Литмир - Электронная Библиотека

– Нет, – говорю, – наоборот.

– Макар, в машине жарко.

– Да, шеф.

Наверное, он понизил температуру кондиционера – или как там это называется в иномарках? – и я едва сдерживаю смешок. Мне жарко не потому, что лето, не из-за температуры в машине, мне жарко из-за… из-за… эм…

– Как тебя зовут?

– Я думал, ты спросишь после свадьбы.

Он не улыбается, но я вижу смешинки в его глазах. Все еще не могу определить их четкий цвет – не карие, не черные, похоже на синеву наступающей ночи. Впервые вижу такой оттенок – наверное, виной освещение.

– Ярослав.

– Яр, – произношу я, мне нравится его имя. Я думаю, он спросит мое, но он молчит, всматривается в мои глаза и молчит, а смешинки так и кружатся в наблюдающей ночи.

– Больше ничего обо мне не хочешь узнать?

– Что, например?

– Кто я? Чем занимаюсь? Сколько зарабатываю?

Он продолжает шутить насчет свадьбы, я притворяюсь, что верю, но одно дело строить из себя наивняк и другое – полную дурочку.

– На тебе брюки от Армани, рубашка Стефано Риччи, перстень с массивным камнем – черный бриллиант? Нет? В камнях и часах не разбираюсь, но камни в часах похожи на те, что в перстне. От тебя за версту несет богатством и властью. Логично предположить, что ты зарабатываешь достаточно.

– И логично предположить, что ты отметила все это до того, как сделала мне предложение.

В его словах нет вопроса, нет осуждения, я не обязана перед ним оправдываться, даже если и так. Чувствую, что лучше смолчать, но есть такой неизлечимый изъян, как язык без костей, поэтому я говорю в лоб:

– Увы, через бамбуковую стену кабинки в баре слышно великолепно, но видно отвратно. Да и во время поцелуя я видела все как в тумане. Но в машине ты близко, думаешь о своем, твои губы не одурманивают, а я, извини, не слепая.

Ехать куда-либо расхотелось. Вот так, несколько слов, и притяжения как не бывало, врут, утверждая, что женщина любит ушами. Лучше, когда мужчина молчит, да и самой лучше помалкивать. Смотрю в окно на пробегающий наперегонки с фонарями асфальт, жду, когда Яр прикажет остановить машину.

Попросить высадить меня на ближайшей трамвайной остановке? Перебьется, да и трамваи уже, наверное, не ходят.

Подсчитываю мысленно, сколько у меня денег, и подскакиваю с криком:

– Моя сумочка!

Игнорируя все признаки близящейся истерики, Яр делает звонок по мобильному.

– Стас, где сумочка девушки?.. Не той, которую ты повез домой, – быстрый взгляд в мою сторону. – Да, той, что со мной… Понятно… – и уже мне: – Сумку взяла твоя подруга, все нормально.

Как сказать, я почему-то так не считаю. С сожалением смотрю, как проносимся мимо пустующей остановки трамвая. Попрошусь выйти из принципа – выйду, а вот дойду ли до дома? Туфли говорят «нет», гордость – «куда денешься?», я трусливо выбираю нейтралитет и говорю:

– Отвези меня домой, пожалуйста.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо, – соглашается легко, отдает распоряжение водителю, но смотрит при этом как-то странно. Машина резко сворачивает вправо, я облегченно выдыхаю, благодарю себя за храбрость, закрываю глаза и… видимо, засыпаю.

На руках у Яра тепло, уютно, надежно, совсем не хочется просыпаться и уходить. Малодушно позволяю себе понежиться еще минутку и говорю, снова закрыв глаза:

– Второй этаж.

Тихий смешок. Не бросил, несет – странно. Прижимаюсь к нему – запах сандала с грейпфрутом. Почти мурлыча, вдыхаю, мне позволительна некая вольность, я почти сплю. Поворот, щелчок (парадное?), еще поворот, коридор. Шагов не слышно, но в ушах у меня начинает стучать. Какой поворот?! Какой коридор?! Где пролет и лестница?!

Открываю глаза и чувствую под спиной мягкий диван одновременно. Торшер вспыхивает от хлопка ладоней. Незнакомая комната, незнакомый дом, насмешливое лицо наблюдающего за моей реакцией мужчины с пшеничными волосами.

– Где я?

– Я хотел отвезти тебя в одну из своих квартир, но ты попросила домой. Помнишь?

Я хотела домой к себе, то есть в квартиру Ларисы, в комнату, которую я у нее арендую….

