Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Неделю назад я наседала на О'Даффи с требованием рассказать мне все, что ему известно о зацепке, которую моя сестра оставила перед смертью, о словах, которые она нацарапала на камне в той аллее, где ей пришлось умереть: «1247 Ла Ру».

Инспектор сказал мне, что полиции не удалось найти подобного адреса.

Зато это удалось мне. Правда, для этого мне пришлось выйти за рамки своего представления о мире, но в выходе за границы обычного я в последнее время преуспела, как ни в чем другом. Впрочем, в подобном самосовершенствовании, если его можно так назвать, нет моей заслуги. Довольно легко начать думать без привычных ограничений, когда судьба сбрасывает на крышу вашего уютного домика двухтонного слона. А наши рамки, то, во что мы решаем верить, – это и есть уютный домик, который мы строим в своем воображении, чтобы почувствовать себя в безопасности, защититься от внешнего мира. Теперь мой домик защищал не лучше, чем бумажный зонтик от проливного дождя.

О'Даффи опустился на диван рядом со мной – гораздо осторожнее, чем я ожидала от мужчины с таким количеством лишних килограммов.

– Я знаю, что вы обо мне думаете, – сказал он.

И когда я попыталась вежливо возразить – манеры хорошей девочки с Юга нелегко, если вообще возможно, уничтожить, – он отмахнулся от меня тем жестом, который моя мама называла «ш-ш-ш, малыш».

– Я двадцать два года работаю в полиции, мисс Лейн. Я знаю, что думают родственники убитых, дела которых пришлось закрыть, знаю, что они чувствуют, глядя на меня. Боль. Злость. – Инспектор издал сухой смешок. – Они убеждены, что я просто хамоватый идиот, который слишком много времени проводит в пабах и совсем не занимается своей работой. И верят в то, что близкий им человек успокоится на том свете лишь тогда, когда убийца будет гнить в тюрьме.

Гниение в тюрьме было бы слишком легкой карой для убийцы моей сестры. Кроме того, я вовсе не была уверена, что тюремная решетка станет для него преградой. Лидер Невидимых, облаченный в красную мантию, мог просто нарисовать на полу свои пиктограммы и шагнуть в образовавшийся портал. Хоть Бэрронс и советовал мне не спешить с выводами, я не сомневалась, Что именно Гроссмейстер виновен в смерти моей сестры.

О'Даффи молчал, видимо, давая мне шанс возразить. Но я не стала этого делать. Он был прав. Я чувствовала именно это, пусть и на порядок сильнее. Вот только, приняв во внимание масляные пятна на галстуке и пояс, едва сходившийся на животе инспектора, я бы обвинила О'Даффи в просиживании рабочего времени в кафе и кондитерских, а не в пабах.

Инспектор поднял со стола две карты Дублина и протянул их мне.

Я ответила недоуменным взглядом.

– Та, что сверху, датирована прошлым годом. Нижняя была напечатана семь лет назад.

Я пожала плечами:

– И что?

Несколько недель назад я обрадовалась бы любой помощи, которую могла оказать мне Гарда. Но теперь, когда я знаю о Темной Зоне, начинающейся за «Книгами и сувенирами Бэрронса», – жутком, опустевшем районе, где я обнаружила 1247 Ла Ру и где мне пришлось сражаться с подручными Гроссмейстера, во время чего я чуть не погибла, – я хотела, чтобы полиция держалась от меня подальше. Настолько, насколько это вообще возможно. Все равно Гарда ничем не сможет мне помочь. Только ши-видящие способны увидеть монстров, которые заполонили опустевший район и превратили его в смертельную ловушку. А обычные люди даже не поймут, что они в опасности, – до той самой минуты, когда их выпьют досуха.

– Я нашел вашу 1247 Ла Ру, мисс Лейн. Нашел на карте, которая издана семь лет назад. И довольно странно, что я не нашел ее на карте, датированной прошлым годом. Гранд-волк, которая находится в квартале от вашего магазина, тоже отсутствует на этой карте. Точно так же, как и Коннелли-стрит, расположенная на квартал дальше. Я знаю. Я побывал там, прежде чем прийти сюда.

О Господи, он что, бродил этим утром по Темной Зоне? Ведь дневного света сегодня едва хватало на то, чтобы Тени забились туда, куда эти поганые твари обычно прячутся! Если бы гроза еще хоть немного усилилась, если бы тучи были чуть плотнее, то самые смелые из этих тварей наверняка рискнули бы выбраться наружу, чтобы заполучить обед из человечины. О'Даффи только что вальсировал со Смертью, даже не догадываясь об этом!

