Сэло не удивился, узнав, что солнечные пятна действуют на его друзей, попавших в хроно-синкластический инфундибулум. Он и раньше много раз видел, как нехорошо Румфорду и Казаку от этих солнечных пятен, но тогда их просто тошнило, и больше ничего. Языки пламени и полосы дематериализации он наблюдал впервые.

Глядя на Румфорда и Казака, Сэло увидел, как они мгновенно стали плоскими, потеряли третье измерение, словно нарисованные на колышущихся полотнищах флагов.

Затем они перестали колыхаться, снова обрели трехмерность.

- Могу ли я чем-нибудь помочь, Скип? - сказал Сэло.

Румфорд заскрипел зубами.

- Когда люди перестанут задавать этот ужасный вопрос? - простонал он.

- Прости, - сказал Сэло. Он выпустил весь воздух из ступней, и они стали вогнутыми, как присоски. Его ноги издавали сосущее чмоканье на отполированных камнях.

- Ты не можешь прекратить этот шум? - неприязненно сказал Румфорд.

Старому Сэло захотелось умереть. Его друг, Уинстон Найлс Румфорд, впервые разговаривал с ним так резко. Сэло просто не мог этого вынести.

Старый Сэло зажмурил два глаза из трех. Третий глаз глядел в небо. Он увидел две нечеткие синие точки. То парили в вышине две синие птицы Титана.

Эта пара нашла восходящий ток воздуха.

Ни одна из громадных птиц ни разу не взмахнула крылом.

Ни одного негармоничного движения - ни одно маховое перо не шелохнется. Жизнь казалась парящим сном.

- Грау, - дружелюбно сказала одна титаническая птица.

- Грау, - согласилась другая.

Птицы одновременно сложили крылья, стали камнем падать с высоты.

Казалось, их ждет неминуемая смерть за стенами дворца Румфорда. Но они снова раскинули крылья, снова начали легкий, парящий полет.

На этот раз они парили в небе, прочерченном полоской белого пара, - это был след космического корабля, несущего на борту Малаки Константа, Беатрису Румфорд и их сына Хроно. Корабль шел на посадку.

- Скип? - сказал Сэло.

- Ты не можешь звать меня по-другому? - сказал Румфорд.

- Могу, - сказал Сэло.

- Тогда и зови, - сказал Румфорд. - Я это прозвище не люблю, - так меня может звать только тот, с кем я вместе вырос.

- Я думал - что раз я твой друг... - сказал Сэло. - Может быть, мне позволительно...

- А не пора ли нам бросить эту игру в дружбу? - резко оборвал его Румфорд.

Сэло закрыл и третий глаз. Вся кожа на его теле съежилась.

- Игру? - повторил он.

- Опять ты чавкаешь ногами! - крикнул Румфорд.

- Скип! - крикнул Сэло. Он тут же спохватился - какая непростительная фамильярность! - Уинстон - ты так со мной говоришь - я словно в страшном сне... Мне казалось, что мы - друзья...

- Лучше скажем, что мы друг другу в чем-то пригодились, и нечего об этом вспоминать, - сказал Румфорд.

Голова Сэло слабо закачалась в кардановом подвесе.

- А я думал, нас связывает нечто большее, - выговорил он наконец.

- Давай скажем, - зло перебил Румфорд, - что мы просто нашли возможность использовать друг друга для личных целей, - сказал Румфорд.

- Я-то - я был счастлив, что могу тебе помочь, - я думаю, что и вправду помог тебе, - сказал Сэло. Он открыл глаза. Ему было необходимо увидеть лицо Румфорда. Теперь-то Румфорд снова посмотрит на него, как друг, ведь Сэло помогал ему, и помогал бескорыстно.

- Разве я не отдал тебе половину своего ВСОС? - сказал Сэло. - Не позволил тебе скопировать мой корабль для Марсианского космического флота? Разве я лично не посылал первые корабли с вербовщиками? Разве я не помог тебе разработать метод управления марсианами, чтобы они никогда не своевольничали? Разве я день за днем не помогал тебе создавать новую религию?

- Ну да, - сказал Румфорд. - А после этого что ты для меня сделал?

- Что? - спросил Сэло.

- Да нет, ничего, - отрывисто сказал Румфорд. - Это из одного нашего земного анекдота, но в теперешних обстоятельствах смеяться нечему.

- А, - сказал Сэло. Он знал множество земных анекдотов, а этого не знал.

- Следи за своими ногами! - крикнул Румфорд.

