Кратко объяснив своему спасителю, куда мне срочно необходимо попасть, вернулась к алтарю с зародышем гриарра. Вроде и не успела я поучаствовать в процессе запечатления, но в душе поселилось тёплое чувство сопричастности к чуду.
— Прости, малыш, мне пора. Не сердись, у тебя будет другой хозяин — настоящий дракон. И ты вырастешь настоящим гриарром, — и, не зная, что больше сказать, поддавшись неожиданному порыву, поцеловала жемчужину. И вдруг услышала ответ: «Достойна. Прими моего детёныша, дитя чужого мира». И пришло имя: Изира. Дальнейшее напоминало кадры из фильма или сцену из детской сказки о волшебниках: алтарь, разделившись на четыре части, начал раскрываться диковинным цветком необыкновенной красоты. Жемчужина начала проваливаться вниз, а я, по простоте душевной, попытавшись спасти её, была довольно резко остановлена чоркаром. Он дёрнул меня за руку, спасая тем самым от последствий чрезмерного любопытства.
— Не вмешивайся в божественный промысел, маленький доктор!
Алтарь, так же медленно закрывшись, засветился тёплым золотистым светом. И в душе моей разлилось необычайное тепло. Защипало в носу, веки налились слезами, и мне захотелось обнять весь мир. Я, наверное, так бы и сделала, если бы не громкие нарочито медленные хлопки, раздавшиеся со стороны Титроя.
— Браво, Лисисайя… Браво! Ты всё сделала правильно! Мне приходилось только читать о таком способе запечатления. «Когда уста вдохнут в зародыш жизнь, родится чудо…». Поздравляю, в скором времени у тебя будет собственный гриарр, — даже в заведомо невыгодной и, можно сказать, опасной для себя ситуации, Зоран Титрой не растерял присущего драгнайрам высокомерия, что и продемонстрировал, захлопав в ладоши практически перед носом у чоркара. — И ещё. Сожалею, но нам придётся время от времени встречаться — за процессом роста непременно должен наблюдать хозяин.
Вот же, извращенец! Видеться он со мной будет! Да я теперь его буду обходить по большой дуге, и наедине не останусь ни за что и ни под каким соусом!
А манадар Эйхан подхватил меня на руки и пару раз даже подбросил, приговаривая:
— Вот это да! Маленький доктор, ты у меня просто чудо! А я ещё жаловался Великому духу, что у меня не Тень, а посмешище!
С этими словами мы телепортировались на яхту.
Препятствий для отлёта нам так же никто не чинил, и через некоторое время «Крылья богов» уже были в открытом космосе.
В это самое время…
…Зоран Титрой, прислонившись спиной к каменному алтарю, сидел прямо на полу и горестно размышлял. Что случилось? Почему он не может вспомнить, как ни старается, что произошло с ним в последнее время? Помнит нападение пиратов. Помнит, что гриарр, при его, казалось, неодолимой мощи, оказался бессилен перед силой их звездолёта. Помнит короткий, но ожесточённый бой в центре управления кораблём. Помнит, как сошёлся один на один с бронзовокожим пиратом… И всё…
Откуда взялась на грузовой палубе гриарра яхта вольного торговца Грайха Валсторна? И каким образом оказалась в материнской пещере доктор Лисисайя Эйхан?
Все попытки приоткрыть завесу тайны над весьма странными событиями заканчивались жуткой головной болью. С чего бы это? И что делать дальше?
На этом самом месте сон сморил драгнаирского посла, оставив без ответов множество насущных вопросов. Снилось ему, что танцует он в сиреневых небесах Драгнайра брачный танец вместе с белоснежной драконьей красавицей. Сердце поёт от счастья, ветер свистит в ушах и хочется обнять крыльями весь мир…
— Как вовремя мы появились, Иру. Ещё немного и девочка возненавидела бы его на всю оставшуюся жизнь…
— Детка, ты плохо воспитала наших сыновей…
— Я? Да твои раздолбаи стёрли с карт несколько городов и целый земледельческий район на Латиролье!
— Заслужили! Они моего командующего Звёздным флотом за племенного производителя держали!
— Что? Опять ты всегда прав? А моё мнение тебя совершенно не интересует!
— И даже мой младший брат не знал, где ты? Лукавишь, милая…
— А ты полагаешь, у меня было время на личную жизнь? Глупый ты, Иру… Так и не понял ничего…
— Я — глупый? Да ты исчезла в неизвестном направлении, оставив меня с детьми на руках! И я ещё виноват!
