Литмир - Электронная Библиотека
A
A

ГЛАВА 39

Они спорили о ней. Сквозь туман, порожденный морфием, Блисс слышала, как отец и Чарльз Форс спорят о ней за дверью больничной палаты. Что случилось?

Блисс смутно помнила черный с фиолетовым отливом огонь, от которого всю библиотеку затянуло густым, непроглядным дымом, и она знала, что с ней произошло нечто плохое. У нее была перевязана шея. Ее укусили? Серебряная кровь? От этой мысли ее лоб покрылся испариной. Если на нее напала мерзость, почему она еще жива?

Блисс попыталась поднести руки к шее, потрогать рану, но те не подчинялись. Девушка запаниковала, но потом сообразила, что руки у нее привязаны к столбикам кровати. Почему?

Палата была роскошной, словно гостиничный номер люкс, с современной белой пластиковой мебелью; эта мебель была хорошо знакома Блисс. Она находилась в клинике доктора Пат, больнице для Голубой крови. Девушка изо всех сил напрягла сверхчувствительный слух и сосредоточилась на том, о чем шепотом спорили в коридоре отец и Чарльз Форс.

— Она не была извращена, Чарльз, ты знаешь признаки не хуже моего, ты видел ее шею! Для этого прошло недостаточно времени, — произнес ее отец.

— Я все понимаю, Форсайт, действительно понимаю, но ты же знаешь, как это выглядит. Я не могу допустить, чтобы Лоуренс из-за этого взял меня за глотку. Ей придется пройти проверку, так же как и всем, кто там присутствовал во время произошедшего.

— Она — жертва! Это возмутительно! Я тебе не позволю!

— У тебя нет выбора, — произнес Чарльз тоном, не допускающим возражений. — Я понимаю, насколько это тебя беспокоит, но, как сказал ты сам, она, похоже, в безопасности.

Последовало длительное молчание. Потом двое мужчин вернулись в палату Блисс.

Девушка тут же закрыла глаза и притворилась спящей.

Она почувствовала, как отец положил руку ей на лоб и прошептал короткую молитву на языке, которого она не понимала.

— Привет, — произнесла она, открывая глаза.

Ее мачеха и Джордан вошли в палату и остановились в изножье ее кровати. На Боби Энн был очередной чудовищный наряд: кашемировый свитер с вышитой на груди надписью «Версаче». В руках она держала крохотный носовой платочек и то и дело прикладывала его к глазам, хотя слез было не видно.

— Ах, золотце, мы так переволновались! Слава богу, что с тобой все в порядке!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил отец, сцепив руки за спиной.

— Уставшей, — ответила Блисс. — Что случилось?

— В Хранилище произошел взрыв, — объяснил Форсайт. — Но не волнуйся, это все случилось настолько глубоко под землей, что краснокровные на тротуарах его даже не заметили. Они подумали, что это было просто небольшое землетрясение.

Блисс и в голову не приходило беспокоиться насчет того, не обнаружили ли люди одно из самых тайных мест, принадлежащих Голубой крови.

— А со мной-то что случилось? — спросила девушка.

— Ну, это мы как раз собираемся выяснить, — ответил отец. — Что ты помнишь?

Блисс вздохнула и устремила взгляд в окно, глядевшее на пустой офис соседнего здания. Ряды включенных компьютеров светили экранами, хотя рабочий день давно уже закончился.

— Мало что. Просто черный дым и... и...

«Глаза, темно-красные глаза с серебряными зрачками. Тварь, воспрявшая к жизни. Она заговорила со мной... Она сказала...»

Девушка тряхнула головой и крепко зажмурилась, словно для того, чтобы защититься от злобного присутствия.

— Ничего, ничего... я ничего больше не помню...

Форсайт вздохнул, а Боби Энн снова шмыгнула носом.

— Ах, бедное, бедное дитя!

Джордан, сестра Блисс, помалкивала, искоса глядя на нее.

— Боби, не могли бы вы с Джордан на минутку оставить нас одних? — спросил отец.

Когда они вышли, Форсайт повернулся к Блисс.

— Я должен сказать тебе кое-что очень важное. На тебя напала тварь Серебряной крови, Кроатан, — произнес отец.

