– Вы снова проходили тот же самый материал?

– Знаете, лейкемия не так проста, как может показаться на первый взгляд, мистер Карелла.

– Я уверен, что не проста, – сказал Карелла, услышав упрек. – И вы говорите, что в последний раз беседовали с ним в два часа ночи или около того?

– Да, сэр.

– Вы говорили с ним с одиннадцати тридцати пяти до двух ночи?

– По-моему, да.

– Кто кому звонил?

– Мы звонили друг другу.

– В какое время?

– Не помню точно. Я знаю, что телефон был занят в какой-то момент, но…

– В тот момент, когда вы позвонили?

– Да, сэр.

– В какое время это могло быть?

– Точно не могу сказать.

– Около полуночи? После полуночи?

– Не уверен.

– Но вы снова разговаривали после того звонка в одиннадцать тридцать пять?

– Да, сэр. Несколько раз.

– Звонили друг другу: вы – ему, он – вам?

– Да, сэр.

– Обсуждали экзамен?

– Да, вопросы, которые будут на экзамене.

– Его радио было все еще включено?

– По-моему, да.

– Вам было слышно радио?

– Да, сэр. Мне была слышна музыка.

– Та же музыка, что вы слышали ранее?

– Да, сэр. Он слушал классическую музыку. Она была слышна как фон каждый раз, когда он звонил.

– И последний раз вы говорили в два часа ночи?

– Да, сэр.

– Когда вы позвонили ему?

– Да, сэр.

– Ему домой?

– Да, сэр.

– Большое спасибо, мистер Лоэб. Вы мне очень помогли…

– Но по какому поводу все это, мистер Карелла? Я, честно говоря…

– Обыкновенная проверка, – сказал Карелла и повесил трубку.

*

Понедельник перед Великим постом.

Опасная наледь на тротуарах.

Прозрачное синее небо, раскинувшееся от горизонта к горизонту над небоскребами. Такое небо всегда казалось неожиданным в январе и феврале, хотя так же, как снег, ветер и леденящий дождь, оно не было необычным для этого города. Из заводских труб за рекой Дикс в Калмз-Пойнт поднимался темно-синий дым. В иссиня-черной форме были полицейские, стоявшие у входа в дом на авеню Эйнсли и смотревшие на изувеченную женщину на обледенелом тротуаре.

Женщина была нагая.

След крови тянулся от нее по тротуару к подъезду и в вестибюль. На внутренней двери в вестибюль остались кровавые отпечатки ладоней, кровь была на перилах и на лестнице, ведущей на верхние этажи.

Женщина истекала кровью.

Груди женщины были жестоко изрезаны.

На животе женщины был огромный кровоточащий крест.

У женщины не было носа.

– О Господи! – воскликнул патрульный.

– Помогите, – стонала женщина. Кровь пузырилась у нее во рту.

*

Дверь в квартиру Алана Картера открыла женщина лет тридцати пяти, на взгляд Кареллы. На ней был парчовый халат, ее длинные черные волосы были тщательно причесаны и ниспадали прямыми линиями по обеим сторонам изящного овального лица. Карие глаза были слегка раскосыми и придавали ей чуть восточный вид, из-за которого сослуживцы Кареллы находили в нем сходство с Фудживарой и шутили, что они родственники. Она была похожа на Тину Вонг – через несколько лет. Кареллу всегда удивляло, что, когда мужчина начинал обманывать жену, он часто выбирал женщину, которая была чем-то похожа на нее.

– Мистер Карелла? – спросила она.

– Да, мадам.

– Проходите, пожалуйста, муж ждет вас. – Она протянула руку. – Меня зовут Мелани Картер.

– Очень приятно, – сказал Карелла и пожал ей руку, которая показалась ему очень теплой. Его руки замерзли, потому что он шел без перчаток и без шляпы («Я помню, дядюшка Сальваторе») от того места, где оставил машину.

Картер появился из спальни. На нем было японское кимоно поверх темно-синей пижамы. Карелла предположил, что кимоно подарила ему Тина Вонг. Но он не стал сосредоточиваться на этой мысли.

– Извините за беспокойство в ранний час, – сказал он. Было десять утра.

– Не надо извиняться. – Картер пожал ему руку. – Будете пить кофе? Мелани, – попросил он, – мы могли бы выпить кофе?

