На мост я влетела размахивая пистолетом, и сразу же устремилась туда, где сидела ночью свесив ноги. Сумочки не было.

– А-а, черт! – выругалась я.

– Что случилось? – спросил мужчина, который оказывается бесшумно бежал за мной. – И спрячьте, пожалуйста, свой пистолет.

– Это не мой.

– Тогда почему вы так упорно не хотите с ним расстаться? Я не без труда извлек его из ваших рук даже тогда, когда вы были без чувств.

– Почему? Вы еще спрашиваете? Разве можно в нашей стране прожить без оружия? У нас даже пословица такая есть – тяжело в деревне без нагана. А я даже с наганом попала в переделку и в конце концов лишилась чувств…

И тут до меня дошло: это же он лишил меня чувств. Ну, да, я огрела его пистолетом, а он… Уж не знаю, чем он там меня огрел, но сознание я потеряла сразу.

Пока я размышляла, мой спаситель взмолился:

– Прошу вас, уберите, пожалуйста, ваш пистолет.

– Вы жестокий, – пристыдила я его, неохотно пряча в карман пистолет. – Зачем вы ударили меня?

Он даже не смутился и спокойно пояснил:

– Вас иначе невозможно было спасти. Думаю, вы всегда сопротивляетесь: и когда вас топят, и когда спасают. Пришлось немножко оглушить.

– Немножко. Мягко сказано, до сих пор голова чугунная. Господи, ну что я теперь буду делать? – без всякого перехода обратилась я прямо к Всевышнему, беспомощно шаря глазами по мосту.

– А что случилось? – флегматично поинтересовался мужчина.

– Документы потеряла! – закричала я. – Здесь на мосту лежала моя сумочка, а в ней паспорт, деньги и права. Как я теперь без прав поеду, да еще в таком неприличном пальто? Хорошо, хоть машина на месте.

«Мерседес» действительно маячил вдалеке красным пятном. Именно там, где я его и оставила.

Я тоскливо глянула на то место, где лежала моя сумочка, вздохнула, посмотрела на «Мерседес», на босые ноги своего спасителя и спросила:

– А где ваши туфли?

– Не волнуйтесь за меня, – успокоил он. – Вам бы побыстрей добраться до дома, отогреться и выпить горячего молока. Весна весной, но лед на реке. Столь раннее купание вряд ли пойдет на пользу, особенно с непривычки.

Меня передернуло:

– Вы правы. Надо же, чуть не утопилась в этой загородной луже. У нее хоть название есть?

– Есть: Клязьма.

– О боже! – возмутилась я. – Чуть бесславно не погибла в какой-то клизме! Ну, да ладно, действительно пора домой. Хотите, вас подвезу?

Мужчина ласково улыбнулся, но отрицательно покачал головой.

– В чем дело? – возмутилась я. – Нельзя же быть таким скромным. В нашей стране скромность на пользу не идет, впрочем, как и в любой другой. Поспешите за мной, у вас ноги замерзли.

– Нет, я не пойду, – мягко, но решительно возразил он. – Вы идите, а я останусь здесь на мосту.

Трудно передать то удивление, с которым я взглянула на него. Взглянула и… Ну до чего же красив! И вроде даже умен…

– Хорошо, – сдалась я, – стойте здесь, сейчас к вам подъеду.

И я, еще раз зачарованно глянув на спасителя и на его фингал, отправилась к своему «Мерседесу».

«Как красив! Как красив!» – пульсировало в моей голове.

Естественно, после мыслей таких на полпути не выдержала и обернулась – его не было на мосту. Исчез, словно испарился.

«Не в воду же он опять сиганул?» – подумала я.

Словно ножом по сердцу моему полоснуло. К столь внезапному расставанию я готова никак не была и со всех ног припустила обратно, заметалась по мосту, с содроганием посмотрела вниз – река по-прежнему катила ледяные воды свои. На темной глади не было волнения. Я сошла на берег, бегала там, кричала, звала, заглядывала под каждый куст, даже сгоняла к нашему шалашу…

Его нигде не было.

Хоть плачь.

Раз в жизни встретила достойного мужчину и не смогла удержать. И куда он делся? Куда пошел голодный и босой? И в этой своей ужасной пижаме? Пропадет же без меня! Пропадет!

Грустная постояла я у тлеющего костра и поплелась к машине.

