В числе их был основатель клана Кеннеди — Джозеф Кеннеди.
Костелло заявлял, что будущий американский посол при Сент-Джеймском дворе (т. е. в Великобритании. — Р. И.) и отец тридцать пятого президента США обращался к нему за помощью по вопросам контрабанды спиртного. О контактах с Джозефом Кеннеди Костелло рассказывал ряду своих близких друзей, в частности, обозревателю Джону Миллеру». Костелло говорил, что он помог Дж. Кеннеди сделать состояние. Миллер писал, что он не знает, что в дальнейшем произошло между Костелло и Дж. Кеннеди, но отношения между ними резко ухудшились, и когда позднее Костелло попытался пойти на контакты со своим прошлым коллегой по контрабанде алкоголя, Дж. Кеннеди «полностью игнорировал его. Фрэнк (Костелло. — Р.И.) не обращал внимания, — писал Миллер, — если кто-либо говорил ему «нет». Он мог это понять. Но ничто не могло привести его в большее бешенство, чем игнорирование, стремление подчеркнуть, будто бы его вообще не существовало».
Существенное наблюдение опытного журналиста. Фрэнк Костелло не исключение. Главари преступного мира очень болезненно реагируют, когда их бывшие партнеры, «выйдя в люди», перестают замечать старых друзей. Есть в преступном мире и еще одно, если не правило, то традиция — нередко преступный бизнес передается по наследству, от отца к сыну. Ну а если сын твоего бывшего коллеги, заняв в стране пост № 1, начинает преследовать капитанов преступного мира, реакция с их стороны на такие действия бывает непредсказуемой. Трудно сказать, может быть убийство президента Джона Ф. Кеннеди было местью мафии клану Кеннеди. Тем более, что Роберт Кеннеди в период президентства Джона Кеннеди был министром юстиции и энергично боролся с мафией. Столь черная неблагодарность со стороны клана Кеннеди могла очень дорого обойтись обоим братьям.
Стремительный рост политического влияния Фрэнка Костелло был связан в первую очередь с огромными доходами, которые он получал от игорных автоматов. Предприимчивый гангстер напал на настоящую золотую жилу. «Страна, зажатая в тисках удушающей депрессии, голодала, а Костелло в это время каждый год получал, правда, мелочью, но гигантскую сумму — 2,8 млн. долл.
В то время игральные автоматы работали легально, и Костелло не очень нуждался в поддержке политиков, чтобы расширять свой бизнес. Но политики нуждались в Костелло. Кризис истощил избирательные фонды конкурирующих партий и финансы предпринимателей. «Без учета этого нельзя понять, почему Костелло стал очень мощной политической силой в Нью-Йорке.
Кандидаты обеих партий вынуждены были обращаться за наличными к Костелло… оператору игорных автоматов, который владел миллионами».
Если общество сталкивается с серьезными социальными и экономическими трудностями, это создает для мафии необходимый микроклимат для резкой активизации преступной деятельности и возникновения унии между преступниками и политиками.
Американский исследователь мафии Гарольд Госнелл, комментируя ситуацию, сложившуюся в 1933 г., писал: «В городах США бутлегеры, рэкетиры, содержатели игорных домов, сводники, воры и другие преступные элементы приобрели сверх-иммунитет к вмешательству со стороны правоохранительных органов. Гангстеры и другие преступники осознали, что подобное невмешательство зависит от того, насколько они будут полезны политикам».
Все исследователи, занимающиеся изучением мафии, отмечают, что эта преступная организация не может успешно функционировать, не может существовать без самых тесных связей с коррумпированными политиками. «Каждая «семья» мафии имеет деятеля, пытающегося установить контроль над официальными лицами и полицией».
