Но дальше было не до улыбок…
* * *
Племяннику султана казалось, будто он смотрит немое кино. Звуки ада, разлетающиеся по станции, никак не могли пробиться в его сознание. Чтец, валявшийся на боку, дрыгал ногами, словно бегая по кругу, как волчок, схватившись за обрубок руки, из которого фонтаном била кровь. Щенок, еще недавно казавшийся таким милым и дружелюбным, пытался разжевать то, что миг назад было человеческой конечностью, так самонадеянно тянувшейся к нему. Тагир то дул в свой свисток, то что-то кричал племяннику султана и снова дул в свисток.
Когда Тимур немного пришел в себя, его мозг наконец-то сумел соотнести издаваемые пастухом звуки со словом. И это слово было – «пистолет!».
Только сейчас он обратил внимание на то, что из-за свистка Тагира кяльбы прижимались к земле и бились головами о шпалу. Кто-то из них пятился в сторону пастуха, и тогда тот дул еще сильнее, вновь и вновь словно прибивая тварей к полу. Тимур молниеносно выхватил пистолет и начал палить без разбора в стаю, рассыпавшуюся по путям. Наконец-то племянник султана начал приносить хоть какую-то пользу. Как по команде, реакция сработала и у других. Теперь стае кяльбов уверенно противостояла стая свинцовая.
Уловив момент, Тагир добежал до все никак не могущего успокоиться Хасана, выхватил кинжал, которым он обычно разделывал тушу, и принялся добивать кяльбов быстрыми ударами в голову. Некоторым из них он перерезал глотки, хотя это и было небезопасно: те щелкали челюстями без разбора.
Теперь щелкал и пистолет Тимура – патроны закончились. Под прикрытием своих сотоварищей, бросив уже бесполезное оружие на пол, он выхватил два ножа из ножен, висевших у него сзади на поясе и спрыгнул вниз, чтобы так же, как и Тагир, вручную противостоять натиску мутантов. И лишь когда основная часть псов была уничтожена, а другие пятились и скрывались в темноте, оба безмолвно рухнули на пол.
Тагир устало смотрел на тело своего товарища, которому успели изгрызть не только руки. Щенок, которого Тимур застрелил последним, без движения валялся рядом. Тагир сделал глубокий вдох, на секунду закрыл глаза и прокричал тем, кто вел огонь с платформы:
– Те, у кого остались патроны, прыгайте сюда! Сейчас будет вторая волна!
Опешивший Тимур вскочил и бросился к своему оружию, чтобы как можно скорее перезарядить стальную надежду на спасение. Тагир же подошел к Хасану и аккуратно поднял его на руки. Приключение сказителя закончилось так же быстро, как и началось. И теперь, нужно было убрать тело, а точнее то, что кяльбы не успели доесть.
* * *
Идея проверить, как обстояли дела на станции, показалась султану плохой не в тот момент, когда он спустился на платформу и увидел с десяток хищных тварей, бездыханно распростертых на полу, а также живую стену из десяти гаскарцев, поочередно выпускавших свинцовый град в темноту. Лишь когда одна из тварей, вцепившаяся сначала в ногу стрелявшему гаскарцу, а затем прорвавшая оборону, понеслась на него. Султан не знал, что делать, как среагировать на движущееся прямо на него животное – инстинкт самосохранения предательски молчал, в отличие от Тимура, который уже метил дулом своей пушки в зад зверя.
Хлоп-хлоп-хлоп! – и тело кяльба уже не бежало, а катилось к ногам дяди, оставляя после себя мерзкий кровавый след.
Прознав про брешь в неприступной стене (свалившийся на пол гаскарец с прокусанной ногой), кяльбы тут же кинулись следом за первой тварью. Двум из них удалось прорваться. Остальным повезло меньше. Свалившемуся гаскарцу тоже не повезло. Один из псов успел-таки раскромсать его, без тени сомнения вонзив каждый из десятка зубов в его лицо, пока пуля не сделала тоже самое с головой твари.
Тимур и Тагир поняли друг друга без слов – один кинулся за одной тварью, второй за другой. Настичь пронырливое животное на своих двоих было не так-то просто, поэтому, пока пастух пытался загнать кяльба в угол, племянник султана уже вкручивал один свинцовый болт за другим в тело метавшейся твари, доставшейся ему на расправу.
