- Я все еще праздную медовый месяц с тобой, Беатриса, - сказал он. - Все еще разговариваю с вами в маленькой комнатушке под лестницей в Ньюпорте, мистер Констант. Да-да - и еще играю в прятки с вами и Бозом в пещерах Меркурия. Хроно, - сказал он, - а я все еще смотрю, как здорово ты играешь в немецкую лапту там, на железной площадке для игр, на Марсе.
Он застонал. Стон был еле слышный, но такой горестный.
Сладостный, нежный воздух Титана унес стон вдаль.
- Мы все еще говорим то, что успели сказать, - так, как было, так, как есть, как будет, - сказал Румфорд.
Короткий, еле слышный стон снова вырвался на волю.
Румфорд посмотрел ему вслед, словно это было колечко дыма.
- Я должен сказать вам кое-что о смысле жизни в Солнечной системе - вам нужно это знать, - сказал он. - Попав в хроно-синкластический инфундибулум, я знал это с самого начала. И все же я старался думать об этом как можно меньше - уж очень это гнусная штука.
Вот какая гнусная штука:
Все, что каждый житель Земли когда-либо делал, было сделано под влиянием существ с планеты, которая находится на расстоянии ста пятидесяти тысяч световых лет от Земли.
Планета называется Тральфамадор.
Я не знаю, каким образом тральфамадорцы на нас влияли. Но я знаю, с какой целью они вмешивались в наши дела.
Они направляли все наши действия так, чтобы мы доставили запасную часть посланцу с Тральфамадора, который совершил вынужденную посадку здесь, на Титане.
Румфорд указал на юного Хроно.
- Она у вас, молодой человек, - сказал он. - Она у вас в кармане. Вы носите в кармане высший смысл всей истории Земли, ее завершение. В вашем кармане лежит вещь, которую каждый землянин старался найти и доставить так самоотверженно, так истово, так отчаянно, путем проб и ошибок - не жалея жизни.
Из пальца Румфорда, укоризненно направленного на юного Хроно, с шипеньем вырос побег электрического разряда.
- Та штучка, которую вы называете своим талисманом, - сказал Румфорд, - и есть запасная часть, которой тральфамадорский гонец дожидается долгие годы!
А гонец, - сказал Румфорд, - это то существо, похожее на мандарин, которое сейчас прячется за стеной. Его зовут Сэло. Я надеялся, что посланник позволит человечеству хоть краешком глаза взглянуть на послание, которое он несет, - ведь человечество только и делало, что старалось ему помочь. К сожалению, ему дан приказ никому не показывать послание. Атак как он просто машина, то, будучи машиной, выполняет приказания буквально и нарушать их не может.
Я вежливо попросил его показать мне послание, - сказал Румфорд. - И он категорически отказался.
Плюющаяся искрами веточка электричества, пробившаяся из пальца Румфорда, стала расти, обвила Румфорда спиралью. Румфорд пренебрежительно посмотрел на спираль.
- Кажется, начинается, - сказал он о спирали.
Так оно и было. Спираль слегка сдвинула витки, словно присела в реверансе. Потом она начала вращаться вокруг Румфорда, окружая его плотным коконом из зеленого света.
Вращаясь, она еле слышно потрескивала.
- Единственное, что мне остается сказать, - донесся из кокона голос Румфорда, - я по мере сил своих старался нести своей родной Земле только добро, хотя исполнял волю Тральфамадора, которой никто не в силах противиться.
Может статься, что теперь, когда эта деталь доставлена тральфамадорскому гонцу, Тральфамадор наконец-то оставит Землю в покое. Может быть, род человеческий наконец-то сможет свободно развиваться, следуя собственным побуждениям, - ведь люди не знали свободы тысячелетиями. - Он чихнул. - Поразительно, как земляне ухитрились все-таки добиться таких успехов, - сказал он.
Зеленый кокон оторвался от каменных плит, завис над куполом.
- Вспоминайте меня как джентльмена из Ньюпорта, с Земли, из Солнечной системы, - сказал Румфорд. Он говорил с прежней безмятежностью, примирившись с собой и считая себя по меньшей мере равным любому существу, которое ему встретится где бы то ни было.