Вторая мировая война со всей убедительностью показала, что в условиях военного времени создаются самые благоприятные условия для бурного роста преступности всех видов. В частности, и в первую очередь, это относится к гемблингу. «Когда японцы 7 декабря 1941 г. нанесли бомбовый удар по Перл-Харбору, они косвенно вызвали огромный игорный бум, равного которому нация никогда не знала ранее. Это касалось и военных и гражданского населения». Политиканы всех мастей набросились, как саранча на это прибыльное дело. «Ни одно казино не могло открыть свои двери, не заплатив отступного политическим боссам». Главари гемблинга Джо Адонис, Фрэнк Эриксон и Вилли Моретт, которые занимались гемблингом и другими преступными делами в округе Берген, штат Нью-Джерси, платили в год 5 млн. долл. политическим боссам и правоохранительным органам штата, округа и города.
Крупнейшие лидеры мафии, на которых нередко кровь сотен людей, грубейшие нарушения законов, десятилетиями находятся на свободе и беспрепятственно занимаются своей деятельностью.
Объясняется это не только тем, что они умело прячут, концы в воду и не скупятся на подкуп правоохранительных органов и политических деятелей. Главное все же заключается в том, что они нужны обществу, они вросли в него, стали органической составной частью американского образа жизни. Тот же Аль Капоне имел все основания заявить: «Крупнейшие банкиры, дельцы, политики и руководители тред-юнионов требуют, чтобы я продолжал работать».
Мафия быстро усвоила все правила политической игры. Об этом убедительно свидетельствует ее многолетний флирт со штаб-квартирой нью-йоркского отделения демократической партии.
Таммани-холл был настоящей вотчиной гангстеров. Заместитель мэра Нью-Йорка Альберт Маринелли, являвшийся одним из лидеров штаб-квартиры нью-йоркского отделения демократической партии, был доверенным лицом «Коза ностры» в Таммани-холле.
К 1935 г. Лаки Лучано достиг зенита своей власти и могущества. Его штаб в шикарном отеле Нью-Йорка «Уолдорф Астория» был самой мощной правящей группировкой мафии за все время ее существования. «Он располагал безоговорочной поддержкой Таммани-холла, власть которого распространялась от города Нью-Йорка до Олбани. Часто члены судебных органов Нью-Йорка и заправилы Таммани-холла посещали его утренние приемы, которые, как позднее свидетельствовали лица из обслуживающего персонала отеля, были царскими».
Альянс с политиками — самая надежная гарантия безопасности, успешной подстраховки самых темных деяний мафии. Вот почему любое покушение со стороны кого-либо на связи мафии с политиками карается мафиози самым беспощадным образом.
Эта традиция характерна для всех «семей» мафии. В Миннеаполисе во время «сухого закона» и в последующие годы широкой известностью пользовалась гангстерская банда Кида Кенна. Эта банда совершила два самых громких политических убийства 30-х годов, и ни в одном из случаев никто не был привлечен к ответственности. В 1934 г. редактор газеты «Сатердей пресс» (Saturday press) объявил по радио, что он намерен вскрыть связи между политиками Миннесоты и такими деятелями подпольного мира, как Кид Кенн. На следующий же день редактор был убит. Убийца, стрелявший из автомобиля, скрылся.
Кампанию в защиту прав прессы и жертв гангстеров возглавил Уолтер Лиггетт (Liggett), издатель газеты «Мидвест Америкен» (Midwest American). В 1936 г. расправились и с ним. Когда Лиггетт с женой и дочерью вышел из автомобиля, раздалась пулеметная очередь из мчавшейся мимо автомашины. Вдова убитого и другие свидетели показали под присягой, что стрелял сам Кид Кенн.
Но главарь местной мафии немедленно представил большое число свидетелей, которые заявили, что во время убийства он находился в парикмахерской в семнадцати кварталах от места происшествия. Расследовавший обстоятельства дела судебный чиновник заявил, что бороться с мафией невозможно. Они захватили весь город, который разбит на четыре района, «во главе каждого из них стоят капитаны, лейтенанты и другие блюстители порядка», назначенные мафией.
Мафия идет на контакты с самыми реакционными политическими силами. Это еще раз доказала политическая карьера Гарри С. Трумэна. «Появление Гарри Трумэна на провинциальной политической арене относится к 1922 г., когда его, разорившегося в результате экономического кризиса совладельца галантерейного магазина, представили полновластному хозяину штата Миссури миллионеру Тому Пендергасту».