- Прости! - крикнул Сэло. - Если бы я мог плакать, как землянин, я бы заплакал! - Он был не в силах совладать со своими всхлипывающими ногами. Они сами собой издавали звук, который Румфорд внезапно так возненавидел. - Прости за все! Я знаю только одно - я изо всех сил старался быть твоим верным другом и я никогда ничего не просил у тебя.

- А тебе и не приходилось ни о чем просить! - сказал Румфорд. - Ни о чем! Ты только и знал, что сидеть и ждать, пока она с неба не свалится.

- А что я ждал? - потрясенный, спросил Сэло.

- Запасную часть для твоего космического корабля, - сказал Румфорд. - Она уже почти здесь. Она вот-вот прибудет, сэр. Она у мальчишки Константа - он ее зовет своим талисманом - можно подумать, что ты про все это даже не знал!

Румфорд выпрямился в кресле, позеленел, знаком попросил Сэло молчать.

- Прошу прощения, - сказал он. - Мне опять нехорошо.

Уинстону Найлсу Румфорду и его псу Казаку было очень нехорошо - им было много хуже, чем в прошлый раз. Бедный старый Сэло в ужасе ждал, что их испепелит без остатка или разнесет на клочки взрывом.

Воющий Казак был окружен сферой из огня святого Эльма.

Румфорд стоял совершенно прямо, с выпученными глазами - ослепительный огненный столп.

Этот приступ кончился, как и первый.

- Прошу прощения, - сказал Румфорд с уничтожающей любезностью, - ты что-то говорил?

- Что? - еле слышно сказал Сэло.

- Ты что-то говорил - или собирался сказать, - ответил Румфорд. Только капли пота на висках напоминали о том, что он пережил настоящую пытку. Он вставил сигарету в длинный костяной мундштук, закурил, выдвинул вперед нижнюю челюсть, так что мундштук вместе с сигаретой встал торчком.

- Нас не прервут еще три минуты, - сказал он. - Так ты говорил?

Сэло пришлось сделать усилие, чтобы вспомнить, о чем они говорили. А стоило ему вспомнить, как его охватило отчаяние. Случилось самое страшное. Очевидно, Румфорд не только узнал всю правду о влиянии Тральфамадора на события на Земле - этого было более чем достаточно, чтобы рассердить его, - но Румфорд, очевидно, считал, что и сам он - одна из главных жертв этого влияния.

У Сэло время от времени мелькало тревожное подозрение, что Румфорд находится под влиянием Тральфамадора, но он спешил выбросить эту мысль из головы - все равно он был бессилен что-либо изменить. Он даже и говорить об этом не решался - любой разговор об этом с Румфордом навеки погубил бы их прекрасную дружбу. Сэло попытался выяснить, хотя и очень неловко, знает ли Румфорд всю правду или только притворяется.

- Скип... - начал он.

- Я же просил! - сказал Румфорд.

- Мистер Румфорд, - сказал Сэло, - вы считаете, что я злоупотребил вашим доверием?

- Не ты, - сказал Румфорд. - А твои собратья- машины на твоем драгоценном Тральфамадоре.

- Ммм... - сказал Сэло, - ты - ты полагаешь, что тобой воспользовались, Скип?

- Тральфамадор, - с горечью сказал Румфорд, - протянул лапу в Солнечную систему, выхватил меня и употребил, как дешевый ножичек для чистки картофеля.

- Ты же мог видеть будущее, - ответил Сэло, чувствуя себя совершенно несчастным. - Почему ты ни разу об этом не сказал?

- Мало кому приятно сознавать, что его кто-то использует, - сказал Румфорд. - Человек старается, пока возможно, не признаваться в этом даже себе самому. - Он криво усмехнулся. - Может быть, тебя удивит, что я горжусь - может быть, глупо и напрасно, - но все же я горжусь тем, что могу принимать решения самостоятельно, действовать по собственному усмотрению.

- Меня это не удивляет, - сказал Сэло.

- Вот как? - с издевкой сказал Румфорд. - Я склонялся к мнению, что эта тонкость недоступна пониманию машины.

Все кончено - хуже этого их отношения уже стать не могут. Ведь Сэло действительно машина, потому что его спроектировали и собрали, как машину. Он этого и не скрывал. Но Румфорд никогда не пользовался этим словом в обидном для Сэло смысле. А сейчас он явно хотел его оскорбить. Под тонким покровом светской любезности в словах Румфорда можно было прочесть, что машина - это нечто бесчувственное, нечто лишенное воображения, нечто вульгарное, нечто запрограммированное для достижения цели и лишенное малейшего проблеска совести.