Примерно через неделю в некоей электронной газете написали, что профессор сгорел в деревянном доме в период ведения студенческой практики. Уже позже, на какой-то вечеринке любителей танго, я повстречал чисто выбритого пятидесятилетнего господина, в котором узнал бывшего профессора. Живого и невредимого. Он вроде и не прятался. Объяснил, что теперь его зовут вовсе не Вилен Николаевич, как раньше, а совсем даже Алексей Сергеевич, и мы разговорились. Мой собеседник прозрачно намекнул, что в моих персональных интересах держать язык за зубами относительно его личности. Вот, собственно, и всё.

– Попытаюсь, – согласился я, поскольку отлично знал, как теперь зовут «погибшего» профессора, но так и не решил, рассказывать о нем, или пока лучше не надо.

Колдунья молча кивнула.

Только сейчас я заметил, что на ее рабочем столе, рядом с монитором, стоял весьма натуралистично выполненный пластмассовый фаллос в природную величину. Не то порнографическая скульптура, не то один из тех замечательных предметов, коими столь богаты ныне любые сексшопы и выставки эротической промышленности.

– Это что? – спросил я, указывая взглядом на предполагаемое изделие секс-индустии.

– Это слепок пениса одного моего бывшего бой-френда.

– Пластик? – для чего-то задал я ненужный вопрос. И так ясно, что не слоновая кость.

– Да, какая-то специальная пластмасса. Что, нравится? Знакомая скульпторша делает такое с оригинала заказчика за три тысячи рублей.

– А сам твой бывший не против рекламы интимных анатомических особенностей своего тела? – осведомился я, разглядывая слепок.

– Ему и при жизни-то было глубоко пофигу, тем более, что он в «Репе» натурщиком подрабатывал. А уж после, когда начал по каким-то демонстрациям разных протестующих шастать, да на антикварном аукционе работать, вообще ни до чего дела не стало. Потом мы окончательно расстались, за полгода до…

– Что так? В смысле – почему расстались-то?

– Не потянул. Знаешь, я всегда думала, что парням постоянно надо, а ему только раз в неделю, представляешь?

– А тебе, естественно, недостаточно?

– Да! Для поддержания тонуса мне нужно два раза в день. Лучше – три, но хотя бы два. А он… может, с ним что-то не так?

– Наверное, всё так. Люди ведь разные бывают, – начал мямлить я, – кому-то надо больше, кому-то меньше, а кому-то… Уж кто, как не ты, должна разбираться в людях и ориентироваться в характерах. При такой-то профессии.

– Всё понимаю, не дурочка! Но сначала у нас было так, как я хотела. И сколько хотела! Я же для него на всё бы пошла. Серьезно. Когда любимый мужчина находился со мной, я делала все, чтобы его ублажить. Но не в ущерб своему удовольствию. Ни-ни! Короче, вела себя на манер гейши. Растворялась в партнере. А потом, стало у нас всё реже, реже и реже. Ну и вот, под конец только так, как сказала. Или вообще никак. А через пару-тройку дней я только и мечтала, как бы сбежать и заняться собой и своими делами-мыслями.

– Он же где-то там в аукционном бизнесе работал? – спросил я, а она кивнула вместо ответа. – Ну вот, чего ты хочешь? Уставал, он. Всякие срочные дела, тёрки с начальством, проблемы разные. Стрессы. Вот и не хватало на тебя сил. Обычное дело.

– Обычное дело? – горько усмехнувшись, повторила молодая женщина. – Нет, ты не понимаешь. Так почти со всеми моими любовниками. Настоящими и бывшими. Поэтому я не то, что замуж, просто жить вместе никогда ни с кем не могла, только секс. Можно конечно целый день сидеть каждый в своей комнате и встречаться на кухне в соответствующей позе, но это как-то не то… и не так. Не умею я быть наедине с собой, находясь в энергетическом поле партнера.

«И никогда не умела, – подумал я, – характер и избыток способностей не позволяет».

Она долго еще говорила, что не бывает вторых половинок, что в паре люди не по половинке, а каждый за единицу. Вместе они равны двум, вдвое больше чем один и вдвое сильнее, они – пара, главное только найти правильную пару. И так далее на ту же тему только с разными вариантами. Это начинало надоедать.