— Не-е-ет! — прошептала Блисс — Но Комитет же говорил, что они — всего лишь миф... — слабо произнесла она.

Комитет был не прав. Теперь мы это поняли. На самом деле Присцилла Дюпон собрала достаточно доказательств... но я не буду говорить об этом сейчас. Суть заключается в том, что каким-то образом Серебряная кровь уцелела и мы должны взглянуть в лицо реальности.

— Но как это случилось?

— Как ни печально, но это означает, что один из нас виновен. Серебряная кровь не обрела бы силу, если бы кто-то из нашего круга не укрывал их. И не помогал им. Это должно быть какое-то из очень старых семейств, достаточно могущественных, чтобы укрыть подобное зло, да еще и настолько успешно, так что Михаил не почувствовал нарушения равновесия.

— Но что это означает для меня? — спросила Блисс дрожащим голосом.

— Тех, кто выжил после нападения Серебряной крови, очень мало, и при этом всегда присутствует опасность извращения.

— Извращения?

— Иногда Серебряная кровь не потребляет свою жертву полностью. Вместо этого ей внушают голод... а крови выпивают столько, чтобы вампир чувствовал себя ослабевшим. Но Красная кровь становится для жертвы ядом, и она начинает охотиться на себе подобных, чтобы выжить.

«Так вот что произошло с Диланом, — подумала Блисс. — Его извратили. Превратили в чудовище, а потом убили, чтобы он не выдал их тайны».

— Мы полагаем, что кризис в Роаноке произошел потому, что несколько жителей поселения уже были извращены к тому моменту, как покинули Старый Свет.

— А как узнать, извращен ли ты? — со страхом спросила Блисс.

Вместо ответа Форсайт приподнял марлю с шеи Блисс и размотал бинт.

Блисс взволнованно взглянула на отца. Что он собирается показать ей? Превратили ли ее в чудовище?

Отец вручил ей небольшое зеркальце со столика медсестры.

Девушка принялась разглядывать шею, заранее страшась того, что ей предстоит увидеть.

Но кожа была такой же гладкой и чистой, как и всегда.

— Что это значит?

— Это значит, что яд был недостаточно силен, чтобы закрепиться. Твоя Голубая кровь, сангре азул, сумела восстановить собственный химический состав, исцелить себя и защитить тебя от извращения. Кроатан не превратил тебя в себе подобного.

Блисс кивнула с благодарностью и облегчением. Она выжила... непонятно, каким образом, но она выжила.

— Будут и другие испытания, — предупредил дочь Форсайт. — Их проведет кто-то из старейшин. Они попросят тебя поделиться с ними твоими воспоминаниями, открыться перед ними. Показать им то, что ты видела. Но я уверен, что решение будет в твою пользу.

Отец уже собрался было выйти из комнаты, но Блисс задала еще один вопрос:

— Но, папа, все-таки — если кто-то извращен... как это можно понять?

— Трудно сказать точно, но мы заметили, что те, кто был извращен, склонны тянуться к темной материи и начинают интересоваться черными заклинаниями.

Тем же вечером, но попозже Нэн Катлер, одна из высокопоставленных стражей, явилась навестить Блисс. Это была худощавая, элегантная светская дама из окружения Присциллы Дюпон; ее пышные белые волосы посередине прорезала иссиня-черная полоса. Город знал ее как неутомимую благотворительницу и любительницу модных нарядов. Но тем вечером, когда она явилась в больничную палату к Блисс, все следы маски, рассчитанной на общество, исчезли. Перед Блисс был грозный, проживший много веков вампир. Девушка видела на ее лице слабое свечение голубой крови под кожей.

Нэн представилась Блисс, потом уселась рядом с кроватью.

К этому моменту к телу Блисс вернулась чувствительность, и девушка взбодрилась.

— Возьми меня за руки, дитя, — мягко произнесла Нэн.

Блисс вложила свои ладони в мягкие руки старой дамы. Руки Нэн были гладкими, без морщин.

— Теперь закрой глаза и возьми меня с собой в сегодняшний вечер. Покажи мне все, что ты видела.

Контроль. Блисс поняла, что Нэн собирается использовать контроль, чтобы читать ее мысли. Она должна открыть разум и позволить старой женщине смотреть.

39
{"b":"190234","o":1}