— Чшш… тихо, Чара… Пусть спит… А у нас с тобой ещё столько всего запланировано… Я уже говорил тебе сегодня, как скучал всё это время?
— Ты скучал! Ты — скучал? Ха — ха! Это я одна поднимала детей! Одна, никому не нужная! А ты в это время развлекался с моей сестрой!
В это же самое время…
… - Мама, мама, смотри, уже видно наш дом! Мамочка, всё уже позади! Мы дома!!! — Алька металась от иллюминатора к иллюминатору так резво, что пилот наёмноно такси уже косился на неё с изрядным подозрением. Правда, пока молчал. Хотя с интересом поглядывал на приличных размеров корзинку егозы, в которой спали, свернувшись компактным клубочком, снежные райсы и парочка радужных марш.
Излишняя нервозность была вполне объяснима — впервые в жизни и мать, и дочь так долго находились вдали от дома. Но если дочь не могла ни мгновения усидеть на месте, то Мелисандра Валсторн замерла, глядя в одну очку и мысли её были далеко не так восторженны, как у дочери.
Как тут шли дела без них? Всё ли в порядке в поместье? Не распустились ли работники? Хорошо ли следили за хозяйством? Как жеребята?
Покидала она поместье в спешном порядке, нужно было спасать дочь, времени, для того, чтобы отдать нужные распоряжения у неё не было. Поэтому и не давали покоя сейчас тревожные мысли.
А ещё и беременность… С первых дней она протекает очень тяжело, более того, состояние хозяйки скоро станет известно всем обитателям Сардаялы… Как смотреть людям в глаза? Как объясняться с Дораем? Чем ближе подлетали к поместью, тем неспокойнее становилось на душе.
Особенно тревожила Алиента. Даже не столько она сама, сколько её непонятная одержимость сыном драгнаирского Советника и отца её будущих детей. В последнее время Алька, на удивление, редко озвучивала свои мысли, но как мать и взрослая женщина, Мелисандра частенько замечала её мечтательные взгляды, появившуюся задумчивость и созерцательность, которым не было логичного объяснения. А уж разобрать, что Алька бормочет во сне: «Пламен, Пламен, Пламен…» и вовсе не составляло труда.
И надо признать честно, в то время, когда Алька была влюблена в Лестариуса, вела она себя гораздо сдержанней. Попытки разъяснить что — либо не привели ни к каким результатам. Дочь просто замкнулась в себе, не желая вести душеспасительные, по её словам, беседы. Благодарение Лисисайе, райсы и радужные марши оказали огромную помощь в исцелении дочери.
…Едва флаер совершил посадку на парковочной площадке, набежали все жители поместья. Вид их неподдельной радости успокоил, но сердце непроизвольно сжималось в предчувствии беды. А вид дочери, сконфузившейся от всеобщего внимания, вызвал прилив жалости. Только вряд ли она была ей необходима.
— Здравствуйте, хозяйка! Здравствуй, Алиента! — радость работников была искренней и неподкупной, улыбки освещали их лица, хотя любопытство сверкало в их глазах ярким пламенем.
— Здравствуй, Сандра…, - от толпы отделился не замеченный ранее Советник Алаенда, похудевший, странно почерневший и прячущий глаза от встречного взгляда. Но встревоженные взгляды, которые он бросал время от времени на Альку, выдавали его беспокойство о дочери.
— И тебе не хворать, Дорай…
— Как добрались?
— Пошли в дом, там и поговорим…, - спокойный тон мог обмануть бы кого угодно, только не Советника. Уж, он то, знал Буйную Сандру не один десяток лет.
Этот самый момент выбрали райсы, чтобы появится на всеобщее обозрение. Неуклюже выбравшись из корзины, они, проковыляв всего несколько шагов, резко рванули вперёд и остановились перед Советником. Раздавшееся вслед за этим шипение никак не могло принадлежать детёнышам. А то, что произошло дальше, заинтересовало всех. Прижав к спине крылья, райсы с двух сторон наступали на Дорая Алаенду, не прекращая ни на мгновение шипеть. Тот отшатнулся, схватил за руку Мелисандру и потащил её в дом. Райсы, не отставая ни на шаг, ковыляли вслед на своих, пока ещё коротких лапах, что выглядело бы смешно, не шипи они так жутко.