Литмир - Электронная Библиотека

Зато к колоннам он вышел. А за колоннами было море, тоже на прежнем месте.

Удержался не побежать к нему по-мальчишечьи, а подойти размеренной походкой солидного человека. Море било легкой пеной в берега – небольшое волнение, но так только интересней купаться.

Семен разделся, проверил, не выпирает ли бумажник из кармана брюк, распрямился, взглянул на одежду – и тут только его стукнуло, что часы-то подороже всех купюр в бумажнике будут! Специально ведь к встрече одел парадные. Прикрыл часы рубашкой, вроде, не видно. Эх, вот ведь обратная сторона этой солидности – не поплещешься беззаботно, как тогда!

А тогда купались, намахавшись лопатой на жаре – забегали в море, и кто там беспокоился об оставленных на гальке шортах со звонкой мелочью в карманах. До сих пор помнится это ощущение горячего, пыльного тела, и зеленой волны, в которой теряются усталость и зной. Плавали, кажется, часами.

Семен осторожно подошел по гальке к линии прибоя, и дал волне лизнуть ступни – вода оказалась неожиданно теплой. А потом рванулся туда, вглубь, и волна сбила с ног, а он сразу нырнул в веселую зеленую круговерть, и поплыл к горизонту.

Море смывало не пыль и не усталость, оно смывало года. Он снова был счастливым мальчишкой, и невесомое тело скользило над невидимыми подводными горами и впадинами (жалко, нет под рукой маски – было бы еще больше похоже на полет!). Он наслаждался морем, как вином, как бывало тогда, долго-долго. А потом вышел на берег, и когда резко распрямился, даже потемнело в глазах – так привыкло тело к водной невесомости. Добрался до своей одежды, чувствуя себя русалочкой из сказки – тяжело ходить босиком по камням, да и вес лишний есть, пора, в самом деле, в тренажерный зал, как давно приглашают на работе. А потом растянулся на камнях – немного неудобно, но зато совсем как тогда.

Где они теперь, ребята из экспедиции? Лет сто уже ни с кем не виделся, разве что мейл иной раз придет, с днем рождения поздравят. Леха стал банкиром, к нему и не подберешься. Да почти все ребята, кто устроился, теперь в бизнесе, и мало кто, как сам Семен, специалистами по своему профилю – все больше нечто расплывчатое, денежное под названием «менеджер».

И Люда. Люда теперь на даче. Где, в самом деле, те девчонка с парнишкой, которым так хорошо было на этом пляже? Куда они делись, как превратились в этих немолодых, уставших друг от друга супругов, которые вроде и не в разводе, а все одно порознь? Жизнь заела, говорят. Да ведь нормально жили, не хуже прочих, и детей двоих вырастили, и вообще…

А вокруг кипела неяркая пляжная жизнь. Девушка-подросток в купальнике-ниточках ругала за что-то младшего братишку, а он лениво огрызался и не хотел слушаться. Толстый мужик цедил темное пиво из бутылки. Стройный стриженый парень надевал у кромки прибоя ласты, держа в руках маску и трубку – за крабами, наверное.

Все, как тогда. Все, кроме нас самих.

Полежав немного, Семен снова бросился в море, никак не мог насытиться, и плавал чуть не до дрожи – во второй раз вода показалась холоднее, начал замерзать. Да и солнце уже опускалось за ближние холмы, а на опустевший пляжик наползла прохладная тень. Пора было выбираться. Он еще хотел пройти вдоль Приморский бульвар, а потом выйти на Исторический – перелистать страницы их былых прогулок, а там и поужинать можно в каком-нибудь кафе. Да и заповедник скоро должен был закрыться, наверное, с наступлением темноты.

Семен хотел взять у выхода такси, но потом решил пройтись до троллейбуса пешком, как тогда. Древняя улица тоже изменилась, хотя и не так сильно, как его жизнь – между старыми двухэтажными домиками втиснулось пара новых отельчиков, вроде того, в котором остановился он сам (эх, жалко, не догадался спросить – может, это тоже его партнеров бизнес, тогда здесь бы и заночевал). Но все остальное оставалось, как было – бегали вокруг каникулярные дети, брели домой два выпивохи, которых пасли, как коров, несколько более трезвые жены. Это не Москва, здесь перемены почти незаметны.

Куда же оно все девалось? Нет, не молодость, конечно, это закон жизни, тут ничего не попишешь. А былые дружбы? А та пламенная любовь парнишки и девчонки под мраморными колоннами?