Говоря пунктуально, - донесся из кокона певучий тенор Румфорда, - прощайте!
Кокон, в котором был Румфорд, исчез с легким хлопком - пфютъ!
Никто и никогда больше не видел ни Румфорда, ни его пса.
Старый Сэло ворвался во двор как раз в тот момент, когда Румфорд исчез вместе с коконом.
Маленький тральфамадорец был вне себя от горя. Он сорвал висевшее у него на шее послание со стальной ленты, превратив в присоску одну из своих ног. Одна нога у него до сих пор оставалась присоской, и в ней он держал послание.
Он взглянул вверх - туда, где только что висел кокон.
- Скип! - возопил он к небу. - Скип! Послание! Я прочту тебе послание! Послание! Скииииииииииип!
Голова Сэло перекувырнулась в кардановом подвесе.
- Его нет, - сказал он убитым голосом. И шепотом повторил: - Нет его...
- Машина? - сказал Сэло. Он говорил с запинкой, обращаясь не столько к Константу, Беатрисе и Хроно, сколько к самому себе. - Да, я машина, и весь мой народ - машины, - сказал он. - Меня спроектировали и собрали, не жалея затрат, с превеликим тщанием и мастерством, чтобы я стал надежной, абсолютно точной, вечной машиной. Я - лучшая машина, какую сумели сделать мои сородичи.
- А какая машина из меня вышла? - спросил Сэло.
- Надежная? - сказал он. - Они надеялись, что я донесу мое послание до места назначения запечатанным - а я сорвал все печати, я его вскрыл.
- Абсолютно точная?- сказал он. - Теперь, когда я потерял своего лучшего, единственного друга во всей Вселенной, я еле ноги таскаю, мне теперь через травинку переступить - все равно что прыгнуть через пик Румфорда.
- Отлично действующая? после того, как я двести тысяч лет кряду смотрел на то, что творится на Земле, я стал непостоянным и сентиментальным, как самая глупая школьница на земном шаре.
- Вечная? - мрачно сказал он. - Это мы еще посмотрим.
Он положил послание, которое так долго хранил, на пустой бледно-лиловый шезлонг Румфорда.
- Вот оно, друг, - сказал он Румфорду, оставшемуся только в его памяти, - пусть оно принесет тебе радость и утешение. Пусть твоя радость будет так же велика, как страдания твоего старого друга Сэло. Чтобы отдать тебе послание - пусть даже слишком поздно, - твой друг Сэло поднял бунт против самой сути своего существа, против своего естества - я ведь машина.
Ты потребовал от машины невозможного, - сказал Сэло, - и машина совершила невозможное.
Машина перестала быть машиной, - сказал Сэло. - Контакты съела ржавчина, ориентация нарушена, в контурах короткие замыкания, а механизмы вышли из строя. В голове у машины полная неразбериха, голова у нее лопается от мыслей - гудит и раскаляется от мыслей о любви, чести, достоинстве, правах, совершенствовании, чистоте, независимости...
Старый Сэло взял послание с кресла Румфорда. Послание было написано на тоненьком алюминиевом квадратике. Послание состояло из одной-единственной точки.
- Хотите узнать, как меня использовали, в жертву чему принесли всю мою жизнь? - сказал он. - Хотите услышать, в чем заключается послание, которое я нес почти полмиллиона земных лет - и которое я должен нести еще восемнадцать миллионов лет?
Он протянул к ним ногу-присоску, на которой лежал алюминиевый квадратик.
- Точка, - сказал он.
- Точка, и больше ничего, - сказал он.
- Точка на тральфамадорском языке, - сказал старый Сэло, - означает...
- ПРИВЕТ!
Маленькая машина с Тральфамадора, доставив послание самому себе, Константу, Беатрисе и Хроно - на расстояние ста пятидесяти тысяч световых лет, - внезапно бросилась бежать вон со двора, к берегу моря.
Там Сэло покончил с собой. Он сам себя разобрал и расшвырял детали по всему берегу.
Хроно вышел на берег, в задумчивости принялся расхаживать среди разбросанных деталей Сэло. Хроно всегда знал, что его талисман обладает чудодейственной силой и сверхъестественным значением.
