Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Для того чтобы увидеть, что происходит, когда такое давление исчезает или используется против науки, достаточно бросить взгляд на историю традиционной медицины в Китае.

Китай был одной из немногих стран, избегавших интеллектуального господства Запада вплоть до XIX столетия. В начале XX столетия новое поколение, которому надоели старые традиции и их ограничения, находясь под впечатлением материального и интеллектуального превосходства Запада, импортировало науку. Вскоре наука вытеснила все традиционные элементы. Подверглись осмеянию и были устранены из школ и больниц лечение травами, иглоукалывание, мануальная терапия, дуальность инь — янь и т.п. Единственно допустимой была признана только западная медицина. Так обстояло дело приблизительно до 1954 года. В этом году партия, осознав необходимость политического подавления ученых, возвратила традиционную медицину в больницы и университеты. Было восстановлено свободное соревнование между наукой и традиционной медициной. Теперь обнаружилось, что у традиционной медицины имеются методы диагностики и излечения, превосходящие методы западной научной медицины. Похожие открытия сделали те, кто сравнивал народную медицину с научной. Все это свидетельствует о том, что вненаучные идеологии, практики, теории, традиции могут стать серьезными соперниками, способными раскрыть важные недостатки науки, только в том случае, если у них есть возможность принять участие в честном состязании. Задача институтов свободного общества заключается в том, чтобы предоставить им такую возможность[151]. О превосходстве науки можно говорить только после сравнения ее с альтернативными точками зрения.

Наиболее современные исследования в области антропологии, археологии (особенно в бурно растущей сфере археоастрономии[152]), истории науки, парапсихологии[153] показывают, что наши предки и наши «примитивные» современники обладали хорошо разработанными космологиями, медицинскими теориями, биологическими учениями, которые часто более адекватны, дают лучшие результаты по сравнению с их западными соперницами[154] и описывают явления, не охватываемые «объективными» лабораторными методами[155]. Неудивительно, что уже древний человек обладал воззрениями, заслуживающими самого пристального внимания. Человек каменного века был уже вполне сформировавшимся homo sapiens и стоял перед лицом сложнейших проблем, которые решал с величайшей изобретательностью. Науку всегда ценили за ее достижения. Но не следует забывать о том, что создатели мифов овладели огнем и научились сохранять его. Они одомашнили диких животных, вывели новые виды растений и улучшили их до такой степени, которая ныне недостижима для современной агрикультуры[156]. Они изобрели севооборот и создали такое искусство, которое сравнимо с лучшими творениями западного человека. Не будучи ограничены узкой специализацией, они нашли важнейшие связи между людьми и между человеком и природой, они опирались на эти связи для улучшения своей науки и совершенствования своего общества: лучшая экологическая философия осталась в каменном веке. Они пересекали океаны на судах, обладавших лучшими мореходными качествами, чем современные суда аналогичных размеров, и обнаруживали познания в навигации и в свойствах материалов, которые противоречат современным научным идеям, но подтверждаются практикой[157]. Они осознавали роль изменений и принимали их во внимание в своих фундаментальных законах. Лишь совсем недавно наука обратилась к изучению взглядов людей каменного века на изменения после длительного и догматического утверждения «вечных законов природы», которое началось с «рационализма» досократиков и господствовало до конца XIX века. Кроме того, не было спонтанных открытий, все они были результатом размышления и обдумывания. «Имеются многочисленные данные, свидетельствующие о том, что охотники-собиратели имели не только обильные запасы пищи, но также и много свободного времени — гораздо больше, чем современные промышленные рабочие или даже профессора археологии». Существовали весьма благоприятные возможности для «чистого мышления»[158]. Нельзя утверждать, будто открытия человека каменного века были результатом инстинктивного применения корректного научного метода. Если бы это было так и если они приходили к правильным результатам, то почему ученые более позднего времени так часто приходили к иным заключениям? Кроме того, как мы убедились, нет никакого «научного метода». Таким образом, если наука ценится за свои достижения, то миф должен цениться во сто раз больше, ибо его достижения несравненно значительнее. Изобретатели мифа дали начало культуре, в то время как рационалисты и ученые лишь изменяли ее, причем не всегда в лучшую сторону[159].

Предположение (б) можно опровергнуть также легко: нет ни одной важной научной идеи, которая не была бы заимствована из какой-то другой области. Прекрасным примером является «коперниканская революция». Откуда Коперник взял свои идеи? — У древних авторов, как сказал сам. И среди них — у Филолая, который был пифагорейцем с кашей в голове. Как действовал Коперник, когда попытался идеи Филолая сделать частью астрономии своего времени? — Нарушая разумные методологические правила. «Я не могу найти пределов моему изумлению тому, — писал Галилей[160], — как мог разум Аристарха и Коперника произвести такое насилие над их чувствами, чтобы вопреки последним восторжествовать и убедить». Здесь слово «чувства» обозначает опыт, на который опирался Аристотель и другие для доказательства того, что Земля должна находиться в покое. «Разум», который Коперник противопоставляет их аргументам, это мистический разум Филолая (и герметиков), соединенный со столь же мистической верой в фундаментальный характер кругового движения. Современные астрономия и динамика не смогли бы развиваться без этого ненаучного использования допотопных идей.