– Кстати, – полюбопытствовал я, – расскажи об этой твоей знакомой скульпторше.

– Хочешь запечатлеть своего дружка в твердом материале? – проговорила ведьма, нехорошо усмехнувшись.

– Да нет, если честно. Мне нужно поговорить с профессиональным скульптором совсем по другому делу. А тут повод. Рекомендацию дашь?

– Ничем не могу помочь, разве что телефон скажу. Она знакомая моего бывшего, а у него не очень-то спросишь. Теперь он стал малоразговорчив. Знаю только, что зовут ее Лизавета, причем именно так, без «Е» в начале имени. Так по паспорту. А зачем тебе?

Я постарался уйти от ответа, незаметно переведя разговор на мою собственную личность и общие воспоминания. Сначала вспомнили давнее прошлое, а потом перешли к настоящему. Вернее – тоже к прошлому, но к недавнему. Без тонкостей и подробностей. Почему-то беседа затронула моё хобби, то, чем я в свободное время занимался последние годы.

– Эти твои истории, – сказала она неожиданно домашним, будничным голосом, – выглядят как жалкие потуги на мистику, а где-то к середине дела нить вообще теряется и кажется непонятным, чем же собственно там занят главный герой, то есть ты.

– Ага, – извиняющимся тоном ответил я, – вот будешь смеяться, но мне тоже это кажется. Так оно, собственно, в реальности и происходит.

– Тогда для чего это тебе?

– Ну, просто так, чтобы было, – вздохнул я. – Надо же чем-то заниматься для души. И для кошелька тоже бывает полезно.

– За эту фигню что, прилично платят? – продолжала расспрашивать девушка, имея в виду мои детективные занятия.

– Не то чтобы прилично, но кое-что перепадает иногда. Если клиент после окончания дела находится в состоянии эйфории, то, как правило, раскошеливается. Клиент получает желаемое, а я же кладу в карман гонорар.

– Слу-у-ушай, – медленно и тихо протянула она, – если это действительно так, что чего тебе в этой жизни надо? Занимаешься любимым делом, да еще и деньги за это получаешь.

– Да какие там деньги, – махнул рукой я. – Нестабильно это всё, то густо, то пусто… я вот вспомнил как мы с тобой тогда… В тот год, помнишь?

– Помню, конечно. Иногда я думаю, что скучаю по тебе, а потом вспоминаю то, что случилась по моей и твоей вине и говорю: «да пошло оно на фиг!», и все возвращается на круги своя. Какое-то время тихо, а потом – опять накатывает. Иногда хочется выйти лунной ночью во двор, встать на четвереньки и завыть, как одинокий волк, потерявший свою подругу.

– Неужели всё так запущено?

– Не знаю. Ты же сам писал про колдунов и разную нежить, так чего спрашиваешь?

– На самом-то деле, я знаю лишь то, что видел сам, а этого бывает крайне недостаточно. Берегини, русалки, полевики, лешие, городские демоны всякие… Кто там еще должен присутствовать по вашей науке?

– Есть еще малоизученные формы. Я вот недавно встретила другую нежить. Очень интересный вид, плохо и недостаточно описанный в специальной литературе. Внешне, сами особи напоминают людей, даже ничем, на непрофессиональный взгляд, от них не отличаются. Эти существа среди нас, но они намертво привязаны к очень ограниченному участку земной поверхности. Но в отличие от хранителей, свой участок не оберегают и ничего понятного не делают. За счет чего живут – тоже неясно. Данное диковинное явление природы замечено еще давно и многими. Есть даже рассказ о человеке, что не старел, зато сокращалась площадь его обитания, а когда зона жизни стала совсем мала, человек пересек невидимую границу и умер. Рассказ считается фантастическим, но в действительности отражает реальность. Поверь, я знаю, о чем говорю. Обычно такой человек ограничен своим домом, участком на даче или квартирой… Окружающие вряд ли чего заподозрят. Ну, домосед. Затворник. Мало ли что. Характер такой. Бывает. У него нет ни собеседников, ни собутыльников. Он всегда один. Когда же жизненный участок обитания не совпадает с жильем, то объект становится доступным для внешнего наблюдателя. Я не имею понятия, чем вызван данный феномен, каковы его физические основы и где место данного явления в общей картине мироздания. Похоже, человечество еще не готово к такому знанию.