестьянских рассказах («Химмерландские истории», 1898; «Новые химмерландские истории», 1904; «Химмерландские истории», 1910). В этих превосходных образцах народно-бытовой литературы, запечатлевших особые характеры и типы, созданные жизнью народа, в которой автор черпал неиссякаемую творческую силу, реализм писателя достиг расцвета. «Вся моя жизнь была посвящена описанию Химмерланда», — заявлял, и не без основания, Йенсен. Сопричастность кренстьянскому движению отразилась и в публицистике писателя, принявшего на себя роль глашатая народной, крестьянской культуры Ютландии, «колыбели северных народов».
Второе направление творчества Йенсена связано с его безусловной верой в развитие материальной культуры, в научно-технический прогресс. В «Готическом ренессансе» он восторженно писал об индустриальной культуре, живом свидетельстве человеческого гения, восхищался развитием науки и техники, распространением научных знаний, успехами промышленности. Такие ноты заметны в сборнике рассказов «Интермеццо» (1899), где наметился разрыв с романтическими исканиями и сформировался новый взгляд на действительность. В романах «Из американской жизни», «Мадам Д’Ора» (1904), «Колесо» (1905), предвосхитивших появление жанра детектива в датской литературе, тема губительной душевной слабости, вызванной утратой чувства реальности, развивается на фоне большого города, олицетворяющего материально-технический прогресс.
К середине 10-х годов основные идеи писателя окончательно выкристаллизовались, и потребовалась новая художественная форма их выражения. Традиционное психологическое повествование перестает отвечать потребностям Йенсена-художника. Философское осмысление жизни предполагало такую художественную форму, в которой непосредственное изображение действительности заключало бы иной, более глубокий, обобщающий смысл.
С 1907 по 1912 г. Йенсен выпустил в свет четыре сборника небольших по объему новелл, зарисовок, фрагментов, наполненных аллегорическим и философским содержанием, которые назвал мифами («Мифы и типы», 1907; «Новые мифы», 1908; «Мифы, новый сборник», 1910; «Мифы, четвертый сборник», 1912). К этому жанру писатель обращался и впоследствии. В статье «Мифы как форма искусства» (1916) он писал, что в основу его мифов легли сиюминутные впечатления, воспоминания детства, наблюдения за поведением людей и животных. Мифы служат иллюстрацией каких-либо идей или теорий, так как «всякое описание действительности в ее связи со временем есть миф и может быть спроецировано на вечность».
К сборникам мифов примыкали сборники новелл «Леса» (1904) и «Экзотические рассказы» (1907). Так же как мифы, сквозной идеей объединены все крупные произведения романного цикла «Долгое путешествие» (1908—1922). Романы Йенсена, если читать их в следующей последовательности: «Потерянная страна» (1919), «Ледник» (1908), «Норн-Гость» (1919), «Походы кимвров» (1922), «Корабль» (1912), «Кристофор Колумб» (1919), воссоздавали в мифологической форме историю человечества от ледникового периода до эпохи великих географических открытий. Основополагающей для всего романного цикла стала выдвинутая в эссеистике идея «готического ренессанса», особой роли северных народов как носителей духовного прогресса.
Йенсен считал, что современная цивилизация зародилась на скандинавском Севере, и произошло это не случайно. Суровые условия жизни ускорили естественный отбор, поставив северян в преимущественное положение по отношению к южным народам. В романе «Ледник», хронологически примыкающем к роману «Потерянная страна», где описан скандинавский Север до ледникового периода, Йенсен показывает, как формировался тип первобытного скандинава. Отступая перед ледником, первобытные люди передвигались на юг. Лишь некоторые из них, такие, как герои романа Младыш и Моа, осмелились противопоставить леднику свою волю и упорство. От этой пары началась северная, нордическая раса людей.
Один из потомков Мдадыша и Моа, обуреваемый жаждой странствий, на построенном им корабле отправился в жаркие страны. В нем, как и во всех северянах, живы воспоминания о далеком прошлом, о землях, с которых их вытеснил ледник. Страстное желание отыскать забытую страну предков побуждало древних скандинавов пускаться в рискованные авантюры: вторгаться в пределы Римской империи (роман «Походы кимвров»), совершать набеги на Францию и Средиземноморье (роман «Корабль») во времена викингов. Столь же острая тоска по «земле обетованной» вынудила Колумба (роман «Кристофор Колумб») пересечь океан. Путешествие Колумба — последнее звено в цепи переселений северных народов, в экспансии нордической расы по всему свету. Лангобардец, потомок древних скандинавов, каким изобразил автор Колумба, открыв Америку, проложил путь между Химмерландом и Новым Светом. В Америке северная, нордическая раса заложила основы современной материальной культуры, технической цивилизации.
Вульгарный дарвинизм питал творчество Йенсена в первые десятилетия нашего века. Безусловная вера в созидательные силы человека и в развитие материальной культуры сочеталась в его мировоззрении с реакционными расовыми теориями, с мыслями о превосходстве одних наций, народов над другими. Эти мысли нашли отражение и в публицистике писателя. Огромное влияние на развитие датской литературы оказали, однако, не сомнительные философские воззрения и расовые фантазии Йенсена, а сила его художественного таланта, мастерское владение словом, реалистически точное восприятие окружающего мира.
Вместе с Йенсеном и другими писателями «нового реализма» борьбу против «литературы декадентской» за «литературу народную» в конце 90-х годов провозгласил и Якоб Кнудсен. Так же как и Йенсен, он был уроженцем Ютландии, происходил из крестьянской среды и был привязав к традициям народной культуры. Среди писателей «нового реализма» только он получил теологическое образование. Хотя Кнудсен был глубоко религиозен, его отношение к религии было весьма своеобразным. Он пытался объединить христианские воззрения с материалистическим взглядом на человека. С одной стороны, писатель признавал, что человек, живя в материальном мире, подчиняется законам природы и общества, и обрушивался на идеализм поэтов «Башни», не считавшихся в полной мере со столь очевидным для сознания фактом. С другой стороны, он почти так же, как и символисты, был глубоко убежден, что помимо материальной действительности существует более высокая «действительность духа», к которой относил укоренившиеся в сознании индивида или в самосознании народа взгляды, идеи, представления, чьей высшей формой является признание бога.