Месяц, отведённый профессору на работу, почти истёк, и он трудился не жалея себя. Так пролетали часы, дни и недели. Сенчин был готов окончить свой труд по описанию нового разумного вида, часто улыбался, приносил псу вкусную еду, разговаривал с ним, и так продолжалось до тех пор, пока однажды гдето под потолком не завыла сирена.
В комнату вбежал растрёпанный человек в обгоревшей одежде и прокричал:
– Пожар! Срочная эвакуация на поверхность!
– Но как же… – Профессор был растерян и посмотрел на пса.
– Спасайтесь, Сенчин! Не время думать о животных. Торопитесь! – Человек в обгоревшей одежде торопливо покинул комнату.
Двуногий заметался, стал скидывать в сумку вещи, бумаги, диски, а потом както резко сел у стены, обхватил голову руками и произнёс:
– Пропади всё пропадом!
В таком положении он просидел несколько минут. Сквозь приоткрытую щель в помещение стал проникать едкий чёрный дым, и от него профессор очнулся. Задыхаясь, он встал, с трудом подошёл к клетке, взглянул на щенка, который в последнее время сильно подрос и нарастил мышечную массу, посмотрел ему прямо в глаза и ударил по привинченной к стене синей кнопке, которая открывала клетку. Оня осторожно вышел, обнюхал руку человека, запомнил его запах, облизал ладонь и выбежал в коридор. Рядом была комната с близкими, но она была закрыта стальной дверью, кнопок не было, и ему открыть её было невозможно.
– Нас не спасти! Беги! Наверх! На волю! – донеслось до него послание матери, и, повинуясь ей, он рванулся по коридору.
Кругом были двуногие. Они бегали в дыму, ломали лабораторное оборудование, суетились, тыкались в стены, дрались за резиновые маски, падали, а он бежал к выходу на поверхность. Оня чуял, где свобода. Для этого ему не нужны были глаза и нюх, в этот момент оня их попросту отключил. Миновав три уровня, молодой пёс выскочил на последний. Здесь будущий вожак услышал вой других собак, которые не были такими, как оня, но были близки ему по виду и являлись побочным продуктом экспериментов профессора Сенчина.
Пёс прислушался и не уловил от них телепатических сигналов, хотел продолжить свой бег, но ноги сами понесли его к клеткам, где находились другие собаки. Их было много, около сотни. Собаки сидели в стандартных клетках, в каждой было не менее пяти особей. Оня пробежался вдоль стены, останавливался подле каждой клетки, вставал на задние лапы и правой передней ударял по синей кнопке. Дверцы клеток открывались, псы вылетали в коридор и набрасывались на двуногих. Люди падали на пол, их рвали на куски, убивали без всякой жалости, и когда оня открыл последнюю клетку, то на том уровне, где находились собаки, кроме них в живых не оставалось никого.
Оня пробежался по всему уровню и обнаружил дверь, которая вела на аварийную лестницу. Вожак знал, что по ней можно было выбраться наверх. Оня позвал остальных собак, и они ему подчинились. Несколько самых массивных псов ударили своими телами в стальную переборку, и ржавый металл не выдержал. Сгнивший запор с треском лопнул, и дверь распахнулась настежь.
Десятки боевых псов помчались наверх, а позади набирал обороты пожар. Тяга шла вверх, горячий воздух даже сквозь шерсть пробирал собак, морщил и стягивал их кожу, а потому они торопились покинуть свой дом и выбраться на поверхность. Ктото из псов не выдерживал жара, падал вниз, ктото слабел и, наглотавшись дыма, ложился у стенки и умирал. Их становилось всё меньше, но они хотели жить и упрямо бежали только вперёд. Последнее препятствие – заложенный обычным красным кирпичом проход. Снова мощные тела ударяют по преграде, кирпич крошится, разламывается, и тьму аварийного выхода пронзают яркие солнечные лучи.
Один за другим, ползком, псы выбираются на свежий воздух и оказываются на развалинах. Оня рассылает всем телепатический сигнал: «Осторожно, не все двуногие мертвы!» – и овчарки осторожно крадутся по земле. Молодой пёс, уже ставший вожаком, двигается впереди своей стаи, и вот слышатся голоса людей, которые смогли выбраться из подземелья на лифте.