– Ты не сказала адрес, а единственный дом, адрес которого я точно знаю – мой.

Логично, справедливо, вот только…

Какое-то время мы молча рассматриваем друг друга, но мой взгляд то и дело соскальзывает к его губам. Какая разница, в конце концов, что он не спросил мое имя? Его имя тоже сотрется из памяти, а ночь на двоих останется.

– Нет.

Качает головой, будто прочел мои мысли. Но мне все равно. Я хочу его, как никого другого, хочу узнать вкус не только манящих губ. Но только успеваю подняться и сделать шаг, слышу повторное:

– Нет.

Не веря, смотрю, как поворачивается спиной, идет к двери… На пороге останавливается.

– Тебе принесут постельное и во что переодеться.

Оборачивается. Я все еще надеюсь, что он останется.

– В доме есть слуги, охранники, – изучающий взгляд. – Моя комната на втором этаже, на первом, рядом с твоей – комната для охраны. Она никогда не пустует.

Не понимаю, зачем он мне это рассказывает, я не планирую взламывать сейф.

– Все охранники крепкого телосложения, повариха и горничные находят их привлекательными… Если захочешь уйти, они не станут тебя удерживать.

Понимаю его еще меньше, но киваю.

– Если ты не лгала насчет девственности… Словом, ты можешь уйти, охрана не станет тебя удерживать. Можешь избавиться от девственности за эту ночь, и тебя не стану удерживать я. Или можешь лечь спать, а завтра, после осмотра моего врача, если твои слова подтвердятся, мы поженимся.

Он переступает порог.

– Увидимся? – вопрос, не уверен, что застанет, когда проснется.

Уходит, не оглядываясь. А я опускаюсь на ковер, у открытой двери, смотрю в пустой коридор и думаю, чего я хочу больше? Догнать его, ударить, расплакаться или выйти за него замуж?

Напротив останавливаются чьи-то ноги, в ступоре рассматриваю рыжие ботинки.

– Что с вами?

С неохотой перевожу взгляд от ботинок к лицу – тот самый водитель. Смотрит с сочувствием, в голосе тревога, но мне чудится, что он здесь по приказу Яра, чтобы лишить меня девственности. Подтягиваюсь и хлопаю дверью перед его носом. Быстро щелкаю замком, приваливаюсь к двери.

– У вас все хорошо? – не унимается.

Молчу, дрожу от страха и нервов и думаю, скорей бы рассвет, скорей бы начали ходить трамваи, чтобы сбежать в привычную безопасность. Но это все напускное, морок. Красной вспышкой пронзает явь: никуда не уйду без объятий и поцелуев Яра!

Прислушиваюсь – тихо за дверью. Выжидаю минуту, чтобы наверняка, открываю дверь и выскальзываю в коридор. Приглушенные голоса, шаги в штабе охраны. Как воришка крадусь мимо, потом озаряет: дом наверняка нашпигован камерами! Останавливаюсь, выпрямляю спину, нос кверху. Прогуливаюсь, да, наверх, да, в комнату их хозяина. Видят – и что? Их это не касается!

Только если насчет меня оставлены четкие инструкции…

Жду, что выбегут, скрутят руки, крикнут: «Назад! Не велено!», как в боевиках, но никто не выходит, руки свободны, и ноги мои несут на второй этаж. Первая дверь? Вторая? Прохожу мимо, тянет почему-то к третьей. Мне кажется, я улавливаю нотки сандала.

Открываю дверь, взгляд упирается в мужскую спину на фоне окна в пол. Полумрак, как в средневековье, вместо освещения канделябры и свечи. Прикрываю за собой дверь. Иду по ковролину белоснежного цвета.

Наверняка слышал, что кто-то вошел, слышал, но не оборачивается.

Молчит.

Делаю шаг к нему, второй, третий, утыкаюсь лицом в напряженную спину, вдыхаю так волнующий меня запах.

– Ты что-то хотела?

Сколько прошло времени в полном молчании? Час? Два? Или минута? Мне хорошо с ним, говорить совершенно не хочется, объяснять очевидное тянет еще меньше.

– Да, – говорю я, – хотела.

И снова молчим.

– Что? – наконец спрашивает.

Мои руки лианами оплетают его торс, одна спускается вниз, вторая ползет к твердой груди. Он все еще ждет ответа? Или уже догадался? Я думаю, он знал его еще до моего прихода, а сейчас, как и в баре, играет.

3
{"b":"195650","o":1}