Каролина набралась храбрости и направилась к Гатри через улицу, посматривая в обе стороны.

- У меня есть к вам еще одна просьба, - начала она без предисловий, остановившись прямо перед Хэйесом. - Я заплачу вам, если нужно.

Гатри подозрительно оглядел ее.

- Ну, что еще?

- Сегодня будут танцы в школе, - сказала, храбрясь, Каролина. - Я хотела бы, чтобы вы меня сопровождали.

Его зеленые глаза заморгали. Каролине показалось, что лицо Гатри передернулось, прежде чем он начал говорить.

- Ты хочешь заплатить мне за то, чтобы я повел тебя на танцы? - спросил он. - Вы, оказывается, любите меня больше, чем допускаете это сами, мисс Чалмерс!

- Я совсем не люблю вас! - гордо ответила Каролина. - Просто у меня есть, скажем, причины пойти на танцы.

- Полагаю, что есть, - сказал Гатри сухо. - Ты, видимо, ничего не делаешь без расчета с тех пор, как родилась?

Каролина старалась не выходить из себя, и это было тем более трудно, что Гатри явно потешался над ее трудностями.

- Итак, вы пойдете со мной или нет?

Гатри вздохнул и вальяжно снял свою шляпу.

- Сочту за честь, мисс Каролина, - сказал он, едва заметно подрагивая губами, в то время как его глаза весело искрились. - Я никогда не позволю, чтобы леди платила за мое внимание к ней. И не хочу изменять своему принципу даже с тобой.

Каролина вспыхнула в ответ на язвительную тираду Гатри, но поблагодарила его.

Тот надел шляпу, все еще потешаясь над ее замешательством. Было что-то дерзкое в его поведении, несмотря на обходительную речь.

- Я буду примерно в семь вечера возле твоего дома, - сказал он. - Будь готова к выходу в это время.

Каролина избегала встречаться с ним взглядом. Она понимала, что в его глазах не будет ничего, кроме насмешки. У нее же ушло много сил на сохранение самообладания. Каролина кивнула ему в знак согласия, повернулась и быстро удалилась. Все время пути к дому ее щеки горели от стыда.

Мисс Этель с удовольствием копалась в цветочной клумбе. Она поднялась на ноги, когда увидела Каролину, входившую в калитку. Она заметила коробку для платья под мышкой у девушки.

- Ты собираешься на весенние танцы? Мы с сестрой думали, что ты больше не будешь туда ходить, ты ничего не говорила о них.

- Я пыталась забыть про танцы, - призналась Каролина с жалобным вздохом. - Но Гипатия Фурвис заставила меня вспомнить о них.

Мисс Этель просияла.

- Чудесно! - сказала она, не обратив внимания на имя Гипатии Фурвис, с которой Каролина никогда не ладила. - А с кем ты пойдешь? Надеюсь, с тем замечательным молодым человеком, который приходил к нам ужинать прошлым вечером?

Каролина не могла не улыбнуться искреннему проявлению добрых чувств мисс Этель.

- Да, - сказала она, обнимая хрупкую женщину и целуя ее в лоб. - Я иду с Гатри.

Опекунша довольно рассмеялась.

- У него такая характерная для Виргинии манера растягивать слова. - Ее личико стало торжественным. - Что там ни говорят об их политике, но южане, кажется, знают, как воспитать джентльмена.

Чтобы удержаться от громкого смеха при попытке представить Хэйеса джентльменом, Каролина закусила нижнюю губу и молча кивнула. Затем она поспешила в дом.

Наверху, в спальне, она вытащила из коробки и расправила свое роскошное платье; оно восхитительно мягко зашуршало. Полюбовавшись на это великолепие, она аккуратно повесила платье в шкаф и села за туалетный столик. Лицо, смотревшее на нее из зеркала, дышало страстью, глаза блестели.

Она распустила тяжелый узел волос; они рассыпались по груди и плечам. Подняв подбородок, она изобразила томный взгляд, тот самый, который она наблюдала у женщин в общении с мужчинами, II начала причесывать свои роскошные, цвета краевого дерева волосы. Портрет Лили и Эммы отвлек ее внимание. Она подошла к письменному столу и взяла его в руки. В памяти всплыли детские голоса, поющие:

Три цветочка цвели на лугу,

Склонив головки в сладостной неге,

Маргаритка, лилия и роза.

