– Что происходит?
Тимур поддался легкой панике, наблюдая за тем, как бараны упираются копытами в основание платформы. Удерживать их было практически невозможно.
– Так, нам придется кое-что сделать. Хасан, прыгай сюда. Будем поднимать их вместе.
Предложенное пастухом казалось здравым, хотя пока Хасан не спустился на пути, тащить баранов было невыносимо тяжело. Только когда все трое синхронно взялись за работу – один тянул животное на себя, а двое других толкали, – им удалось затащить сначала одного, затем второго, а после и третьего барана на платформу. Теперь все было в прямом смысле в руках Тимура – бараны пытались кинуться в разные стороны. Казалось, вот-вот, и что-то одно не выдержит, лопнет – или мышцы рук, на которые племянник султана намотал веревку, или сама веревка.
– И все же, Тагир, скажи, что не так?
– Я пока не знаю. Но стоит кого-нибудь позвать. Ваших людей на станции много?
– Человек двадцать, а что?
– Секунду. – Тагир снова взобрался на платформу и ухватился за веревку, пытаясь помочь Тимуру. – На счет «три» отпускай…
– Что?
– Раз! Два! Три!
Когда пастух отпустил веревку, бараны бросились прочь от туннеля, который вел в сторону Козьей слободы. Поскольку Тимур так и не успел понять, что нужно было сделать «насчет три», бараны основательно протащили его по плитам Яшьлека, пока он наконец не отпустил веревку. Тагир навис над племянником султана через несколько секунд, загородив линию световой панели, растянувшейся по потолку станции.
– Ты в порядке?
– Как видишь, не очень, – для начала Тимур принял сидячее положение и выплюнул набившуюся в рот пыль. – Ну и что это значит? Не пора ли объяснить?
– Видишь, куда бегут бараны? – отдышавшись, Тагир помог ему подняться.
– Да, куда глаза глядят! – Племянник султана, которому животные только что устроили небольшой аттракцион, был настроен явно скептически.
– Все не так просто. Никто из них не дернулся в сторону того туннеля. – Тагир ткнул пальцем в темноту. – И, поверь моему опыту, это не к добру. Нужно проверить, что там.
Когда Тимур уже уверенно стоял на ногах и отряхивал свою испачканную одежду от пыли, он произнес:
– Хорошо, я соберу людей…
– А можно я с вами пойду? – послышался голос Хасана, который все еще стоял на путях. – Приключение как раз для моей новой истории…
* * *
Большая часть того, что могло убить в метро, скрывалось в темноте.
Хасан долго всматривался в эту чернь.
Нечто опасное манило сейчас чтеца, как никогда. По правде сказать, за всю свою жизнь он ни разу так и не столкнулся лицом к лицу с чем-то необъяснимым. Все его истории были основаны на рассказах кочующих мусафиров. Поэтому сейчас он старался уловить в этой темноте что-то вроде вдохновения, не обращая внимания на шум, который поднялся на Яшьлеке в считаные минуты.
Вся станция, и так взбаламученная приездом султана, стояла на ушах из-за одного простого пастуха, который в окружении шестерых гаскарцев собирался покинуть территорию Яшьлека ради того, от чего стоило бы бежать. Ровно до этого момента станция Яшьлек (так же как Северный вокзал и Авиастроительная) считалась неприступной – ожидать какого-то нападения или нашествия было бы глупо. Ведь Аметьево – единственная станция, через которую твари могли забраться в туннели метро, находилась далеко отсюда. А значит, чтобы преодолеть путь от Аметьево до Яшьлека, им, по крайней мере, нужно было пересечь границы остальных четырех станций.
Тимур сделал то, что считал должным, – основную часть людей он оставил вместе с султаном в «безопасном месте». Вестибюли станции показались ему именно таковыми. Он приказал нескольким гаскарцам ограничить проход, забаррикадировав пространство между турникетами, а остальных направил к краю платформы, где Тагир пытался спустить одного из баранов на пути, чтобы взять его с собой в качестве живого «датчика опасности».
– Хасан, брат! Хватит там стоять! Иди, помоги мне!
