– Здравствуйте, тетя Валя.
– Здравствуйте, Анечка. У вас что-то случилось? Дежурная смотрела на меня так удивленно, что даже приподняла очки.
– А с чего вы взяли?
– А вы какая-то черная…
– Черная?
– Ну да. Я просто неправильно выразилась. Вы будто побывали на пожаре.
– У меня машина сломалась. Я ее чинила, – не смогла я придумать ничего лучшего.
– Как, сами?
– Сама.
– Анечка, да что ж вы такое делаете? Позвонили бы в техслужбу, вам бы все сделали в лучшем виде. Неужели вы в таком дорогом вечернем платье ползали под машиной?
– Ползала, – не моргнув глазом, соврала я.
– Да что ж вы такое делаете… Где ж это видано, чтобы звезды под машинами ползали! Разве так можно? Анечка, вы знаете, вам нужен мужчина.
– Кто?
– Мужчина, – залилась краской дежурная. – Я давно хотела с вами поговорить, но стеснялась. Вы такая видная, такая интересная дама и почему-то одна. Я, конечно, понимаю, что лезу не в свое дело, что это ваша личная жизнь. Но ведь вы не просто женщина.
– А кто же я?
– Вы – звезда. А личная жизнь любой звезды – это общественное достояние. Людям хочется знать, с кем звезда встречается, с кем живет, чем дышит. В этой жизни женщине тяжело одной. Какой-никакой, а мужик нужен.
– Я не хочу какого-никакого. Я хочу нормального, а на нормального мне как-то не везет.
– Да где ж его взять-то нормального? – защебетала тетя Валя. – Нормальных всех давно разобрали. Нормальные все при семьях. Жены за них держатся мертвой хваткой. Шаг в сторону – сразу расстрел. Нужно за любого хвататься, а то так одна и останетесь.
– Я не утопающая, чтобы хвататься за любого.
– Одинокие женщины и есть утопающие.
– Я не одинокая. Я свободная.
– Кому нужна такая свобода! Такая свобода и есть одиночество. Я вот тоже долго жила одна, так по вечерам волком выть хотелось. Зайдешь бывало в пустую квартиру и стонешь от такой свободы. А затем я своего Славика встретила. Если бы не я, так он бы вообще спился. А я его хоть изредка останавливаю. Пенсию у него всю до копеечки отбираю, только на бутылку оставляю. Правда, он затем по всей квартире ее ищет, но я деньги хорошо прятать научилась. А однажды заболела, лежу, умираю. Так Славик мне плед принес и укрыл. Правда, принес его пьяный и даже упал несколько раз, но ведь принес, вот в чем дело-то. Накрыл мне ножки, чтобы они не мерзли, и сам рядом прикорнул на полу. Он у меня не привередливый, когда пьяный, ему все равно, где спать. Где упадет, там и спит. Не чувствует, мягко или жестко. А если бы Славика не было, кто бы мне плед принес?
– Уж лучше никакого пледа, чем такой Славик.
– Я тоже долго искала, да только лучше своего Славика не нашла. Другие еще хуже. Они уже привыкли на улицах жить и под забором валяться, а Славик хоть дома сидит. Вот и вы бы тоже с кем-нибудь сошлись. Хотя бы для того, чтобы в болезни вам кто-то стакан воды принес. Конечно, вы звезда, и уж если вы не можете найти себе приличного мужчину, то что тогда остается нам…
– Если я заболею, то как-нибудь сама до крана доберусь, как бы плохо мне ни было. А за этим алкашом нужно портки стирать да его пьяные бредни слушать. Уж если я с мужчиной сойдусь, то только с таким, который сможет сделать меня счастливой. А за того, без которого я сама смогу быть счастливой, не пойду никогда в жизни. Я алкашей на дух не переношу.
– Я тоже так раньше рассуждала, да только никого не нашла. Мой Славик оказался самым лучшим.
Тетя Валя утомила меня своими советами, которые, по своей сути, направлены только на то, чтобы искалечить собственную жизнь. Я прижала к пояснице тяжелый пакет и перевела дыхание.
– Ладно, тетя Валя, я устала. Я ключи потеряла. Дайте мне запасные. Мне кажется, что я себе тоже мужичка оторвала, только нормального, непьющего. Так что я, может, в скором времени буду коротать холодные вечера с любимым.
– Дай-то бог. Дай-то бог. Где ж это видано, чтобы такая женщина одна жила?
Тетя Валя полезла в ящик стола и достала запасную связку ключей. Я осторожно переложила пакет в одну руку и постаралась выдавить улыбку.