Ничего не подозревающий инспектор махнул рукой в сторону рассыпавшихся карт. Они выглядели довольно потрепанными. Я заметила, что одну из карт скомкали, видимо, находясь в шоке или в приступе злости и недоверия, а потом старательно разгладили. Мне были знакомы эти эмоции.

– Честно говоря, мисс Лейн, – продолжил О'Даффи, – ни одной из улиц, которые я только что упомянул, нет ни на одной из новых карт.

Я ответила ему своим лучшим непонимающим взглядом.

– И что вы хотите этим сказать, инспектор? Что улицы в этой части Дублина переименованы? Именно поэтому их нет на новых картах?

Лицо полицейского окаменело, он отвел взгляд.

– Никто не переименовывал улицы, – прорычал О'Даффи. – Разве что это было проделано без участия властей.

Затем он снова взглянул на меня, и взгляд его был тяжелым.

– И я подумал, что есть еще кое-что, чего вы не сказали мне, мисс Лейн. Что-то, что могло бы прозвучать… немного… необычно.

Теперь я заметила нечто в его глазах. С инспектором явно что-то случилось, что-то, что кардинально изменило его взгляд на этот мир. Я понятия не имела, что могло так повлиять на черствого, много повидавшего, опытного детектива, что могло выбить его из колеи, но теперь он, как и я, смотрел на мир другими глазами.

А мне нужно было вернуть его обратно в колею – и сделать это настолько быстро, насколько это вообще возможно. Потому что для человека, находящегося вне привычной колеи, этот город смертельно опасен.

Думала я недолго. Похоже, это будет нетрудно.

– Инспектор, – сказала я, смягчая и интонируя акцент родной Джорджии («южная полировка», так мы называли это дома, этакий вербальный мед, маскирующий неприятный вкус любых горьких слов, которые вам нужно произнести), – я знаю, что вы считаете меня законченной идиоткой, которая примчалась сюда и начала сомневаться в правильности вашего расследования, хотя каждому ясно, что вы эксперт в этой области, а я ничего не соображаю в том, как надо расследовать убийство. Я благодарна вам за то терпение, с которым вы ко мне отнеслись, но я больше не сомневаюсь, что вы сделали все возможное для того, чтобы раскрыть убийство моей сестры. Я знаю, что вы не упустили ничего важного при расследовании, знаю, что мне следовало бы остановиться и поговорить с вами, а не убегать… Но, честно говоря, я слишком злилась из-за того, как прошли наши предыдущие встречи. На следующий день я вернулась на ту аллею и как следует ее осмотрела, не плача и не давая воли эмоциям. И я поняла, что моя сестра не оставила мне никаких зацепок. Мной владели лишь злость, и отчаяние, и целый вагон моих собственных домыслов. Что бы ни было нацарапано там, на аллее, это было нацарапано много лет назад.

– Что бы ни было нацарапано на той аллее? – медленно повторил О'Даффи, и я поняла, что он вспоминает, с какой яростью я нападала на него неделю назад, в точности повторяя нацарапанный адрес.

– Правда же, я с трудом прочитала ту надпись. Она может означать что угодно.

– Да неужели, мисс Лейн?

– Да. И еще я должна вам признаться, что та косметичка не принадлежала моей сестре. В этом я тоже ошиблась. Мама сказала, что она подарила Алине серебристую косметичку, и она не была стеганой. Мама хотела, чтобы мы различали их. Раньше мы постоянно ссорились, выясняя, что кому принадлежит. Дело в том, что я готова была схватиться за любую соломинку, и теперь мне очень жаль, что я зря потратила ваше время. Вы были правы, когда советовали мне собрать вещи, вернуться домой и помочь моей семье справиться с этим тяжелым для нас периодом.

– Понятно, – неторопливо произнес инспектор, и я испугалась, что он действительно видит меня насквозь.

Но разве государственным служащим, у которых большая гора работы и маленькая кучка зарплаты, не свойственно реагировать лишь на громкий скрип колес? Я своими больше не скрипела, так почему О'Даффи не понимает этого и протягивает мне масленку? Дело Алины было закрыто задолго до моего приезда сюда, он отказался возобновить расследование, и я прокляну себя, если теперь он это сделает. Для О'Даффи это равносильно самоубийству!

3
{"b":"187466","o":1}