– Об этом.

– Неужели закон запрещает считать рыжую рыжей?

– Закон не запрещает даже считать блондинку блондинкой.

– Тогда в чем проблема?

– Мистер Картер, вы знаете, что она была блондинкой.

– Что вас заставляет так думать?

– Ну, с одной стороны, ваш хореограф любит блондинок, и каждая белая девушка в шоу – блондинка. Кстати, шоу было хорошим. Спасибо, что помогли с билетами.

– Всегда рад услужить. – Картер кивнул с кислым выражением.

– С другой стороны, вы присутствовали при заключительном отборе танцовщиц…

– Кто вам сказал?

– Вы сказали. И вы должны были знать, что в шоу нет рыжих, тем более что вы были на всех прогонах после того, как соединили все части шоу… Об этом вы тоже мне сказали.

– Итак?

– Итак, я думаю, что вы лгали, когда сказали мне, будто думали, что она рыжая. А когда кто-нибудь лжет, я задаюсь вопросом: почему?

– Я все еще думаю, что она рыжая.

– Нет, не думаете. Ее цветные фотографии были напечатаны в газетах за последние три дня. Ясно видно, что она блондинка, и описание свидетельствует о том же. Даже если на другой день после убийства вы думали, что она рыжая, вы наверняка так не думаете сейчас.

– Я не видел газет.

– А как насчет телевидения? Ее фотографию показывали и по телевидению. Хватит, мистер Картер. Я сказал, что пришел сюда не фехтованием заниматься.

– Давайте послушаем, что вы думаете, мистер Карелла.

– Я думаю, что вы знаете ее лучше, чем склонны признать. По моему мнению, вы развлекались с ней так же, как и с Тиной Вонг.

– Нет.

– Тогда зачем было лгать?

– Я не лгал. Я думал, что она рыжая.

Карелла вздохнул.

– Вот что я вам скажу, мистер Картер. Даже такой мужчина-простофиля, как я, считает тем не менее, что если человек продолжает лгать даже после того, как его уличили во лжи, значит, у него на самом деле есть что скрывать. Я не знаю, что это может быть. Я знаю, что девушку застрелили в минувшую пятницу, а вы лжете, что знали ее хуже, чем знали на самом деле. А что бы вы подумали на моем месте, мистер Картер, как продюсер вашего уровня?

– Я думаю, что вы заняли неверную позицию.

– Вы были на вечеринке в воскресенье накануне убийства? На вечеринке у танцовщицы по имени Лонни Купер? У одной из черненьких девушек в труппе?

– Был.

– А Салли Андерсон была там?

– Не помню.

– Она была там, мистер Картер. Или вы хотите сказать, что тогда тоже не узнали ее? В вашем шоу только восемь танцовщиц. Как вы могли не знать Салли Андерсон, если вы там с нею столкнулись?

– Если она там была…

– Она была там – и на ней определенно не было рыжего парика! – воскликнул Карелла и резко поднялся. – Мистер Картер, мне не хочется быть похожим на детектива в сериале, но я не советую вам уезжать в Филадельфию в среду. Вместо этого я рекомендую вам оставаться здесь, в городе, где мы сможем связаться с вами, чтобы задать другие вопросы. Спасибо за время, что уделили мне, мистер Картер.

Он направился к двери, когда Картер сказал:

– Присядьте.

Он обернулся.

– Пожалуйста, – попросил Картер. Карелла сел.

– Хорошо, я знал, что она блондинка, – сказал Картер.

– Прогресс! – Карелла усмехнулся.

– Я просто боялся признаться, что знаю ее, вот и все.

– Почему?

– Потому что ее убили. Мне не хотелось впутываться никоим образом.

– Каким образом вы могли впутаться? Вы ведь не убивали?

– Конечно, нет!

– У вас был с ней роман?

– Нет.

– Тогда чего вы боялись?

– Я не хотел, чтобы вокруг меня кто-то вынюхивал что-то. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал про нас с Тиной.

– Но мы ведь узнали, верно? И кроме того, мистер Картер, ваша жена ведь не святоша, помните ваши слова? Так какая разница?

– Люди, бывает, ведут себя странно, когда речь идет об убийстве, – пожал плечами Картер.

– Это, наверное, цитата из пьесы, которую репетируют в Филадельфии?