Так вышло. Просто так вышло. И не стоит задавать себе лишних вопросов.

На остановке было не так много народу, и оказалось, что, кроме троллейбусов, здесь тоже есть маршрутки, только называют их как-то смешно – «топики». За полторы гривны он доехал до площади Нахимова – и быстро, и комфортно, тогда бы нам так! Пошел по Приморскому бульвару, постоял у балюстрады, за которой чернело море в частых огнях катеров. Наверное, это и было счастьем – вот такой вот вечер в любимом Городе. Надо будет поменять билет, остаться здесь еще на пару дней – в конце концов, отгулы же остались.

Семен проголодался, но в положенное по статусу уютное кафе не хотелось – сжевал шаурму с лотка, запил ее разливным пивом, а на десерт взял с другого лотка мягкое мороженое в кокосовой крошке. Дешевый этот перекус показался бы в те годы чуть ли не торжественной трапезой, на фоне их вечной переваренной пшенной каши с тушенкой… Люда тогда еще совсем не умела готовить. Вот бы он, тогдашний, увидел себя сегодняшнего – состоявшегося и нестарого еще мужика, который уверенно идет по тому же самому бульвару… Что бы он тогда подумал, интересно?

Нет. Тогда не было этого «я», тогда у нас было «мы».

Семен спустился к самой воде, где ленивые мелкие волны разбивались о каменный парапет, обдавая брызгами проходящих. На самом краю стояли девушка и парень, и смеялись, держали в руках сандалии и то и дело отпрыгивали от нового веера брызг. Семен остановился немного в отдалении, не хотелось нарушать их покой, и любовался не то волнами, не то этой парой.

Они о чем-то говорили, и, кажется, спорили, но за плеском волн и музыкой из соседнего бара ничего не было слышно. В какой-то момент невольно отошли подальше от края, и уже не обращали внимания на брызги. А потом парень развернулся и пошел, а девушка только смотрела вслед.

Дурак, захотелось крикнуть Семену. Да, вот нагнать бы парня и сказать ему: дурак, это все неважно, вы молоды и влюблены, этого же больше никогда у вас не будет, и через двадцать лет ты будешь ходить здесь, вот как я сейчас, и даже не сможешь вспомнить, из-за чего вы тогда поссорились. А вспомнишь только эти волны, теплый камень под босыми ногами, и живую руку в твоей руке. Живи настоящим, а слова не имеют значения.

Но свою голову на чужие плечи не посадишь. Парень уходил по набережной, и девушка перестала смотреть вслед. И вообще, с чего это он взял, что то была ссора? Просто настало им время разойтись, а завтра, может, встретятся опять, как ни в чем не бывало. А может, послезавтра найдут другое, настоящее, на всю жизнь. Чужую жизнь тоже ведь не проживешь.

Зато можно – свою. Семен поднялся обратно к балюстраде, и пальцы раньше мозга поняли, что надо делать – уже доставали с пояса мобильник, набирали знакомый номер. Сколько бы ни стоил этот треклятый роуминг, не искать же теперь переговорный пункт! По городскому ее не найдешь – на даче, среди яблок, такой урожай роскошный в этом году… Хотя теперь-то уже, затемно, сидит в спальне за столом, что-то пишет, или скорее на кухне перебирает райские яблочки – что на варенье, что живьем отвезти домой, когда муж из города приедет.

И каштановые волосы с проседью, которую она никогда не закрашивает, ложатся на такие знакомые плечи, а голос – голос ведь вообще не изменился. Или почти. Только бы она подошла! Только бы… У женщин ведь как – то разряжен, то все деньги потрачены, то у подруги забыла.

– Люда… Здравствуй. Знаешь, где я сейчас? На Приморском бульваре. Ну да, в Севастополе. Да нормально долетел, не в том дело. Людка, знаешь… я сейчас был в Херсонесе. Под колоннами. Слушай… Бросай ты все. Прилетай. Прямо завтра в город, а послезавтра ты езжай с утра в аэропорт, сейчас они полупустые сюда летят, там и билет купишь, или в трансагенство зайди, ну там, у метро, знаешь? Я встречу, я все устрою, где деньги на билет взять, ты же знаешь. Скинь мне только эсемеской номер рейса. Поживем здесь хоть три дня, вместе и вернемся, винограда ребятам привезем, дынь… Людка… ты слышишь меня? Ну что ты молчишь! Я люблю тебя, родная. Я очень тебя люблю.

3
{"b":"190907","o":1}