Слава богу, до Москвы я благополучно добралась, бросила во дворе машину и бегом домой. Уже выходя из лифта вспомнила, что ключи остались в сумочке, а сумочка пропала; пришлось звонить, чего ужасно не хотелось. Дверь открыла баба Рая и сразу же завела свою шарманку:

– Явилася, не запылилася! И дей-то носило тя, макитра, усю ночь?

На этом опасном месте баба Рая заметила желтые пятна на моем шоколадном пальто и запричитала:

– Ай, да божечки жа ж! Ай да что жа ж это такоя деется? Дорогую жа ж вещь, макитра жа ж ты эдакая, перевела! И где жа ж это лазить так надо жа ж было, чтобы этак вот обезобразиться? Я жа ж тыщу раз те говорила, что ты уся жа ж непутевая, так нет жа ж, не слушает жа ж!

– Баба Рая, не жужжи! – возмутилась я. – И без тебя тошно. Не видишь, неприятности у меня.

Баба Рая всплеснула руками:

– Какие жа ж неприятности? Ты жа ж сама ходячая неприятность!

– С моста я упала, промерзла вся.

– А чего еще от тебя ждать! – возликовала баба Рая. – Чуяло мое сердце…

– Баба Рая! Прекрати! – возмутилась я. – Где Санька?

– Дык спит жа ж еще.

– Поскорей его буди, корми и марш гулять, а я иду принимать ванну. Кстати, мне не звонили?

Баба Рая изумилась:

– Дык как жа ж? Этот жа ж, дубильник жа ж твой с тобой. Рази ж не звонили жа тебе на него?

– Мобильник был в машине, а я…

Я осеклась и, желая избежать подробностей, махнула рукой и отправилась в ванную.

– Звонили жа ж тебе уже жа ж сто раз, – крикнула вдогонку баба Рая.

Ну что она за человек? В простоте ни слова, обязательно надо сначала голову поморочить.

– Кто звонил? – возбуждаясь, закричала я, потому что желала получить как минимум три звонка: он блудного мужа Евгения, от будущего любовника Буранова, невежливо брошенного в ресторане, и от своего спасителя американца.

Каким образом мог позвонить мне спаситель, который даже имени моего не знает, я понятия не имела, но желала этого больше всего. В голове не укладывалось, что никогда его больше не увижу. Внутри все восставало при этой ужасной мысли.

Поэтому, окрыленная невесть откуда взявшейся надеждой, я закричала:

– Кто звонил?

Баба Рая пожала плечами:

– А фиг его знаеть.

До общения со мной она говорила «бог его знаеть», но, продвинутая столичной жизнью, овладела общепринятой лексикой. Зато я, грешница, стала зачастую поминать Господа всуе.

– Бог ты мой! – закричала я. – Баба Рая! Долго ты будешь голову мне морочить? Быстро говори, кто звонил: женщина или мужчина?

– Дык голос был мужской.

Ха! Я как минимум трех жду мужчин!

– Не Евгений? – осторожно поинтересовалась я и добавила: – Он в командировку уехал.

– Дык знаю, – озадачила меня баба Рая.

Ну все она знает, за что ни возьмись. Спрашивается: откуда?

– Следовательно, не Евгений, – на всякий случай уточнила я.

– Не ён, – поджимая губы, подтвердила она. – Другой, разбитной голос, с блатнецой.

«Значит и не Буранов, тот периодами косит под интеллигента и с посторонними сама любезность. И уж тем более не мой спаситель, – с огромным сожалением подумала я. – У того акцент, который трудно не заметить.»

– Усю ночь, подлюка, звонил, – доложила баба Рая. – Спать жа ж не давал.

– И чего хотел?

– Дык рази жа ж мне скажеть? Софью Адамну усё просил. Я вежливо ему жа ж указала, шоб шел куда. Дык ен даже ж ругнулся жа ж на меня некрасиво три раза. Тьфу! Тьфу! Шоб большего не сказать!

И она выразительно посмотрела на мое замызганное подгоревшее пальто, мол чего еще от меня ждать, мол такие у меня и знакомые.

– Буди Саньку, – напомнила я, бросила в прихожей пальто и отправилась в ванную.

Набрала воды погорячее и с громадным наслаждение погрузилась в пену. Лежала, прислушиваясь к своему многострадальному организму: как – он? Не собирается ли болеть?

Организм болел местами, но все больше от ушибов, полученных в ходе неравной борьбы с «братанами». Если не считать синяков, я была здорова и наслаждалась на всю катушку. Горячая ванна после купания в ледяной реке – вершина наслаждения.