Баран пытался упереться копытами в тело пастуха, чтобы использовать его как трамплин для возвращения на безопасную платформу. Держать животное за рога было более-менее сносным вариантом, но один Тагир явно не справлялся, и веревка, болтавшаяся на шее пушистого комка, все никак не шла в руки.
– Хасан!
Сказитель еще какое-то время всматривался в темноту, а затем медленно начал отступать от границ туннеля, словно почуяв что-то неладное.
– Тагир! Слышишь?
Тимур, который все это время следил за действиями пастуха, уже потянулся за пистолетом, когда из тени выполз маленький щенок. Замерев перед Хасаном, звереныш сладко потянулся, выгибая спину, неожиданно чихнул и тут же тявкнул от страха. Потом уселся на пол, потешно расставив задние лапки в стороны, и начал рассматривать человека, переводя сонный взгляд сначала на его лицо, а затем на руки.
В это время Тагир, уже чуть ли не головой заталкивая шерстяной комок обратно на станцию, увидел, как из лап щенка, покрытых желтоватой шерстью, на мгновение плавно выскользнули и снова скрылись когти хорошо знакомого ему животного. Это был кяльб.
Пастух в одно движение вскочил на платформу и кинулся к племяннику султана, бросив сказителю:
– Хасан! БЫСТРО ИДИ СЮДА!
– Так это и есть причина, из-за которой твои бараны так паникуют? – Хасан, запустив руки в густую шерсть за ушами щенка, ласково почесывал его и улыбался.
– Хасан! Немедленно уйди оттуда! Ты не понимаешь, что творишь!
– Успокойся, Тагир, – надменно проговорил Тимур, наблюдая за умильным зверьком. – Я быстро стреляю. Если эта крошка тявкнет, живо ее утихомирю!
– Ааа, Хайван[20]! Не его вам надо бояться, а кяльбов! ХАСАН, ТВОЮ МАТЬ! ЖИВО ПОДНИМИСЬ НА ПЛАТФОРМУ!
– Уверен, что с этой мелкой кяльбой мы справимся. – Тимур подмигнул щенку, который уже с воодушевлением принюхивался к рукам Хасана.
– Это не кяльба, друг. Это их питомец, – зажав губами какую-то штуку, похожую на свисток, пастух быстро зашагал к Хасану и увидел то, чего так боялся: – Кяльбы – вот…
Племянник султана перевел взгляд чуть дальше в тень и увидел, как из нее одна за другой появляются собаки с желто-черным окрасом, вытянутыми изуродованными мордами и подобиями ушей. Глаза их были залиты какой-то нездоровой желтизной. Но это было не самым страшным. Когда одна из псин раскрыла пасть, Тимур увидел ровные острые клыки, расположенные в два ряда по внутренней стороне челюсти.
Взгляд Хасана, в голове которого мысли теперь быстро собирались в одну целостную конструкцию, прыгал то на оскал вышедших из тени псов, то на маленьком зверьке рядом. Когда его взгляд в последний раз остановился на щенке, он заметил, что глаза того, как и у здоровых особей, залились желтизной, а слюна из пасти практически достигла пола.
Щелк…
* * *
За пять минут до раздавшегося из глубины станции адского крика и череды выстрелов люди, которых Тимур оставил в вестибюле вместе с султаном, говорящей с джиннами, ее сестрой и братом, а также хранителем покоев Мухой, чувствовали себя вполне спокойно и даже беседовали о чем-то явно злободневном.
За три минуты до крика говорящая с джиннами поинтересовалась, почему хранителя покоев называют таким обидным словом – «Муха»? Тот с улыбкой ответил, что это сокращение от «Мухаммад», и что родители назвали его так в честь пророка.
За две минуты до первого выстрела Муха, в свою очередь, поинтересовался у бабушки, каким образом они оказались в метро и спаслись, на что старый брат говорящей с джиннами коротко ответил вместо нее: «Ей приснился конец света…».
За минуту до пальбы, звуки которой отчетливо достигали вестибюля, другая бабушка треснула бабая по затылку, чтобы тот не раскрывал рот почем зря…
За секунду до синхронного поворота голов всех, схоронившихся в вестибюле, султан еще улыбался, слушая завязавшуюся между Мухой и стариками беседу…