Заставить животное бежать в том направлении, в котором было необходимо – фактически, игра без правил. Только когда пастух вновь схватился за свисток и дунул в него, что было мочи, и голова животного стукнулась о серую плитку, который был вымощен пол станции, он выхватил кинжал и всадил твари в шею. На этом и порешили – 1:0 в пользу Тагира.
Кяльбы отступали.
Испуганный, застывший на месте султан пытался понять, что происходит. А когда увидел, что уставший Тагир еле плелся к центру платформы, а Тимур где стоял, там и рухнул, усевшись на пол, осознал: что бы это ни было – это уже закончилось.
– Пастух, – лежавший на полу Тимур пытался привести дыхание в норму, – где ты научился так орудовать кинжалом?
– Баранов… – Тагир тоже сделал глубокий вдох и продолжил на выдохе: – Резал…
– Хорош заливать! – племянник султана немощно перевернулся на бок. – Когда режут баранов, бошки им пробивать не надо.
– Некоторым, видимо, надо. – Тагир присел, вытер о рукав окровавленный нож и посмотрел на султана. – Вы как, в порядке?
– Что… здесь… произошло?
– О-о, это была битва месяца! Давно кяльбы не проявляли такой настойчивости. Видимо потому, что я НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЛ ИХ ТУННЕЛЯХ! – психанув, Тагир бросил кинжал в сторону Тимура, и тот ударил его рукояткой в плечо. – Нужно было слушать, что тебе умные люди говорят! Я пошел с тобой только потому, что ты спас мою дочь. Но гробить себя я не собирался! Нарисовались на мою голову, хрен сотрешь!
– Остынь, Тагир. Я же не знал о том, что эти твари пробрались в туннели. Нужно усилить охрану и проверить Козью слободу. Может, там что-то знают?..
Тагир резко вскочил на ноги, словно вспомнил о каком-то сверхважном деле, и объявил:
– Вы уж меня простите, но мне пора домой. Хасана я заберу с собой. Остальных советую вынести на поверхность. Если это не единственные кяльбы, пробравшиеся в метро, запах привлечет их снова.
– Тагир, погодите! – султан схватил за руку пастуха, уже собравшегося уходить. – Я очень вас прошу… Помогите нам! Если есть хоть маленькая надежда спасти ребенка, я вас озолочу. И даже если вы вернетесь ни с чем, я сделаю все, чтоб вы и ваша дочь жили в достатке…
– Вот именно – если мы вернемся…
Аргумент Тагира был весьма убедителен.
– Хорошо, Тагир. У меня нет права держать вас, – султан достал из внутреннего кармана мантии бумажку с символом султаната и протянул пастуху. – Покажете одному из наших, и он проводит вас.
– Спасибо!
Тагир взял бумажку и отправился к краю платформы – туда, где лежали останки его друга.
– И что нам теперь делать? – разочарованно спросил султан, провожая взглядом упертого пастуха.
– Спокойно. Мне кажется, он еще вернется к нам, – ответил Тимур, не меняя позы.
* * *
Нить жизни многих людей сегодня оборвалась. Но все закончилось. Тагир шел домой, удерживая на левом плече тело, замотанное в грязный полиэтилен, а один из гаскарцев султана молча сопровождал его. Пастух тоже молчал, погруженный в свои мысли. Ему не терпелось увидеть дочь. Остановив гаскарца где-то в туннеле на подходе к Северному вокзалу, он велел ему возвращаться и продолжил путь в гордом одиночестве.
Слава богу, на Авиастроительной все было по-прежнему. Оставив на некоторое время тело Хасана у подхода к станции, Тагир, кратко отвечая на приветствия знакомых, первым делом направился к Ильдару, чтобы увидеть дочь. Но в юрте лекаря никого не было. Только маленькая Камиля неподвижно лежала на матрасах.
– Камилюша, я дома! Папа наконец-то вернулся! Просыпайся, девочка моя!
Но она не проснулась. Тагир с улыбкой посмотрел на ее лицо, а затем эта улыбка медленно растаяла. Бледная, холодная… и спящая…
– Ильдар! ИЛЬДАР!!!
Тагир крепко обнял дочь и заплакал. Душу его сковал неземной ужас, сердце практически перестало биться, а все чувства словно ужались до одного короткого слова-крика-вздоха: «Нет!».