Небывалая буря вызвала массовые волнения в Константинополе. Под ударами ветра рухнули мечеть в Оршаке и два минарета знаменитой мечети Ахмета. Жители отнесли это к гневу Аллаха и… начали грабить лавки (вероятно, чтобы этим его умилостивить).
Европейские газеты и журналы того времени не скрывали своего огорчения. Балаклавскую трагедию приравнивали к тяжелейшему поражению в морском бою и по количеству погибших судов, и по числу погибших моряков.
В отчете парламентской следственной комиссии есть данные о том, какие грузы были на судах и погибли вместе с ними 14 ноября 1854 года у входа в Балаклаву.
Вот они: сухарей – 359 тысяч 744 английских фунта (около 9893 пудов); солонины – 74 тысячи 880 фунтов (2059 пудов); скота убойного – 159 голов; баранов – 645 штук; рома – 8000 галлонов (около 4000 ведер); риса 73 тысячи 986 фунтов (2034 пуда); кофе – 11 тысяч 200 фунтов (280 пудов); фуража – 1 миллион 116 тысяч 172 фунта (30 тысяч 694 пуда); сена – 800 тысяч фунтов (22 тысячи пудов).
Буря имела для союзников серьезные последствия. И дело здесь даже не в количестве погибших судов и потерянных припасов. Испуганные ужасами шторма, союзные адмиралы решили более не испытывать судьбу. Они отправили в Босфор бо́льшую часть кораблей и транспортных судов, оставив только минимум транспортов. Пополнение армии и ее снабжение сразу ухудшились, что самым непосредственным образом сказалось на активности союзников под Севастополем.
Английское общество было потрясено неслыханными размерами катастрофы, и вскоре раздались голоса, обвинявшие военных начальников и приписывавшие значительную долю потерь их нераспорядительности. Администрации ставили в вину то, что она не сумела установить в Балаклаве должный порядок и суда стояли как попало; что порт не был оборудован необходимыми приспособлениями; что командование не впускало в гавань прибывавшие с моря суда под предлогом тесноты, хотя в гавани во время бури стояло всего около 30 кораблей, а могло поместиться и впоследствии помещалось до 200; что пустые корабли находились в гавани неделями, а полные груза вынуждены были стоять в открытом море.
Одновременно указывали и на другие упущения: пороховые склады были сделаны у берега, рядом с кораблями, где бродили пьяные матросы с трубками в зубах, затевая между собой драки, а офицеры и купцы упражнялись в стрельбе, рискуя вызвать пожар (последний повлек бы гибель кораблей, а вместе с ними и армии).
Большинство обвинений сыпалось на начальника Балаклавского порта капитана Декре, про которого говорили, что он или решил действовать наперекор рассудку и здравому смыслу, или же исполнял со слепым рвением нелепые распоряжения своего начальства.
Английская пресса с негодованием и горечью признавала факт, что никогда еще не было подобного беспорядка там, где власть была в руках офицера английского флота.
Под влиянием общественного мнения в Лондоне была создана комиссия из парламентских деятелей и послана в Крым с широкими полномочиями для выяснения правильности действий начальников и состояния армии.
Комиссия собрала большой фактический материал, ее отчеты, периодически представлявшиеся парламенту, были потом опубликованы в нескольких объемистых томах.
После бури англичане энергично взялись за исправление упущений и недочетов в организации своего тыла и достигли значимых результатов.
В начале войны эта организация стояла много ниже французской, что давало повод французам поглядывать на англичан несколько свысока. К концу же кампании англичане, использовав тяжелый опыт, шагнули вперед в снабжении своих войск и оставили французов далеко позади себя. Умение учиться на собственных ошибках и быстро приспосабливаться к условиям, в которых приходится действовать, не оставило англичан и во время Крымской войны.
Казалось, что история с «Принцем» канет в Лету, как до того истории гибели множества других судов в мировой истории. Мало ли их погибло, мало ли еще погибнет! Но с «Принцем» все вышло совершенно иначе. Если жизнь этого британского парохода была весьма короткой, а судьба весьма печальной, то посмертная слава оказалась поистине оглушительной.