– Ну, это не самое лучшее объяснение, я понимаю…

– Но оно правдивое, – сказал Карелла. – Тем не менее, как правило, странно ведут себя те, кому есть что скрывать. Я по-прежнему думаю, что вам есть что скрывать.

– Мне нечего скрывать, – возмутился Картер.

– Вы видели Салли на вечеринке в воскресенье?

– Видел.

– Вы говорили с ней?

– Говорил.

– О чем?

– Не помню. Мне кажется, про шоу. Когда люди занять! в шоу…

– Что-нибудь еще, кроме шоу?

– Нет.

– Вы присутствовали, когда Салли и еще несколько человек начали нюхать кокаин?

– Нет.

– А как вы узнали, что они делали это?

– Я хочу сказать, что не видел, как кто-нибудь делал нечто подобное. Пока был там.

– В котором часу вы ушли с вечеринка, мистер Картер?

– Около полуночи.

– С Тиной Вонг?

– Да, с Тиной.

– Куда вы отправились оттуда?

– К Тине домой.

– Сколько вы там провели времени?

– Всю ночь.

– Тина видела, как Салли Андерсон нюхала кокаин. Вместе с группой других людей, включая Майка Ролдана, который также занят в вашем шоу. Если их видела Тина, то почему не видели вы?

– Мы с Тиной не сиамские близнецы. Мы не срослись с ней бедрами.

– Что это значит?

– У Лонни большая старая квартира. В тот вечер у нее было шестьдесят или семьдесят человек. Вполне вероятно, что Тина находилась в одной части квартиры, а я в это время был в другой.

– Это вполне вероятно, – согласился Карелла. – И, видимо, Тина готова поклясться, что вас не было с ней, когда она видела, как Салли Андерсон употребляла кокаин.

– Я не знаю, в чем готова поклясться Тина.

– А вы употребляете кокаин, мистер Картер?

– Конечно, нет!

– Вы знаете, кто снабжал Салли?

– Нет.

– Вы знаете человека по имени Пако Лопес?

– Нет.

– Где вы были вечером в минувшую пятницу от одиннадцати до полуночи?

– Я сказал вам: в Филадельфии.

– Где вы были вечером во вторник примерно в то же самое время?

– В Филадельфии.

– Видимо, найдется сколько угодно человек…

– Сколько угодно.

– Что вы стараетесь скрыть, мистер Картер?

– Ничего, – сказал Картер.

*

В больницу Сент-Джуд днем и ночью привозят пациентов с ножевыми ранениями. В этой больнице призывала к себе священника Джудит Квадрадо. Во всяком случае, так все думали. Все думали, что она умирает и хочет исповедоваться. На самом деле она пыталась рассказать, что к ней в дом приходил священник или монах вместе с одной жирной бабой и эти двое искалечили ее.

Джудит находилась в реанимации. От ее носа, рта и рук бежали трубки к аппаратам с электронными огоньками, которые то и дело попискивали. Ей было трудно говорить с трубкой во рту. Когда она попробовала сказать «брат Антоний», как представился священник или монах, у нее получилось «Бранни». Когда она попыталась сказать «Эмма Форбс», как представилась жирная баба, у нее получился звук, похожий на «крест». Она опять попробовала сказать «священник» – это слово они как будто понимали.

Священник пришел в одиннадцать часов семь минут утра. Это был понедельник.

Он немного опоздал.

Джудит Квадрадо умерла за шесть минут до его прихода.

*

У полицейских и преступников есть общее чутье: они чуют чужой страх. Как только те или другие ощущают испуг, они превращаются в хищных зверей, готовых перегрызть горло и вырвать внутренности. Мигель Ролдан и Антонио Асенсио были смертельно напуганы, и Мейер тотчас почуял их страх в ту минуту, когда Ролдан добровольно рассказал, что они с Асенсио в течение трех лет живут как муж и жена. Мейеру было все равно, какого они пола. Но тот факт, что они рассказали о себе без нажима с его стороны, говорил о том, что они напуганы. Он знал, что они не боятся ареста за гомосексуализм – в этом городе это не опасно. Тогда чего они боятся? До последней минуты он обращался к ним уважительно – «мистер Ролдан» и «мистер Асенсио». Теперь он перешел на «Майк» и «Тони» – это старый прием у полицейских, при помощи которого подозреваемого ставят в невыгодное положение. Тот же самый прием используют медсестры в больницах.