Едва не расплакавшись, она нежно коснулась лица каждой сестренки, затем поставила портрет на место. Лили сейчас девятнадцать, а Эмме двадцать лет. Она попыталась представить, как они выглядят, и молча помолилась, чтобы они нашли себе сильных, надежных парней, любящих их.

"Впрочем, может быть, они не дожили до этого возраста, - подумала Каролина мрачно. - Многие дети рано умирают, когда о них некому заботиться и когда они постоянно недоедают".

Стоял солнечный день. В этот вечер она твердо решила идти на танцы, даже если ее кавалером будет Хэйес, а не Ситон.

Собрав волосы в узел, она взяла ручку и бумагу, села на веранде в кресло-качалку и стала писать письмо Ситону. Она хотела ободрить его, не раскрывая своих намерений перед тюремным цензором. Но кроме "дорогой мистер Флинн", она больше не могла придумать ни строчки.

***

Хотя сумма денег, которую Гатри имел при себе, и не была велика, он не отказал себе в удовольствии зайти в салун для традиционной бани. Заглянул он и к парикмахеру для стрижки и бритья, а также для того, чтобы пропустить порцию обжигающего темно-коричневого рома. Гатри даже купил себе в торговом центре костюм и рубашку, полагая, что после вечера танцев он наденет снова эту одежду, когда предстанет перед священником вместе с Адабель.

Адабель!

Только сейчас, на пути домой, сидя в повозке, доверху нагруженной припасами, с Тобом за спиной, он вспомнил о ее письме.

Чувство вины охватило Гатри. Он вынул письмо из кармана и надорвал зубами угол конверта. Ему на колени упал тонкий голубой лист писчей бумаги, который он раскрыл уже с раздражением. Вряд ли он изменит Адабель, если пойдет с Каролиной на танцы.

Жмурясь, он читал строки письма, написанные аккуратным почерком. Она любила его. Она скучала по нему. Она ждала и не могла дождаться, когда они будут жить вместе, одной семьей.

В другое время прямое упоминание интимных подробностей брачной жизни приподняло бы ткань его брюк в известном месте. Сейчас же это вызвало у него лишь угрызения совести.

Каролина Чалмерс при всей вздорности своего характера и дефиците пышных форм вызывала в нем более сильные ощущения.

Гатри вложил письмо в конверт и положил его снова в карман рубашки. Он вспомнил, что учительница пленила его в тот момент, когда ворвалась среди бела дня в "Адский камень и вертел".

Тоб сочувственно скулил рядом с Гатри, будто угадывая ход мыслей хозяина. Гатри обернулся и снисходительно потрепал пса. Он сводит Каролину на танцы, тем более что купил новый костюм, принял ванну и побрился. Он съездит также в Ларами, чтобы поговорить с глазу на глаз с Флинном. Он уже дал слово сделать это. Но, покончив со всем этим, он прямехонько поедет в Шайенны, встретится с Адабель и привезет ее в Болтон.

Его лицо медленно расплылось в улыбке. Когда брачный обряд соединит его с Адабель, эта строптивая учительница в конце концов перестанет, его волновать.

Прибыв в бивак, Гатри выгрузил покупки, сложив их большей частью при входе в рудник. Он бережно повесил купленный костюм на веревку для сушки белья и стал любоваться им. Улыбка исчезла с лица Гатри, когда на свадебной церемонии, которую он представлял в воображении, место Адабель заняла Каролина.

Он не мог заниматься работой в руднике, зачем тогда было принимать ванну? Гатри взял томик Суинберна. Однако, поскольку прошлой ночью, когда произошла словесная перепалка с Каролиной, ему почти не удалось поспать, он лег на живот в мягкую траву и мгновенно захрапел.

Гатри проснулся оттого, что Тоб лизал его лицо. Уже наступили сумерки. Бормоча ругательства, Гатри поднялся и направился к палатке.

Костер догорал. Гатри подбросил в него поленьев. Затем он отрезал кусок солонины, купленной днем в городе, и бросил на сковородку. Его стряпня не шла ни в какое сравнение с жареными цыплятами, поданными ему Каролиной прошлым вечером, подумал он не без раздражения.