Начало золотой лихорадки
Впервые сообщение о том, что в трюмах погибшего «Принца» находилось более 200 тысяч фунтов стерлингов золотом и серебром, промелькнуло в британской печати в конце 1854 года. Разумеется, что это сразу вызвало много разговоров.
Чем более отдалялась дата гибели «Принца», тем зримее становилась история золота, оставшегося в его трюмах. Спустя несколько лет после окончания Крымской войны «Таймс» сообщила, что пароход затонул уже не с 200, а с 500 тысячами фунтов стерлингов; затем количество сокровищ «Принца» увеличилось до пяти миллионов фунтов стерлингов.
Возникает закономерный вопрос: для чего было везти на пароходе столь огромную сумму денег? На это сразу же нашлось достаточно правдоподобное объяснение. Со времени высадки в Крыму ни английские, ни французские солдаты еще не получали жалованья. Поэтому британское правительство решило рассчитаться со своей армией как за предыдущие месяцы, так сразу и за несколько месяцев вперед, вплоть до весны. Заодно было решено выдать деньги британским морякам, находившимся в это время в Черном море.
Чтобы не рисковать золотом и не возить его несколько раз, решено было, что англичане доставят деньги и на французскую армию и флот. Все это вполне логично и похоже на правду.
В 1856 году без особых лавров для союзников окончилась кровопролитнейшая Крымская война, и европейские журналисты снова вспомнили о «Принце». Лучшие «перья» редакций, забросив все остальные дела, принялись описывать двойную сенсацию – крупнейшее в истории кораблекрушение и самую грандиозную потерю золота.
Важными источниками, на которые мы будем опираться в своем расследовании, являются:
«Report from the select committee on the Army before Sebastopol. В четырех томах. (Лондон, 1855 г.)
«Woods. A sketch of the war in the east (Late special correspondent of the “Morning Herald”»). В двух томах. (Лондон, 1855 г.)
«Brackenbury. Descriptive sketches of the seat of war in the east». (Лондон, 1855 г.)
«Nolan. The illustrated history of the war against Russia». В двух томах. (Лондон, 1857 г.)
На французском языке опубликованы корреспонденции в журнале «Illustration». (Париж, 1854 г.)
На немецком – корреспонденции в «Illustrirte Zeitung» (Лейпциг, 1854 г.).
Материалы расследования печатались и в официальном органе Морского министерства России – журнале «Морской сборник» (1854–1856).
О золоте «Принца» писали почти все издания, какие тогда существовали в Европе. Тема была беспроигрышная, и читатели жадно охотились за малейшей новостью о золоте «Принца», словно от этого зависело их личное благополучие.
Вся мировая печать (в особенности печать конца XIX – начала XX веков) полна сообщениями о погибшем золоте.
Усердствовали и российские издания. Так, «Санкт-Петербургские ведомости» известили своих читателей о потере англичанами 300 тысяч долларов. «Русский инвалид», ссылаясь на публикацию корреспондента лондонской «Аугсбургской газеты», увеличил это количество до 500 тысяч фунтов стерлингов. Рекорд же в России остался за журналом «Природа и люди», утверждавшим, что золота затонуло никак не меньше чем на 10 миллионов рублей.
Однако сколько именно золота погибло, никто в точности указать не мог. Именно поэтому одни считали его в соверенах, другие в фунтах стерлингах или долларах, наши же запросто переводили все в золотые рубли. Самые умные и дальновидные считали просто… бочонками. Журнал «Наше судоходство» писал в 1897 году: «“Принц-регент”, громадный корабль английского флота, вез из Англии значительное количество серебряной монеты и 200 тысяч фунтов стерлингов золотом для уплаты жалованья английским войскам в Крыму… Деньги, отправленные на этом корабле, были упакованы в бочки, почему и должны сохраниться в неприкосновенности…»