– Ну уж если мне совсем тоскливо будет, я к вам обязательно обращусь. Может, ваш Славик мне какого-нибудь своего приятеля у пивного ларька присмотрит.
Прыснув со смеху, я почувствовала, что на глазах одновременно показались слезы, и направилась к лифту. Я вошла в квартиру, быстро закрылась на все замки и села на пол прямо у двери, обхватив пакет с деньгами покрепче. Я сидела в полной темноте, даже не включив свет, и думала о том, что если бы я жила не одна, то навстречу мне обязательно бы вышел близкий человек, помог раздеться, взял на руки, отнес на кровать и, положив мою голову на плечо, внимательно выслушал бы все то, что приключилось со мной сегодня. Он бы обязательно меня пожалел, хотя я сильная и всегда воспринимала чувство жалости как унижение. И все же нужно жалеть и сильных женщин. Он бы пожалел меня, как маленькую. Ласково погладил по голове и нежно произнес: «Маленькая моя, непослушная и чересчур самостоятельная девочка, ты уже давно стала взрослой женщиной и тебе уже тридцать с хвостиком, но ты как была девчонкой, так ей и осталась. И когда ты у меня только повзрослеешь? Тебя никогда нельзя оставлять одну – вечно ты попадаешь в какую-нибудь историю. Непонятно, или ты сама находишь эти истории, или истории находят тебя сами. Наверное, это происходит оттого, что ты привыкла все делать сама. Но теперь все будет совсем по-другому, потому что теперь ты не одна, теперь у тебя есть я».
Я встала и нащупала выключатель, взяла пакет и убрала в шкаф-купе. Положив пакет в самый низ, я завалила его одеждой и направилась в ванную. Пустив горячую воду, я налила в ванну побольше пены и пошла на кухню за аптечкой. Меня знобило, а лицо горело, как на пожаре. Я была уверена, что заболею, потому что ни один человек не способен в одночасье справиться со всеми навалившимися на него хворями. Только я и сама не знала, что у меня: грипп, ангина или лихорадка, образовавшаяся на нервной почве. Выпив таблетку аспирина, я убрала таблетки в аптечку и пошла в ванную.
Погрузив многострадальное тело в воду, я закрыла глаза и стала думать о пакете с деньгами. По всей вероятности, эти деньги принадлежат Михаилу или людям из его окружения. Но почему такая большая, вернее, даже умопомрачительная сумма лежала без присмотра в машине? Ведь в машину могла сесть не только я, в нее мог залезть любой. А Михаил – он жив или нет? Эта неизвестность мучила меня больше всего. Я не знала, вправе ли я распоряжаться этими деньгами. Скорее всего нет. Если Михаил жив, то он обязательно приедет ко мне за своей машиной и потребует деньги. У меня есть два варианта. Я могу их отдать, а могу сказать, что никаких денег не видела. Деньги могли вытащить на вечеринке. В конце концов, машина стояла открытой, и с меня нет спроса. Мне их никто не давал на хранение, а значит, я никакой ответственности за них не несу.
Ладно, посмотрим, куда меня вывезет кривая, а пока пусть они полежат у меня в шкафу. Деньги никогда не бывают лишними, тем более я их не своровала, я просто взяла – подумала, что незачем добру пропадать.
Когда я вышла из ванной, сердце просто выпрыгивало из груди. Не удержавшись, я вновь проверила пакет с долларами. Пакет был на месте. Аккуратно закрыв дверцы шкафа, я добрела до кровати и уснула без задних ног.
Утром я открыла глаза и попыталась припомнить все, что произошло со мной за последний день. События путались и совершенно не укладывались в голове. Четыре тысячи долларов за один вечер. Поездка, труп водителя и раненый незнакомый мужчина… Роскошный дом, взрыв и пакет, доверху набитый долларами… Боже мой, столько всего за один-единственный вечер! Слишком много свалилось на мои хрупкие плечи. Мне не могло это присниться, потому что вот они, деньги, здесь, рядом. Из головы не выходил мучавший меня вопрос: что же мне делать с этими долларами? Вопрос, конечно же, глупый и неуместный. Только законченная дура не сможет найти применение деньгам, но я не знаю, мои это теперь деньги или у меня их может кто-то потребовать? Хотя, если разобраться начистоту, если эти деньги лежат у меня в доме, значит, они принадлежат мне. Посмотрим, как скоро объявится Михаил и каким образом он начнет требовать деньги, забытые в открытой машине, до которой никому не было дела.