– Конечно, – улыбнулась Мелани и вышла в кухню.

– Сегодня вы без напарника? – поинтересовался Картер.

– Нас только двое, – ответил Карелла. – А надо опросить много людей.

– Ясно, – сказал Картер. – Итак, чем могу служить?

– Я надеялся, что мы сможем поговорить один на один.

– Один на один?

– Да, сэр. Просто вы и я. – Карелла кивнул в сторону кухни.

– Пусть жена все слышит, – сказал Картер.

– Не уверен, что это правильно, сэр, – сказал Карелла. Их взгляды встретились. Картер промолчал. Мелани вышла из кухни с серебряным подносом, на котором стояли серебряный кофейник, серебряная сахарница и две чашки с блюдцами. Она опустила поднос на кофейный столик.

– Я забыла ложки, – сказала она и снова вышла в кухню. Никто из них не проронил ни слова. – Ну вот, – сказала она, вернувшись, и положила две ложки на поднос. – Не желаете еще что-нибудь, мистер Карелла? Горячие тосты?

– Нет, спасибо, мадам, – поблагодарил детектив.

– Мелани… – сказал Картер и поколебался. – Я уверен, что разобью тебе сердце, но если у тебя есть какие-нибудь дела…

– Конечно, дорогой. С вашего позволения, мистер Карелла. – Она коротко кивнула, улыбнулась и вышла в спальню, закрыв за собой дверь. Картер резко встал, подошел к стереосистеме, расположенной в книжном шкафу у дальней стены. «Он знает, о чем я собираюсь говорить, – подумал Карелла. – Он хочет заглушить звуки. Дверь защищает недостаточно». Картер включил радио. Музыка наполнила комнату. Какая-то классика. Но Карелла не узнавал произведение.

– Не слишком громко? – спросил Карелла.

– Вы сказали, что хотите поговорить один на один.

– Да, но я не хочу кричать один на один.

– Я сделаю потише. – Картер снова подошел к радиоприемнику. Карелла вспомнил про фон классической музыки во время телефонных разговоров между Муром и Лоэбом. Во всем городе была только одна радиостанция, передававшая классическую музыку. Очевидно, у нее было больше слушателей, чем можно было предположить.

Картер вернулся к кофейному столику и сел на стул, обитый материалом лимонного цвета. С другой стороны на диване с бледно-зеленой весенней обивкой сидел Карелла. За окнами было ярко-голубое небо, но при этом дул сильный ветер.

– Насчет Тины, так? – сразу спросил Картер.

Карелле понравилось, что тот прямо перешел к главному – как он ожидал – вопросу, но на самом деле Карелла пришел говорить не о Тине Вонг. Тина Вонг служила лишь приемом официального шантажа. В уголовном кодексе это, вероятно, называлось «принуждением». Карелла не брезговал приемом легкого принуждения – если ситуация того требовала.

– Примерно, – ответил он.

– Значит, вы знаете, – сказал Картер. – Ну так что? На самом деле жена тоже могла бы послушать.

– Вот как? – удивился Карелла.

– Она не какая-нибудь святоша.

– Вот как? – снова удивился Карелла.

– Она умеет себя занять, когда меня нет. Поверьте. В любом случае, что общего у Тины с Салли Андерсон?

– Гм, – сказал Карелла, – вот это как раз мне и хочется выяснить.

– Отлично исполнено, – сказал Картер без улыбки. – Вы, кажется, подходите мне на роль мужчины-простофили. Как только будет нужда, я вам позвоню. Что вы ищете, мистер Карелла?

– Я хочу знать, почему вы думали, что Салли Андерсон рыжая.

– А разве нет? – спросил Картер.

– Отлично исполнено, – сказал Карелла. – Вы, кажется, подходите на роль ловкого обманщика. Как только будет нужда, я вам позвоню.

– Touche! [7] – Картер похлопал в ладоши.

– Я пришел к вам не фехтованием заниматься.

– Тогда зачем вы пришли? Я запасся терпением. Но у меня также есть адвокат. Я уверен, что он с радостью…

– Давайте зовите, – сказал Карелла.

– Ладно, перестанем говорить друг другу пакости, – вздохнул Картер.

– Хорошо, – сказал Карелла.

– Значит, почему я думал, что Салли рыжая? Об этом вы спрашивали?