Вожак поднимает голову и сквозь весеннюю траву видит семерых двуногих. Один из них Майлс. Его окружают шестеро в зелёной одежде с оружием в руках. Майлс топает ногами и кричит:
– Как собаки вырвались наружу?! Почему никто, кроме нас, не выбрался?! Где этот идиот Сенчин?! Что мне теперь доложить на «Закат» и как выйти с ними на связь?! Почему вы молчите?!
Люди в зелёном не отвечают ему. Они настороженно оглядывают местность, и оня отдаёт остальным псам приказ на атаку двуногих. Все выбравшиеся наружу боевые псы, а их осталось меньше половины, длинными прыжками мчатся на врагов. Люди в зелёном открывают огонь, но поздно, мутанты уже рядом, лапы ударяют в грудь, а клыки рвут горло ненавистного врага. Куски мяса и клочья одежды разлетаются в стороны, кругом кровь, а оня, повалив наземь Майлса, впивается ему в глотку и разрывает яремную вену человека. Так молодой вожак впервые попробовал кровь своего врага.
Смена картинки. С тех пор минуло сорок зим, и пёс был жив и полон сил. Он стал Лидером, его племя крепло и росло, и он видел своих прапраправнуков, которые были с ним рядом и могли держать с ним постоянную связь. Именно через них отдавались все приказы новому народу, и именно они являлись проводниками его воли среди племени. Всё было хорошо в его жизни, и только одно не давало ему спокойствия. Оня был одинок, и не было во всём его племени, сейчас собравшемся подле развалин Адыка, второго такого разумного, как он сам. Только с людьми Лидер чувствовал себя на равных, бывало, общался с безоружными путниками, забредающими в его владения, но это приносило только временное облегчение, и такого единения, как со своими близкими, у него не было более ни с кем и никогда…
Картинкиобразы в моей голове погасли, всё вернулось в норму, но контакт между нашими сознаниями ещё не был прерван. Я получил посыл Лидера, и он был прост: вожак хотел знать, зачем я пришёл к нему с оружием в руках и зачем захватил его в плен.
Необходим был ответ, и я сделал то же самое, что и он, представил в своей голове кусочки событий, и пёс, разбирая их на составляющие, получал ответ. Так между нами состоялось общение, которое сам для себя я запомнил как разговор.
– Зачем ты пришёл к нам с оружием, человек? – спросил Лидер.
– Был слух, что здесь проживают странные собаки, которые уничтожают людей, идущих к берегам Каспийского моря. Я хотел посмотреть на вас.
– Мы убиваем только тех, кто приходит к нам с огненными стрелами, а мирных не трогаем.
– Люди об этом не знают, так как путники без оружия, прошедшие твои земли, к нам никогда не добирались. Может, погибали от других дорожных опасностей?
– Мой народ здесь ни при чём.
– Согласен.
– Что ты сделаешь со мной, человек?
– Ещё не решил. Буду думать, и многое зависит от тебя. Если ты обеспечишь нам безопасный проход к населённым землям и твои родичи пропустят нас, то мы отпустим тебя, а если не договоримся, придётся убить и попробовать прорваться самостоятельно.
– Мой труп – это ваша смерть.
– Всё может быть, но и просто так тебя отпускать, без всяких гарантий, смысла тоже нет.
– Животные не обманывают.
– Да, но ты не животное, а разумное существо.
– Это признание меня как равного?
– Да, я признаю тебя равным себе.
На мгновение пёс задумался, и общение продолжилось.
– Если ты меня отпустишь, то я отблагодарю тебя и проведу к подземному бункеру, где хранится много интересного.
– Я не жадный, и если отпущу, то без всяких дополнительных условий и наград. Коль получится нам с тобой договориться, то всё будет просто, мы уходим, а ты свободен.
– А если я попрошу тебя о помощи, ты поможешь мне?
– Что ты хочешь, Лидер?
– Там, – в моей голове возник образ заросших кустарником развалин, – находится подземная база, на которой я родился и рос. Там всё ещё остаются кости моих близких. Я хочу увидеть их.
– Зачем?
– У вас, у людей, есть поверье, что души непогребённых мертвецов не дают покоя живым. Я тоскую по близким, которые умерли под землей. Они были такими же разумными, как и я, и, может быть, если их тела будут сожжены, моя тоска отступит.