В то время как астрономия извлекала пользу из пифагореизма и платоновской любви к кругам, медицина черпала из знахарства, психологии, метафизики, физиологии колдунов, повивальных бабок, странствующих лекарей. Хорошо известно, что медицинская наука XVI— XVII веков была теоретически гипертрофирована, однако становилась совершенно беспомощной перед лицом болезней (и оставалась таковой даже после «научной революции»). Новаторы типа Парацельса вернулись к более ранним идеям и тем самым улучшили медицину. Наука всегда обогащалась за счет ненаучных методов и ненаучных результатов, в то время как процедуры, рассматриваемые в качестве существенных элементов науки, незаметно оттеснялись и умирали.

Глава 10.

Наука является одной из множества идеологий и ее следует отделить от государства так, как ныне отделена от него Церковь

Я начал с утверждения о том, что свободным является такое общество, в котором все традиции обладают равными правами и равным доступом к центрам власти.

На это возражают, говоря, что равные права могут быть гарантированы только в том случае, если базисная структура общества является «объективной», т.е. не находящейся под влиянием какой-то одной из традиций. Следовательно, рационализм более важен, чем любая другая традиция.

Если же рационализм и сопряженные с ним воззрения еще не существуют или не обладают властью, то они не могут оказать влияния на общество. Однако в этих обстоятельствах жизнь отнюдь не превращается в хаос. Существуют войны, существует демонстрация силы, существуют свободные дискуссии между разными культурами. Поэтому традиция объективности может быть введена различными способами. Допустим, она вводится путем свободных дискуссий. Почему тогда мы должны изменить форму дискуссии в связи с этим? Интеллектуал скажет, что это обусловлено «объективностью» его собственного способа действий. Но это свидетельствует лишь о прискорбном отсутствии перспективы, как мы видели. Нет оснований пристегивать сюда разум, даже если мы пришли к этому в результате свободной дискуссии. Еще меньше оснований принимать разум, когда его навязывают силой. Поэтому возражение устраняется.

вернуться

151

В XV, XVI и XVII столетиях ремесленники подчеркивали конфликт между их конкретным знанием и абстрактным знанием схоластов. «Посредством практики, — писал Бернард Палисси (цит. по: П. Росси, [140], с. 2; в книге содержится много подобных высказываний и дан тщательный анализ ситуаций, в которых они возникали), — я доказываю, что теории многих философов, даже самых древних и знаменитых, во многих отношениях ошибочны». Опираясь на практику, Парацельс показал, что медицинские познания травников, местных врачевателей, колдунов превосходили знания научной медицины того времени. С помощью практики мореплаватели опровергли космологические и климатологические представления схоластов. Интересно, что с тех пор ситуация не слишком изменилась. «С помощью практики» иглоукалыватели и травники показывают, что они могут диагностировать и излечивать заболевания, проявления которых научная медицина признает, но понять и излечивать их не может. «С помощью практики» Тур Хейердал опроверг научные убеждения относительно возможностей мореплавания и качеств судов (см. [97], с. 120, 155, 156, 122, 175, 261, 307 и т.д. по поводу судов из папируса). «С помощью практики» медиумы производят эффекты, которые не втискиваются в научное мировоззрение и подвергались осмеянию до тех пор, пока несколько отважных ученых не исследовали их и не доказали их реальность. [Даже такие солидные научные учреждения, как Американская ассоциация для развития науки, теперь воспринимают их всерьез и оказывают институциональную поддержку (признавая организации, занимающиеся изучением парапсихическихявлений)]. Появление современной науки не устранило напряженных отношений между вненаучной практикой и школьными мнениями, а лишь придало им иное содержание. Школьное мнение теперь воплощено не в Аристотеле, и даже не в каких-то конкретных авторах. Оно представляет собой тело учений, методов и экспериментальных процедур, претендующих на то, что только они способны дать надежный способ получения истины, и неизменно обнаруживающих ошибочность своих притязаний (хотя способы маскировки, упомянутые выше, затрудняют обнаружение главных ошибок).

вернуться

152

Об этой и смежных областях см. Р. Ходсон [98].

вернуться

153

Обзор см. в Дж. Митчелл [124].

вернуться

154

См. главы 1 и 2 работы Леви-Стросса «Первобытное мышление»{12}. Медики, работавшие вместе с племенными целителями, часто восхищались широтой их взглядов, знаниями и способностью быстро схватывать суть новых для них методов (например, рентгеновских лучей).

вернуться

155

См. гл. 4 ПМ.

вернуться

156

Э. Андерсон [5].

вернуться

157

См. «Путешествие на Кон-Тики» (1950) и «Ра» (1972) Тура Хейердала, особенное. 120, 122, 153, 132, 175,206,218, 259 последней книги относительно судоходных качеств судов из папируса и конструкции плотов.

вернуться

158

Бинфорд и Бинфорд [9], с. 328. См. также работу Маршалла Салинса.

вернуться

159

У Гесиода, который сохранил следы более ранних этапов мышления, законы начинают существовать (под руководством Зевса) и являются результатом баланса борющихся сил (титаны в цепях). Они — итог динамического равновесия. В XIX веке законы считали вечными и абсолютными, т.е. не обусловленными равновесием взаимно ограничивающих друг друга сущностей. Космология Гесиода далеко опередила науку XIX столетия.

вернуться

160

«Диалого двух главнейших системах мира» [80], с. 423. Подробности см. в главах о Галилее в ПМ.

28
{"b":"187582","o":1}